Глава 50
Следующие три дня Е Шаньшань, можно сказать, целиком и полностью посвятил себя служению своему Великому Демону. Он не жалел сил, направляя весь свой интеллект и энергию на заботу о нём.
Такая всесторонняя опека заставила Гун Юэ почувствовать, будто у него ранена не рука, а всё тело целиком. Стоило ему лишь взглянуть на что-то, даже не успев заговорить, как Е Шаньшань уже понимал, чего он хочет или что ему нужно.
Е Шаньшань считал, что вполне заслужил «красную звездочку» за примерное поведение - в конце концов, он стал чемпионом по пониманию мыслей Гун Юэ.
Однако с той ночи, когда Е Шаньшаню приснилось, что он стал размера XXXL, его сны стали какими-то странными.
Например, сегодня ему приснилось, что он стал надувной куклой, которая может лопнуть от любого неосторожного движения. Он был таким круглым, что не мог стоять ровно - его качало из стороны в сторону, как неваляшку.
В итоге он проснулся от чувства распирания.
Погладив живот, Е Шаньшань проделал в голове несколько логических цепочек, пока сигналы наконец не достигли нервной системы: «А-а, просто мой мочевой пузырь сейчас взорвется».
Слипающимися глазами он в полудреме сходил в туалет. Вернувшись с чувством облегчения, он замер у кровати, собираясь забраться под одеяло, как вдруг почувствовал что-то странное под ногами.
Опустив голову, Е Шаньшань при свете ночника взглянул на свои ступни - они были ярко-красными.
- !!! - Шок был такой силы, что сон как рукой сняло. Он в ужасе смотрел на свои «окровавленные» ноги, а затем на два кровавых отпечатка на полу. «Неужели сон стал явью? Я действительно стал надувной куклой и... протёк?»
Гун Юэ в эти дни спал очень чутко из-за боли в ране. Заметив, что Е Шаньшань замер у кровати и не шевелится, он спросил: - Шаньшань?
Прошло секунд десять, прежде чем раздался дрожащий голос Е Шаньшаня: - Брат, кажется, я попал в крупные неприятности!
Испугавшись этого тона, Гун Юэ резко включил лампу и сел, глядя на несчастного, замершего на месте Е Шаньшаня: - Что случилось?
- Кажется, я протёк.
Гун Юэ обычно хорошо понимал «авторский лексикон» Е Шаньшаня (вроде «я затухаю, скоро погасну»), но сейчас даже он не поспевал за его ходом мыслей: - Что протёкло?
- Вода... нет, кровь.
Тут уже занервничал сам Гун Юэ. Его не особо заботило собственное пулевое ранение, но если дело касалось Е Шаньшаня - тот мог порезать палец, и Гун Юэ уже был на взводе. Превозмогая легкое головокружение, он спустился с кровати.
- Покажи мне, где? Сильно болит?
Указав на подошвы своих ног, Е Шаньшань в воображении уже нарисовал себе сотню сценариев собственной кончины. Он уже хотел было найти платочек, чтобы оплакать свою горькую судьбу, как вдруг увидел, что Гун Юэ опустился перед ним на колено и осторожно взял его ступню своей левой рукой.
- Шаньшань, не бойся. Если больно - скажи.
Гун Юэ внимательно осмотрел ногу. Чем дольше он смотрел, тем страннее ему казалось - особенно эта «кровь», вблизи она выглядела как-то неестественно. Он осторожно коснулся самого яркого пятна: - Ты это чувствуешь?
Е Шаньшань удивленно воскликнул: - Не больно! Видимо, рана была отравлена, и мои болевые нервы парализовало!
- ...
Аккуратно стерев «кровь», Гун Юэ обнаружил под ней совершенно здоровую кожу. - Это не кровь. - Его напряженный голос мгновенно расслабился.
Е Шаньшань застыл, затем наклонился, мазнул пальцем по «крови» и понюхал её. Он почувствовал отчетливый сладкий запах. Нет, это точно не потому, что он ест слишком много сладкого и его кровь засахарилась.
Мозги наконец прояснились, Е Шаньшань запустил свой внутренний поисковик и внезапно выудил из памяти ключевые слова: «пакет с искусственной кровью». В этот момент он буквально одеревенел.
