Глава 23
Несколько человек остались, чтобы привести в порядок место происшествия. Тем временем Е Шаньшань, чувствуя слабость в руках и ногах, последовал за Гун Юэ и забрался в машину. Ему казалось, что руки больше ему не принадлежат.
Что еще хуже, в ушах стоял жуткий дискомфорт, будто по ним одновременно ударили сотней колонок для уличных танцев на максимальной громкости.
Покосившись на сидящего рядом Гун Юэ, Е Шаньшань придвинулся ближе и, протянув ладони, кокетливо произнес: - Гэ, помни их мне.
На самом деле он хотел быть самостоятельным и помассировать правую руку левой, но сейчас в обеих не было ни капли сил - главным образом потому, что он проголодался и не мог совершать такие сложные телодвижения.
Он вдруг почувствовал себя бесполезным. Определенно, недавний «Дугу Цюбай» был лишь иллюзией.
Гун Юэ посмотрел на протянутые руки. Они были очень красивыми. На белой, как фарфор, коже едва просвечивали голубоватые вены, а каждый палец был длинным и изящным - словно идеальное творение древнегреческого скульптора.
Настолько красивые, что их хотелось поцеловать.
Подавив промелькнувшие мысли, Гун Юэ с невозмутимым лицом положил руки Е Шаньшаня себе на бедра и начал мягко их разминать.
Е Шаньшаню было очень комфортно; он тихонько поскуливал и жмурился, как пушистый зверек, - совсем не тот человек, который только что с пистолетом в руках прикрывал Гун Юэ.
К моменту, когда машина подъехала к дому, Е Шаньшань уже уснул на коленях Гун Юэ, и его дыхание было легким, как перышко.
В лучах заходящего солнца Гун Юэ смотрел на загнутые ресницы Е Шаньшаня и не шевелился.
Он знал, что из-за него Шаньшань плохо спал прошлую ночь. Сегодня на них напали, и он так и не успел поесть. Должно быть, он очень устал.
Гун Юэ отправил сообщение дворецкому с просьбой принести документы, которые нужно было разобрать. Он решил остаться в машине и подождать, пока Е Шаньшань проснется, прежде чем заходить в дом.
Едва он нажал «отправить», как почувствовал, что Е Шаньшань беспокойно завозился у него на коленях. Какое-то время рука Гун Юэ висела в воздухе, прежде чем нерешительно опуститься на волосы юноши. Поглаживая их, он прошептал: - Поспи еще, если хочешь.
Е Шаньшань и правда заснул еще крепче.
Сон был на редкость приятным. Когда Е Шаньшань проснулся, на улице уже стемнело.
В салоне горел плафон. Теплый оранжевый свет падал сверху, делая лицо Гун Юэ мягче, чем обычно.
Е Шаньшань так и остался лежать на его бедрах, завороженно глядя на подбородок Гун Юэ, словно еще не до конца вернулся из мира грез.
«Почему я раньше не замечал, какой у моего спонсора красивый подбородок?» - пробормотал он про себя. А поскольку колени мужчины были слишком удобными, он продолжал лежать, даже не желая вставать.
- Шаньшань? - через некоторое время Гун Юэ заметил, что тот открыл глаза. Он опустил голову и встретился с ним взглядом. - Проснулся? - в его голосе слышалось легкое сомнение.
Е Шаньшаню показалось, что от этого голоса его уши сейчас «забеременеют». Он потер их, подозревая, что это последствия недавних выстрелов.
Подождите-ка... - Сколько я спал? Почему ты меня не разбудил? - Е Шаньшань резко сел. От спешки он чуть не вписался головой в крышу машины. Схватившись за макушку, он выглянул в окно и обнаружил, что снаружи глубокая ночь.
Гун Юэ аккуратно поправил его растрепанную челку: - Ты спал. - «Поэтому я не стал тебя будить».
Е Шаньшань несколько раз взъерошил волосы и вдруг осознал одну серьезную проблему. Он поспешно сказал: - Гэ, не двигайся. Я так долго на тебе лежал, у тебя точно ноги затекли!
«Мои "золотые бедра", я должен их беречь!»
К тому же, если они затекут сейчас, ему будет неловко ложиться на них в следующий раз. Так что важно придерживаться стратегии устойчивого развития.
С этими мыслями Е Шаньшань осторожно протянул руки и с самым серьезным видом принялся усердно массировать «золотые бедра».
А Гун Юэ в эти несколько минут на личном опыте познал, что такое смятение чувств и каково это - когда одновременно хочется и отстраниться, и не отпускать.
