Глава 24
Закончив разговор с Чжэн Дуном, Е Шаньшань наконец зашел в ванную и с удовольствием искупался. Вытирая волосы, он раздумывал: стоит ли выкатить пианино и начать репетиции?
В конце концов, он не прикасался к инструменту два года. Если он опозорит учителя Гесса перед публикой, ему конец!
Вспомнив седовласого старика, который вечно метал в него громы и молнии, Е Шаньшань невольно погладил тыльную сторону ладони - в те годы ему не раз доставалось маленькой указкой, и теперь у него осталась психологическая травма. Стоило лишь упомянуть учителя Гесса, как он подсознательно прятал руки.
По сравнению с ним, хоть Гун Юэ и грозился конфисковать его леденцы, познав всё в сравнении, он пришел к выводу - его «золотой спонсор» всё-таки очень нежный!
Когда Гун Юэ вернулся домой после затянувшегося совещания, он еще с порога услышал прекрасные звуки пианино. Музыка напоминала лунное озеро, в котором отражаются чистые, мерцающие волны. Она была настолько нежной и красивой, что кружилась голова, но в ней всё время будто чего-то не хватало.
Слушая игру, Гун Юэ вдруг вспомнил, что когда он был совсем маленьким, его отец и мать очень любили пианино, особенно мама. Иногда она брала его на колени, накрывала его ладошки своими и нажимала на черно-белые клавиши, напевая простые мотивы.
Но потом всё изменилось.
Дворецкий Хоук взял пальто Гун Юэ и почтительно встал в стороне. - Господин, Е-шао перевез пианино в оранжерею и сейчас практикуется. Он просил передать, что когда вы вернетесь, можете зайти туда и послушать его игру.
На самом деле слова Е Шаньшаня звучали так: «Дядя, дядя, если Гун Юэ вернется, позови его в оранжерею послушать мой изысканный и элегантный сольный концерт!» И добавил: «Может быть, после крещения музыкой его сердце оттает, и он перестанет заставлять меня учиться!»
Закончив отчет, дворецкий Хоук вдруг вспомнил, что раньше Е Шаньшань любил бывать в оранжерее, выражаясь витиевато, «для воспитания эстетического вкуса». Поскольку цветы он выбирал сам, резких запахов там не было, и ему не приходилось чихать.
Однако позже выяснилось, что Шаньшань ходил туда вовсе не для того, чтобы любоваться цветами и пить чай. Он развел в оранжерее больше двадцати головастиков и каждый день радостно бегал с ними болтать, развивая межрасовую дружбу.
В конце концов головастики превратились в лягушек и ускакали. Е Шаньшань несколько дней ходил в депрессии, пока Гун Юэ не вывез его на прогулку, чтобы тот окончательно пришел в себя.
Шаги Гун Юэ замедлились у входа в оранжерею. В этот момент вся тьма осталась позади.
В ярко освещенном павильоне, среди пышного цветения, сидел Е Шаньшань, чьи пальцы неустанно порхали по клавишам, извлекая поток живых нот.
На нем была белая рубашка, три верхние пуговицы которой были расстегнуты, открывая изящные ключицы и кожу, нежную и теплую, словно белый нефрит. Его спина была идеально прямой, подчеркивая едва заметные изгибы лопаток, от которых было трудно отвести взгляд.
На мгновение Гун Юэ завороженно замер.
Е Шаньшань услышал шаги и почувствовал чье-то присутствие еще раньше. Доиграв такт, он тут же убрал руки, и музыка оборвалась на полуслове.
Он обернулся к двери. Сквозь густую зелень и цветы Е Шаньшань помахал мужчине рукой. Его тон был немного приунывшим: - Ты вернулся. Как прошел день?
Сказав это, он поднес кончики пальцев к губам и дважды прикусил ноготь - ой, почему это прозвучало так, будто жена в телесериале встречает мужа с работы?
Тут он заметил, что Гун Юэ пристально на него смотрит. Шаньшань вздрогнул и быстро спрятал руку за спину - самоконтроль подвел его. Грызть ногти - это же прямой вызов Королю Демонов!