Вот это был действительно провал!
Заметив, что Гун Юэ ждет объяснений, Е Шаньшань сглотнул, его голос дрожал:
- Брат, если я скажу, что понятия не имею, откуда здесь взялся этот реквизит, ты мне поверишь?
Гун Юэ не ответил, но Е Шаньшаню показалось, что тот смотрит на него как на... дурачка.
В порыве отчаяния Е Шаньшань закрыл лицо руками и сморщил нос: - Ладно, я и сам бы себе не поверил.
Когда он заподозрил, что с Гун Юэ случилась беда, он машинально положил пакет с кровью на край стола. Видимо, тот скатился на пол, а Е Шаньшань об этом напрочь забыл. В итоге он среди ночи умудрился наступить на него и раздавить. Какое досадное совпадение.
Е Шаньшань вытянулся во фрунт, как молодой тополек, и самым искренним тоном признал вину: - Я виноват.
Гун Юэ потер переносицу, внезапно вспомнив поговорку: «Стоит на день отвлечься, как они уже лезут на крышу разбирать черепицу».
- Зачем тебе это было нужно?
Е Шаньшань осторожно взглянул на своего Великого Демона, долго колебался и наконец выдавил: - Чтобы притворяться мёртвым. - Голос его упал до едва слышимого шепота.
- М?
Понимая, что отступать некуда, Е Шаньшань закрыл глаза и с видом мученика выпалил: - Притворяться - мёртвым! - В его голосе зазвучала прямо-таки героическая решимость.
- ...
- Хотел сделать тебе сюрприз.
- ...
Гун Юэ мгновенно понял логику Е Шаньшаня, и у него разболелась голова. - Просто помолчи немного, дай мне прийти в себя.
※※※
Е Шаньшаню показалось, что Гун Юэ просто не хотел его видеть (чтобы лишний раз не расстраиваться), поэтому тот быстро вызвал Чжэн Дуна и велел Е Шаньшаню отправляться на съемочную площадку.
«Ваше Величество всё-таки во мне разочаровалось».
На следующее утро, когда Чжэн Дун приехал за Е Шаньшанем, он обнаружил, что тот выглядит как завядший росток гороха.
- Что с тобой? - Е Шаньшань обычно лучился энергией, заряжая всех вокруг позитивом, и видеть его таким поникшим было очень непривычно.
Е Шаньшань забился в угол заднего сиденья и с видом побитой собаки посмотрел на менеджера: - Я угас.
Чжэн Дун уже хотел расспросить, что за беда стряслась, как вдруг на телефоне Е Шаньшаня пискнуло сообщение.
- Не посмотришь?
Е Шаньшань вздохнул, у него совсем не было настроения. Но в итоге любопытство победило. Он взглянул в экран и в ту же секунду выпрямился, звонко хлопнув себя по бедру:
- Он велел мне после съемок поскорее возвращаться домой ужинать!
Ваше Величество меня всё-таки любит!
Чжэн Дун не совсем понял причину такой бурной радости, но поддакнул: - Рад за тебя. Когда увидишь режиссера Чжана, улыбайся почаще.
- Зачем?
- Стоит тебе улыбнуться, как любые обиды и недоразумения развеиваются как дым.
Е Шаньшань потрогал свое лицо. Ему показалось, или Чжэн Дун только что сравнил его с ураганом, который сносит дома и вырывает деревья с корнем?
※※※
Машина остановилась у входа в киногородок. Е Шаньшань заметил неподалеку группу из двадцати-тридцати девушек с плакатами: «Башня Звезд - фан-клуб - группа поддержки?» Он растерянно спросил Чжэн Дуна: - Это они ко мне?
Чжэн Дун парковался и, проследив за взглядом Е Шаньшаня, подтвердил: - Похоже, это твои фанаты. Хочешь подойти поздороваться или сразу пойдем внутрь? Мы приехали рано, съемки еще не начались.
Е Шаньшань подумал немного: - Они проделали такой долгий путь, это тяжело. Пойду поздороваюсь. - С этими словами он вышел из машины и, поправив кепку, направился к девушкам.
