Глава 43
После ужина Е Шаньшань читал сценарий, когда в телефоне всплыло приглашение на видеозвонок от Сюй Лояна. Не подозревая подвоха, он нажал «принять» и тут же от испуга отшвырнул телефон.
Спустя пару секунд он поднял телефон с ковра, глядя на экран с непередаваемым выражением лица: - В следующий раз можно предупреждение о шок-контенте? Когда видео соединилось, на весь экран появилось лицо Сюй Лояна в маске. Причем так близко к камере, что ударная волна была стопроцентной!
- Ха-ха-ха-ха, испугался?! - Смех Сюй Лояна был преувеличенно громким, он явно был в отличном настроении. Придерживая маску на лице, он внезапно выкрикнул: - Твою мать, зеленые волосы? Е Шаньшань, что за прикол? Решил устроить у себя на голове зеленые луга?
- ...
Е Шаньшань установил телефон поудобнее и поправил прическу: - А по-моему, цвет вполне симпатичный. Тебе так не кажется?
Вспомнив, как на съемках шоу Шаньшань хвалил неоново-зеленую куртку, Сюй Лоян замолчал. Он внезапно почувствовал странное облегчение от того, что Шаньшань хотя бы не покрасился в какой-нибудь «вырвиглазный» цвет просто ради веселья.
- Кстати, что я хотел спросить? - Сюй Лоян отвел взгляд, решив пока не смотреть на волосы друга - этот «режущий глаза» цвет мешал нормальному ходу мыслей.
Как только он отвернулся, память вернулась: - Я хотел спросить про Чжао Яоцзу. Это твой господин Гун приложил руку?
Е Шаньшань кивнул: - Угу, он. В тот вечер, когда мы болтали по телефону, Гун Юэ был рядом и всё слышал.
- У господина Гун такие хобби? - Отклонившись от темы, Сюй Лоян тут же вернулся обратно: - Слушай, я смотрел прямой эфир: сегодня днем этот придурок Чжао уже собрался сваливать, но не успел выйти из дверей «Инсэ», как его повязала полиция. Толпа репортеров у входа засняла его обалдевшее лицо во всех ракурсах - это будет мем года! Искренне рад, душа поет!
Маска мешала ему проявлять эмоции, но голос звучал восторженно: - За этим сутенером Чжао стояли серьезные люди, и только твой господин Гун посмел вот так в открытую перевернуть их лавочку! Кстати, на том видео в отеле были еще трое мужчин. В этот раз пользователям даже не пришлось их вычислять: почти сразу после публикации видео в комментариях выложили полное досье на каждого. Я проверил - их тоже забрала полиция. В этот раз им точно не отвертеться. Глядишь, станут соседями Чжао Яоцзу по камере.
Лоян подпер маску рукой и, видя, как Е Шаньшань кивает словно цыпленок, вздохнул: - На самом деле, когда читаешь такие новости, на душе становится тяжело. Если бы та девушка была жива... Но в этом мире нет «если». Этот результат - уже очень хорошо.
- Да. - Е Шаньшань вдруг вспомнил фразу: - Правосудие может опоздать, но оно никогда не отсутствует.
Завершив звонок, Е Шаньшань всё еще чувствовал тяжесть на душе. Он взял сценарий и побежал в кабинет к Гун Юэ. Приложив палец к губам в жесте «я молчу», он показал, что не будет мешать, и уселся прямо на ковер рядом с креслом Гун Юэ.
Но он не понимал: пока он рядом, для Гун Юэ это уже было своего рода «помехой».
- Что случилось? Тебе грустно?
Услышав голос Гун Юэ, Е Шаньшань словно получил разрешение заговорить: - Лоян сейчас рассказывал мне про Чжао Яоцзу. Мне стало немного больно. - Он поднял глаза на мужчину: - Брат, почему люди бывают такими злыми?
Ни до потери памяти, ни после Гун Юэ не собирался запирать Шаньшаня в «золотой клетке», показывая ему только добро и красоту. Только зная о зле мира, можно защититься от него.
Но он не мог видеть страдания Шаньшаня. Подумав, он передал ему папку с документами.
- Это принес Истер. Здесь черновики пресс-релизов, которые выйдут завтра.
Шаньшань открыл папку. Первая статья была о родителях Ли Циньнин.
Мать девочки умерла, когда та еще училась в начальной школе. Отец женился снова через два года, у них родился ребенок. Соседи говорили, что мачеха относилась к Циньнин холодно.
Когда случилась та беда, девочка вернулась домой, но отца не было в городе - он был в командировке. Когда отец вернулся, он обнаружил её в спальне уже бездыханной: она приняла таблетки. Он не понимал, почему его дочь, только что подписавшая контракт с крупной компанией, решилась на такое. В отчаянии он позвонил Чжао Яоцзу.