Вернувшись домой, поев и приняв ванну, Е Шаньшань снова был полон жизненных сил.
Погрызывая молочное печенье с клюквой и напевая под нос, он с толстой стопкой комиксов отправился искать Гун Юэ и как раз столкнулся с выходящим из кабинета Крисом.
Крис? О, «Его Величество отдает приказ капитану императорской гвардии окружить вражеские силы»!
Е Шаньшань замер на месте, хрустя печеньем «кх-ча кх-ча». В его голове уже разворачивалась драма на сто тысяч слов. Разумеется, себе он отвел роль гениального военного советника, сильного и в слове, и в деле.
Одержав в воображении полную победу, он подошел и открыл дверь кабинета.
Е Шаньшань положил книги на пол и спросил Гун Юэ: - Гэ, есть новости по поводу той стрельбы? Я только что видел императорскую гва... э-э, Криса.
Боясь, что Гун Юэ ничего не расскажет, Шаньшань добавил: - Ты обещал, что расскажешь всё, когда вернемся домой. Нельзя нарушать обещание, - он уставился на Гун Юэ с таким видом, будто не моргнет, пока не получит ответ.
Крис отвечал за безопасность Гун Юэ и вел расследование инцидента со стрельбой и прошлой аварии.
- Да, мы выяснили. Это семья Брайан с Западного побережья.
Говоря это, Гун Юэ большим пальцем смахнул крошку с уголка рта Е Шаньшаня.
Тот втихаря ел сладости, не оставляя следов.
Е Шаньшань не обратил внимания на жест Гун Юэ. Услышав ответ, он с облегчением вздохнул и часто заморгал уставшими глазами.
Он знал, что Гун Юэ расширяет свое влияние куда быстрее, чем его отец, Гун И. Семья Брайан наткнулась на «железную плиту» в лице Гун Юэ и была близка к разорению, неудивительно, что они предприняли такую яростную и злобную контратаку.
К сожалению, у этой стороны есть я, Дугу Цюбай, а их люди - просто слабаки, им со мной не сравниться!
- А как же та авария? - Е Шаньшань решил, что семья Брайан - это «кузнечики на исходе осени», долго им не пропрыгать. Великий Король Демонов Гун Юэ наверняка вернет им должок, так что он перестал об этом беспокоиться и задал другой важный вопрос: - Что насчет того случая с машиной?
- Пока результатов нет. - Гун Юэ заметил, как Е Шаньшань нахмурился, и подсознательно решил сменить тему на более легкую: - Как давно вышел твой последний фильм?
Е Шаньшань отвлекся: - Фильм? Наверное, скоро закончится прокат. Чжэн Дун звал меня на премьеру, но я был здесь, так что отказался.
Ответив, он снова посмотрел на Гун Юэ, возвращаясь к теме: - Гэ, почему нет результатов? Кто-то вмешался и заметает следы? - Смена темы явно не удалась.
Гун Юэ помолчал несколько секунд и ответил: - Кто-то намеренно всё скрыл, все зацепки обрываются.
Е Шаньшань кивнул. Поколебавшись, он осторожно спросил: - Тогда... может ли это быть та организация, что стояла за «Планом создания Бога»?
- Нет, - оборвал его Гун Юэ. Его голос звучал очень тихо. - Мама планировала взорвать остров Прометея. Это не было внезапным решением. Она вела себя необычно в то время. Несколько раз связывалась со мной, но тогда я не придал этому значения.
Те звонки были прощанием. Последним прощанием. Поэтому его мать всегда была дальновидным и осторожным человеком. Можно даже сказать, что Е Шаньшань был специально отправлен к нему его матерью.
Е Шаньшань внезапно осознал. Он вспомнил, что каждый Новый год на экспериментальную базу приезжало много людей для обсуждения прогресса. Но в тот год, по просьбе Гун Юли, базу перевели на совещание 30 декабря.
В итоге почти все главные руководители «Плана создания Бога» погибли при взрыве.
Но почему мама Юли взорвала остров Прометея именно 30 декабря? Почему не дождалась 31-го, чтобы увидеться с Гун Юэ перед детонацией системы? Была ли на то особая причина?
При упоминании этой темы оба замолчали.
В голове крутились самые разные мысли. Е Шаньшань машинально ковырял пальцами обложку комикса и не удержался от вопроса: - Если не они, то кто? Семья Брайан наняла киллеров, их цель ясна. Но та авария... казалось, это было просто случайное столкновение, будто они хотели лишь устроить несчастный случай без всякого продолжения.