Он вспомнил, как однажды случайно прокусил палец до крови, и Гун Юэ лишил его сладостей на целых три недели! Какая жестокость!
С тех пор грызть ногти было строго запрещено.
- Ты недоволен? - Гун Юэ подошел к нему и ответил на вопрос: - Встреча прошла успешно. Твои отчеты очень помогли, совет директоров единогласно согласился отозвать предложение.
Возможно, из-за умиротворенной атмосферы в оранжерее, Гун Юэ, стоя рядом с пианино, впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему расслабленным.
Внимание Е Шаньшаня тут же переключилось, и он перестал переживать о «женах и мужьях». Он поднял голову и весело произнес: - Ну и отлично, что всё получилось! Эти директора - просто бумажные тигры. Если посмеют тебя обижать, я помогу тебе поставить их на место!
Затем он опустил руки на клавиши и нажал несколько басовых нот, создавая себе пафосный музыкальный фон.
- Угу, договорились. - Гун Юэ не собирался гасить его энтузиазм. В конце концов, ему нравилось чувствовать, что кто-то готов прикрыть ему тылы.
Выполнив обязательную программу «героя», Е Шаньшань поник и уныло облокотился на пианино, глядя на Гун Юэ с несчастным видом: - Гэ, я чувствую, что учитель Гесс будет на меня орать.
Затем он откашлялся и принялся пародировать своего ворчливого маэстро: - «Боже мой! Е, ты что, робот?! Чувства! Чувства! Я не слышу чувств! Пианино - это не для того, чтобы ты щеголял техникой, ты должен вкладывать душу! Боже, ну как в мире может существовать кто-то настолько бестолковый?!»
Закончив пищать тонким голосом, Е Шаньшань горестно подпер подбородок рукой. - Не то чтобы я не хочу быть эмоциональным, но у меня правда не получается. Это так утомительно.
Три года назад, благодаря безупречному слуху и координации, он смог за короткое время выучить сложнейшее произведение. Он поразил учителя Гесса, который сам был музыкальным гением, и тот поклялся вывести Е Шаньшаня на мировую сцену.
Однако чем выше были ожидания, тем сильнее оказалось разочарование. В то время Е Шаньшань почти каждый день получал указкой по рукам, потому что его игра была математически точной и приятной, но абсолютно пустой.
Гесс не верил, что не сможет решить эту проблему. Полгода он перепробовал всё, что только можно, но ничего не сработало.
Е Шаньшань знал, в чем дело. Хоть он и выглядел как обычный человек, на самом деле он был лишь испытательным образцом, «отлаженным» в лабораторных условиях.
Он мог мгновенно усваивать сложнейшие знания и строить логические цепочки. Его мозг записывал всё увиденное и вычислял сложнейшие математические задачи. После подготовки он мог стать идеальным солдатом.
Но в плане эмоций он был крайне медлительным.
Гун Юли потребовалось семь лет, чтобы научить его плакать.
В итоге учитель Гесс сдался и уехал в Австрию. С тех пор Е Шаньшань не притрагивался к инструменту. Он и не думал, что учитель о нем вспомнит.
Гун Юэ, глядя, как юноша задумчиво ковыряет обшивку стула, внезапно сказал: - Я пойду на концерт вместе с тобой.
Глаза Е Шаньшаня тут же загорелись: - Правда? Гэ, а ты не слишком занят? Всё будет нормально?
Хотя слова звучали заботливо, всё его лицо буквально кричало: «Пошли-пошли! Пожалуйста!»
Ведь пока Гун Юэ рядом, учитель Гесс сможет максимум злобно на него смотреть, но точно не рискнет пустить в ход свой артефакт - «маленькую деревянную палочку».
- Как же круто иметь крышу! Настало время угнетенному ученику восстать!
Гун Юэ кивнул и задумчиво добавил: - В плане игры тебе стоит сделать упор на свои сильные стороны и избегать слабых. Тебе нужно просто показать технику, например, «Блуждающие огни» Листа.