Люди из «Инсэ» приехали быстро. Они дали родителям огромную сумму - миллион юаней за молчание, быстро удалили записи из отеля через свои связи и даже подделали историю болезни с диагнозом «депрессия». Затем через СМИ раздули историю о том, как звезды страдают от стресса и как важно обращать внимание на депрессию.
Отец хотел узнать правду, но Чжао Яоцзу пригрозил: если он пикнет, с его семьей может случиться беда. Особенно он упирал на младшую дочь, которая еще ходила в садик.
Когда пару дней назад следователи пришли к ним, отец Ли Циньнин сначала молчал. Но когда ему сказали, что им не страшны те, кто стоит за Чжао Яоцзу, и правда обязательно выйдет наружу, он разрыдался. А после вытащил из-под своей подушки банковскую карту с тем самым миллионом и предсмертную записку дочери.
Чжао приказал ему уничтожить записку, но он тайно спрятал её. Три года он хранил её под подушкой, и три года не знал покоя.
Далее следовали три страницы заключений юридического отдела корпорации «Гун». Хотя прошло три года и многие улики были утеряны (даже те записи с камер были восстановлены из удаленных данных), найденных свидетельств и показаний уже было достаточно, чтобы отправить преступников за решетку.
Е Шаньшань листал дальше. Последние страницы были отчетом Истера. Пользуясь кризисом репутации и обвалом акций, элитная команда секретарей Гун Юэ уже вовсю планировала скупку акций тех компаний. Скорее всего, через несколько дней вывески на их офисах сменятся.
«Инсэ Энтертейнмент» погрязла в репутационном кризисе. Изначально они планировали выставить Чжао Яоцзу козлом отпущения и выйти сухими из воды. Но масштаб скандала оказался куда больше, чем они ожидали.
Пиар-отдел «Юли» тоже не сидел сложа руки: объединившись с двумя другими компаниями, они готовились вышвырнуть «Инсэ» из тройки лидеров индустрии навсегда.
Глядя на фото в документах - на Ли Циньнин, которой навсегда осталось семнадцать, Е Шаньшань мысленно пожелал ей покоя в ином мире.
Закрыв папку, он посмотрел на Гун Юэ. В его глазах Великий Демон сейчас буквально сиял.
- Брат.
- М? - Гун Юэ отложил ручку, и ему явно льстил этот обожающий взгляд.
- Брат, я отдаю тебе свое имя!
Теперь в его глазах Гун Юэ был настоящим Сияющим Архангелом!
Гун Юэ замер на три секунды, после чего (что бывало редко) отказался: - Не стоит.
Несмотря на отказ от обмена именами, Е Шаньшань чувствовал себя так, словно в его душе расцвели тысячи цветов. Но Гун Юэ был занят работой, поэтому Шаньшань тихонько зашел в Вэйбо.
К своему утомлению он обнаружил, что в комментариях фанаты всё еще держат строй! Половина цветов в душе завяла.
Переведя дух и поразившись стойкости своих фанатов, он выложил свежее селфи, желая поделиться радостью от нового цвета волос. И тут же получил ответный удар.
- «Твою мать, что я только что увидела! Хозяин, скажи, что это было не по твоей воле!»
- «О боже, Хозяин потерял любовь и позеленел за одну ночь! Простите, я не могу больше придумывать оправдания этому...»
- «Росяной небожитель, с таким цветом волос тебя могут не пустить обратно на небо!»
- «Неужели я одна считаю, что это красиво? Когда лицо идеальное - можно позволить себе любую прихоть! Подумаешь, лужайка на голове!»
- «Мой Хозяин Е отравлен до мозга костей, даже волосы позеленели, а голос, судя по отсутствию видео, пропал. У меня есть противоядие, скорее беги ко мне!!»
- «Я только перестала переживать, что мой кумир уйдет играть на пианино или разводить свиней, как начала до смерти бояться, что он решил переквалифицироваться в светофор!! На какой ты улице? Я специально приеду, чтобы перейти там дорогу!»
Е Шаньшань с грустью потрогал свои волосы. Эх, одиночество! Похоже, кроме Гун Юэ, никто не способен оценить красоту его зеленых волос!
Спустя день Е Шаньшань с неохотой смыл временную краску. Глядя на купленные радужные мелки, он заставил себя не смотреть на них, ведь сегодня днем ему нужно было идти на прослушивание.
До этого Чжэн Дун прислал ему штук десять смс с напоминанием вернуть волосам нормальный цвет. Боль!
Сев в машину к Чжэн Дуну, Е Шаньшань специально поправил прическу, показывая, что цвет теперь в норме. Но Чжэн Дун, увидев его позу, нахмурился: - Не бери пример с Лояна, тот вечно любуется собой.
- ...
Е Шаньшань молча опустил руки, чувствуя себя несправедливо обвиненным. Он решил сменить тему: - У режиссера Чжана есть какие-то особые требования или запреты?
Режиссер Чжан - это постановщик фильма «Наблюдатель». Именно он позвонил Чжэн Дуну с приглашением для Шаньшаня.