Девушки из фан-клуба приехали, втайне надеясь «хотя бы мельком увидеть Е Шаньшаня». И когда они увидели, как этот высокий, длинноногий красавец сам идет к ним навстречу, они даже забыли, как кричать.
Е Шаньшань остановился в метре от них, снял кепку и мягко произнес: - Я очень рад вас видеть...
- А-а-а-а! - Запоздалый оглушительный визг наконец вырвался наружу. Е Шаньшань успел вовремя закрыть уши и с искренним изумлением уставился на девушек - такая мощная звуковая волна стала для него сюрпризом!
Когда волна криков утихла, Е Шаньшань опустил руки и помахал им. Помолчав, он нашел тему для разговора: - Вы уже завтракали?
Одна из девушек в первом ряду набралась смелости и громко ответила: - Да! Ели баоцзы и лапшу с соусом!
Губы Е Шаньшаня изогнулись в улыбке: - Ого, так вы съели моих самых преданных сторонников и мою истинную любовь! (прим. пер.: шутка, основанная на созвучии названий блюд и ласковых прозвищ).
Увидев эту улыбку, девушки окончательно потеряли голову. Они шептались и лихорадочно фотографировали, мечтая, чтобы их телефоны превратились в черные дыры, способные поглотить весь этот образ целиком.
- В жизни он еще красивее, чем по телевизору! Как это вообще возможно!
- Ноги подкашиваются! Сердце тает! А-а-а-а!
Затворы камер щелкали без умолку. Е Шаньшань послушно стоял, не шевелясь. Почувствовав, что пора закругляться, он предложил: - Хотите автографы? Или общее фото? Я не могу долго задерживаться, иначе режиссер разозлится.
- Автограф и общее фото - это же предел мечтаний! - воскликнула одна из девушек. Е Шаньшань старательно расписался для каждой, а затем встал в центр группы, и Чжэн Дун сделал большой общий снимок.
Когда он уже собрался уходить, кто-то из толпы крикнул: - Маленький Эльф Утренней Росы! (прим. пер.: прозвище героя Е Шаньшаня).
Сначала выкрик прозвучал несмело, но его тут же подхватили остальные.
Е Шаньшань замер и обернулся: - Я же говорил: если вы будете называть меня этим ненастоящим именем, я на вас даже не посмотрю! - Он произнёс это с самым серьезным и праведным выражением лица.
Чжэн Дун, стоявший в сторонке, только закатил глаза. «Ага, не посмотришь... Специально остановился, чтобы пожурить. Какое оригинальное «игнорирование».
Заметив, что девушки не спешат расходиться, Е Шаньшань с улыбкой вздохнул:
- Ну всё, всё, расходитесь по домам. Я помогу вам вызвать машину. Будьте осторожны в дороге. Спасибо, что любите меня, я буду очень стараться на съемках.
※※※
Проводив фанатов, Е Шаньшань вошел в киногородок, где столкнулся с Янь Кэ, входившим через другие ворота.
- Доброе утро, кинодива Янь! - Чжэн Дун с широкой улыбкой подошел к нему. - Шаньшань в машине только и говорил о том, как он рад снова поработать с вами.
Янь Кэ кивнул, не особо заботясь о том, насколько искренними были эти слова, и обратился к Е Шаньшаню: - Режиссер говорил, у тебя в семье что-то случилось. Всё в порядке?
- Да, уже всё наладилось. Только вот мой отгул затормозил съёмочную группу, да ещё и твой график сбился, мне правда очень неудобно, - роли Ху Яня наполовину состояли из сцен в паре с Янь Кэ, поэтому отсутствие Е Шаньшаня фактически замедлило и работу самого кинодивы.
- У всех бывают особые обстоятельства, нужно просто проявлять взаимопонимание, - Янь Кэ даже дал ему совет: - Не забудь угостить съёмочную группу обедом или чем-то подобным. Если ты сделаешь такой жест, другим будет нечего сказать.
Чжэн Дун, стоявший рядом, подумал, что такое отношение со стороны кинодивы - большая редкость. Янь Кэ хоть и не был суровым молчуном, но и особой доступностью не отличался. А сейчас он словно присматривал за Е Шаньшанем как за своим младшим родственником?