Гун Юэ посмотрел на его пальцы, и его тон стал медленнее и успокаивающе: - Не волнуйся. Не бойся, скоро всё прояснится.
Е Шаньшаня было легко успокоить. Он расслабился и с ухмылкой похлопал Гун Юэ по спине: - Гэ, не парься. Я тебя защищу!
Гун Юэ кивнул: - Угу, хорошо.
Пробыв в Нью-Йорке более десяти дней, Е Шаньшань вернулся в Китай вместе с Гун Юэ в начале сентября.
Едва он переступил порог дома, как зазвонил телефон. Е Шаньшань был уже у двери в ванную, но пришлось вернуться.
- Чжэн-гэ, откуда ты узнал, что я вернулся? - За границей этот номер не работал. Не успел он сойти с трапа самолета, как Чжэн Дун уже в курсе. Он что, легендарный «Бай Сяошэн»?
Бай Сяошэн - персонаж, знающий всё обо всех. Определенно, истинные мастера маскируются лучше всех!
- Линь Сятянь сказал. Что, так удивительно, что я знаю о твоем возвращении?
На другом конце провода Чжэн Дун, если бы не забота об имидже, закатил бы глаза. Он перешел к делу: - Шаньшань, я звоню спросить о твоих планах. У меня тут отложено восемь кастингов, четыре приглашения на шоу, эксклюзивное интервью для журнала и одно для ТВ. Посмотри, что тебя заинтересует.
Он не удержался от вздоха: - С момента выхода «Легенды о мечнике» число твоих фанатов взлетело до небес. Я слежу за всеми сайтами, ты там буквально везде.
К сожалению, толку от этого «везде», если его агенту нет в этом месте роли. Сердце болит, без комментариев.
- А, у меня есть планы, - Е Шаньшань убрал мешающую прядь волос, думая о том, что надо поскорее закончить разговор и пойти в душ. Он сел прямо на пол, скрестив ноги, и продолжил: - Мой учитель музыки приезжает в город Б с концертом в конце месяца. Он связался со мной пару дней назад и попросил выступить в качестве гостя. Я согласился.
Услышав это, Чжэн Дун глубоко вдохнул. Почувствовав, что готов принять удар, он спросил: - И кто твой учитель музыки?
- Альфред Гесс, - Е Шаньшань вздохнул, вспоминая, что у этого седовласого старика тоже были свои уловки. - Учитель сказал, что ему уже за шестьдесят и жить осталось недолго. Если я не выступлю у него, он не сможет уйти с миром.
Пока Е Шаньшань сопереживал учителю, психологическая защита Чжэн Дуна снова рухнула. Он судорожно вдохнул: - Повтори-ка? - Голос его дрогнул.
Е Шаньшань озадаченно повторил: - Альфред Гесс. - Опасаясь, что Чжэн Дун не расслышал иностранное имя, он любезно добавил: - Австриец, за шестьдесят, весь седой. Ну, знаешь, выглядит как прадедушка.
- Да как я могу не знать! У меня дома все его записи. Я также знаю, что он входит в тройку лучших пианистов мира, а это мировое турне - его прощание с классической музыкой!
Чжэн Дун не мог сдержать ярость. Ему казалось, что из-за общения с таким «артистом» его давление может подскочить в любой момент.
- Я хочу знать, как ты стал учеником мастера Гесса? Разве твоя специальность не космическая физика?!
Мне что, одновременно переживать, как бы ты не ушел в физики, и тут же дергаться, как бы ты не сбежал в пианисты?!
Он всё еще хочет прожить долгую жизнь, а!
От автора:
Отвечая на комментарии в эти дни, я заметила, что, кроме пары раз, когда Шаньшаня назвали красавчиком, все остальные называют его «милым», «милашкой», «лапочкой». У меня появилось искушение посчитать, сколько раз похвалили мою милоту... хотя хвалят и не меня. [закрывает лицо руками]
В этой ситуации я просто хочу сказать - Вы тоже невероятно милые! Просто прелесть! Вы все маленькие феи! Люблю вас~
Мини-театр:
Агент-с-короткой-жизнью: Ты хочешь быть пианистом или физиком?
Маленький артист Шаньшань: А, ты о чем? Это просто хобби.
Агент-с-короткой-жизнью: У меня тут вертится одна фраза, ха-ха, даже не знаю, стоит ли её говорить!