- Чжан - человек хороший, но жутко придирчивый. Если сцена его не устраивает, он может мурыжить её весь день, пока кадр не станет идеальным. Поэтому каждый его фильм - шедевр. Сейчас встретимся, он наверняка попросит тебя сыграть пару сцен. Со сценарием проблем нет?
Е Шаньшань покачал головой: - Всё выучил. - Ему очень понравился сценарий, он перечитал его несколько раз и знал назубок. В конце концов, он «маленький гений памяти», качество гарантировано, сбоев не бывает!
Машина приехала к цели - старой чайной с очень изысканным и тихим интерьером. Чжэн Дун вел Шаньшаня наверх, попутно пересказывая слухи:
- Съемки «Наблюдателя» идут уже месяц, но на роль Ху Яня никак не могут найти актера, из-за этого всё затягивается. Прослушивались многие, но всех отсеяли. Чжан сказал: если не найдет подходящего, просто вырежет этого персонажа и перепишет сценарий.
Е Шаньшань кивал. Он понимал отношение режиссера к своему детищу - это было похоже на его учителя музыки: если хоть одна нота в пьесе была неверной, приходилось начинать всё сначала.
В чайной комнате сидели двое мужчин средних лет. Режиссер Чжан в кепке выглядел даже худее, чем на фото, и вид у него был суровый. Когда вошли Чжэн Дун и Е Шаньшань, он встал для рукопожатия, ведя себя вполне дружелюбно.
Все четверо уселись за стол. Разговор в основном вел Чжэн Дун, Шаньшаню нужно было лишь иногда поддакивать, а в остальное время он неспешно пил чай.
Вкус был отличным - он подумал, что стоит прихватить заварку для своего Великого Демона! Хотя тот всегда считал чай и кофе какими-то «адскими напитками»...
В этот момент режиссер Чжан внезапно позвал: - Ху Янь.
Е Шаньшань машинально поднял голову: - А?
И тут он увидел, как на лице сурового режиссера, который до этого ни разу не улыбнулся, появилась отчетливая улыбка.
Только через секунду Шаньшань сообразил: Чжан звал не его, а Ху Яня - имя персонажа.
Чжэн Дун тоже это понял и почувствовал, что роль уже наполовину в кармане.
И действительно, режиссер благодушно спросил: - Читал сценарий?
- Читал.
Кивнув, Чжан снова стал серьезным: - Попробуй сыграть последнюю сцену, ту, где ты с пистолетом.
Е Шаньшань не стал задавать лишних вопросов. Он закрыл глаза, открыл их через три-четыре секунды - и все трое мужчин в комнате почувствовали: Е Шаньшань изменился.
Его чистый взгляд затуманился, в нем появилась опасная тень. «Ху Янь» расслабился, откинулся на спинку стула и небрежно глянул на человека напротив. Его голос стал ленивым:
- Ну что, вспомнил?
Неизвестно, что ответил воображаемый оппонент, но на губах юноши заиграла холодная усмешка. Он вскинул бровь, непонятно откуда достал ручку и, словно это был пистолет, резко направил её на собеседника. Его голос стал глухим, он медленно подался вперед:
- Так теперь... ты понял?
В момент, когда на него направили кончик ручки, режиссер Чжан невольно выпрямился. Он физически ощутил исходящую от «Ху Яня» жажду убийства.
Казалось, в руке у парня не дешевый пластик, а настоящий ствол, и он - мишень, чья жизнь зависит от малейшего движения пальца напротив.
Это давление... Чжан сидел не шевелясь, чувствуя, как спина мгновенно покрывается холодным потом.
Атмосфера накалилась до предела. Взгляд «Ху Яня» был ледяным и ядовитым, словно у змеи, поджидающей момент для броска.
Противостояние длилось секунд пятнадцать, после чего Е Шаньшань ловко крутанул ручку между пальцами и улыбнулся. В это мгновение лед растаял, и «Ху Янь» исчез без следа.
- Режиссер Чжан, простите, что только что целился в вас ручкой, - Е Шаньшань немного смутился и неловко поправил волосы, отчего пара прядей на макушке тут же забавно встала торчком.
Режиссер Чжан на мгновение замер, словно не успевая переварить такой контраст в поведении юноши. Спустя секунду он внезапно вскочил и начал аплодировать, его голос дрожал от возбуждения: - Ничего, ничего! Так и надо, целься сколько хочешь, хоть десять раз!
Повернувшись к сидевшему рядом директору по кастингу, он воскликнул: - Вот видишь! Я же говорил, что этот парень - настоящий самородок. Какая харизма! Когда я смотрел то шоу, где он разбивал деревянные таблички... этот взгляд, эта поза с пистолетом... я уже тогда понял, что он идеально подходит на роль Ху Яня!
Директор по кастингу, который до этого почти не открывал рта, кивнул: - Да. Берем его.