Е Шаньшань был очень чувствителен к добру и злу в людях, поэтому его улыбка была невероятно сияющей: - Спасибо, кинодива Янь.
- Зови меня брат Янь, - подумав, Янь Кэ понизил голос: - Я тебе очень благодарен. Те задачи по математике, которые ты помог мне решить в прошлый раз, оказали просто огромную помощь.
Е Шаньшань оторопел: - А, ну тогда можешь снова обращаться ко мне, в решении задач я мастер! - Он едва не показал сам себе большой палец.
Рассмеявшись от такой «саморекламы» Е Шаньшаня, Янь Кэ добавил: - Идёт. Если в актёрской игре что-то будет непонятно, тоже можешь спрашивать меня.
Вплоть до того момента, как Е Шаньшаню начали наносить грим, Чжэн Дун продолжал изумляться: - Ну и везёт же тебе! Подружился с кинодивой благодаря математике, да ещё и олимпиадным задачам для начальной школы.
Закончив фразу, он добавил с любопытством: - И за этой «начальной школой» наверняка кроется какая-то тайная история. Эх, и надо же было тебе на такое наткнуться!
Е Шаньшань, подумав, ответил: - Твой ход мыслей неверен. На самом деле это мастерство. Смотри, даже если бы тебе дали такой же шанс, ты бы всё равно не смог решить те задачи.
- ... - Хотя слова были абсолютно верными и логичными, Чжэн Дун почувствовал, что его старая сердечная боль вот-вот вернётся.
Первая сцена Е Шаньшаня была именно в паре с Янь Кэ.
Так как Е Шаньшаня утвердили на роль Ху Яня, когда группа снимала уже месяц, он никак не мог следовать хронологическому порядку сценария.
Сниматься вразнобой - серьёзное испытание для актёрского мастерства. Когда последовательность нарушена, эмоциональную нить трудно удерживать непрерывной. Актёру нужно иметь эту линию в голове и для каждой сцены мгновенно находить на ней нужную точку.
Чжэн Дун немного волновался: - Точно справишься?
- Без проблем, - Е Шаньшань кивнул. Его метод работы над ролью был прост: он деконструировал персонажа. Буквально до каждой секунды расписывал реплики, интонации, мимику и движения, а затем собирал их в связную игру. Такое исполнение выдерживало любую критику, но объём информации, обрабатываемый мозгом, был колоссальным.
В этой сцене герой Янь Кэ, У Цянь, впервые начинает подозревать, что Ху Янь и есть «Наблюдатель», но он не уверен, поэтому в ходе беседы закидывает несколько проверочных фраз.
Е Шаньшань был одет в бежевый тренч, выглядя мягким и совершенно лишённым какой-либо агрессии. Он вошёл в образ мгновенно. Стоило ему сесть на черный ретро-диван и поднять голову, как всё его самоощущение изменилось.
На полу лежал слой сероватой пыли. У Цянь молча чиркнул спичкой - раздался резкий звук, и вспыхнуло пламя. Ху Янь уставился на медленно гаснущий огонёк, его кадык дёрнулся: - Так что именно ты хочешь сказать?
Он старался сохранять спокойствие, но в конце фразы голос всё же дрогнул.
- Я просто...
Сделав глубокий вдох, Ху Янь перебил У Цяня. Каждое слово он произносил предельно чётко:
- В ту ночь, когда умер Селвин, я не выходил из своей комнаты ни на шаг. Я проснулся только тогда, когда услышал крик Цзян Жуй.
Он опустил веки, длинные ресницы мелко дрожали в такт дыханию, скрывая поселившуюся в глазах печаль. - Если... - он с трудом улыбнулся У Цяню. Улыбка была сложной, с оттенком сдержанной горечи. - Если ты действительно начал подозревать меня, я могу это понять. В конце концов, в этом замке... кто вообще осмелится кому-то доверять?
- Снято! - крикнул режиссёр Чжан в громкоговоритель. - Прошли! Ху Янь, очень хорошо. Горечь и печаль от того, что тебя подозревает близкий друг, переданы очень точно. В следующей сцене будет крупный план с микромимикой, постараемся тоже снять с первого дубля!
Гримёры подошли поправить макияж актёрам, а режиссёр Чжан тем временем отсматривал отснятый материал.
Чжэн Дун стоял позади режиссёра. Тот указал на экран: - Посмотри на Е Шаньшаня. Играет в паре с кинодивой, а по энергетике ничуть не уступает. Слышал, это всего лишь третья его роль?
- Да, скорее даже два с половиной. Первую роль можно считать за половину, - улыбнулся Чжэн Дун. За последнее время он сблизился с режиссёром. - Я раньше боялся, что он будет забывать слова.
- Забывать слова - не беда. Послушай, старина Чжэн, у тебя в руках настоящий алмаз. Его даже гранить особо не надо, он сам сияет. О чём ты только думаешь? У Шаньшаня так мало ресурсов, прямо жалко смотреть. Неужели у вашей компании на него какие-то свои планы?
Чжэн Дуну пришлось взять вину на себя и кивнуть. Глядя на Е Шаньшаня в кадре, он чувствовал себя так, будто наелся горькой полыни.
Эффективность работы Е Шаньшаня и Янь Кэ была поразительной. Базовые кадры снимались с одного дубля. В сценах со сложными внутренними переживаниями режиссёр иногда просил их попробовать разные варианты исполнения, и каждый раз это был приятный сюрприз.
К концу дня режиссёр Чжан был в прекрасном настроении и распорядился, чтобы в обед Е Шаньшаню добавили три куриные ножки. Е Шаньшань поблагодарил и в несколько укусов расправился с ними.
- Я видел, в сети последние пару дней шумят, мол, у Шаньшаня нет таланта. Похоже, кто-то намеренно раздувает это. Тебе нужна помощь?
Чжэн Дун взглянул на Е Шаньшаня, который с аппетитом обгладывал ножку, и вежливо отказался. Режиссёр Чжан похлопал Чжэн Дуна по плечу: - Я по-настоящему ценю талант этого парня. Если что-то случится в будущем, обращайся, помогу чем смогу.
Учитывая авторитет режиссёра Чжана в мире кино, это было очень веское обещание. Чжэн Дун рассыпался в благодарностях, но при мысли о стиле поведения Е Шаньшаня - этого «наивного сынка богача» - у него снова всё заболело.
※※※
Е Шаньшань совершенно не замечал скорбных взглядов своего менеджера. Все его мысли были о том, чтобы поскорее вернуться домой.
Поэтому, когда Чжэн Дун высадил его у ворот, он даже не успел спросить, как Е Шаньшань хочет разобраться с хейтерами в сети - тот на невероятной скорости отстегнул ремень, открыл дверь и выскочил из машины одним слитным движением.
- ... - Мой артист обладает навыком телепортации.
Дома было уже поздновато. Е Шаньшань подготовил лекарства для Гун Юэ и, неся воду, вприпрыжку отправился его искать.
Гун Юэ отдыхал на шезлонге в зимнем саду. Е Шаньшань тихонько подошёл сзади и прошептал: - Угадай, кто!
Помолчав, Гун Юэ решил ему подыграть: - Шаньшань.
- Верно, это я, я вернулся! Как ты себя чувствуешь? Как провёл день? Рана болит? Настроение хорошее? Скучал по мне? Голова уже меньше кружится?
Когда Е Шаньшань закончил свой пулемётный обстрел вопросами, Гун Юэ по порядку ответил на каждый из них, сосредоточенно глядя на юношу: - Ты устал?
Е Шаньшань покачал головой: - Ни капельки, съёмки прошли гладко. Я даже угостил ребят из группы обедом. - На его лице так и читалось «похвали меня».
Гун Юэ кивнул: - Умница.
Проследив, чтобы Гун Юэ выпил все лекарства, Е Шаньшань сунул ему в рот маленькую конфетку, а затем откашлялся и, выразительно жестикулируя, произнёс нараспев:
- О, Великий Государь! Стоило верному подданному покинуть Вас лишь на день, как путь показался бесконечным, словно не виделись мы три осени. Думы о Вас не покидают меня, сердце томится в ожидании встречи!
- Говори по-человечески.
- Оу. Я очень по тебе скучал.
От автора
Брат Гун: С моим древнекитайским всё не очень хорошо, я не понимаю даже упрощенную версию. Чувствую, мне нужно пойти поучиться.