Видя, что Гун Юэ дает ему дельный совет, Е Шаньшань вскочил, сияя от радости: - Гэ, ты чертовски прав! И как я сам не додумался? Ха-ха, я сыграю эти «Огни» и напугаю их до смерти!
Чем больше он об этом думал, тем больше воодушевлялся. В порыве чувств Е Шаньшань, забыв о всякой осторожности, бросился на Гун Юэ.
Опираясь на прошлый опыт - в прошлый раз Гун Юэ поймал его крепко, значит, и сейчас проблем не будет.
Однако на этот раз Гун Юэ стоял слишком расслабленно и совершенно не ожидал прыжка.
В итоге с громким «бах» оба рухнули на пол, смяв под собой охапку лиан и листьев. Они врезались прямо в кусты цветущих растений, и на них градом посыпались лепестки.
Е Шаньшань лежал в объятиях Гун Юэ, инстинктивно вцепившись в его одежду. Он чувствовал, как руки мужчины крепко обхватили его, так что при падении он не почувствовал никакой боли.
«У Гун Юэ слишком твердые мышцы пресса».
Он поднял голову и посмотрел на Гун Юэ, ставшего для него живой подушкой, и вдруг почувствовал себя ужасно счастливым.
Е Шаньшань несколько раз хихикнул, а затем уткнулся лицом в грудь Гун Юэ, слегка потираясь об нее. - Гэ, ты лучше всех ко мне относишься.
Его голос звучал так, будто в него подмешали сахар. Для Гун Юэ это был «критический удар» прямо в цель.
Когда дворецкий Хоук подошел к дверям оранжереи, он застал эту прекрасную и двусмысленную картину. Особенно взгляд, которым Гун Юэ смотрел на Е Шаньшаня... Дворецкий лишь вздохнул про себя: «Молодая любовь - это чудесно».
Он слегка кашлянул, чтобы привлечь внимание, но обнаружил, что, хотя оба и уставились на него, вставать и расходиться они явно не собирались.
Поразмыслив, дворецкий решил сделать вид, что ничего не видел. - Е-шао, ваш телефон разрывается. Звонит господин Чжэн Дун. Кажется, что-то срочное.
После короткой паузы он добавил: - Простите, что помешал вашему времяпрепровождению с хозяином.
Е Шаньшань не уловил скрытого смысла слов дворецкого. Он отозвался и, спохватившись, поднялся с Гун Юэ, обеспокоенно протягивая ему руку, чтобы помочь встать. - Гэ, у тебя ничего не болит? Ты не слишком сильно ударился?
В нем было как-никак метр восемьдесят роста и больше шестидесяти килограммов веса. А вдруг он раздавил свое «золотое бедро»?
Гун Юэ покачал головой и молча смотрел на него.
Увидев, что всё в порядке, Е Шаньшань облегченно выдохнул. Затем он принялся бережно обирать листья с одежды Гун Юэ. Из чистого любопытства он тайком потрогал мышцы его пресса и тут же сделал вид, что ничего не произошло.
«И правда твердые!»
Закончив осмотр, он, вполне довольный собой, собрался за телефоном.
Но не успел он сделать и пары шагов, как Гун Юэ перехватил его за запястье. Шаньшань почувствовал жар его ладони и обернулся, в глазах мелькнула нервозность. - Гэ, что-то не так?
Гун Юэ посмотрел в чистые глаза Е Шаньшаня, помолчал немного и снова качнул головой: - Наклонись.
Е Шаньшань послушно наклонил голову, и тогда Гун Юэ сам снял застрявшие в его волосах лепестки.
Смутившись, юноша поправил прическу и сказал: - Гэ, я пойду проверю телефон.
На этот раз Гун Юэ его не задерживал.
Стоило ему взять трубку, как Чжэн Дун позвонил снова.
Е Шаньшань ответил и услышал на другом конце разгневанный голос: - Шаньшань, я скинул тебе ссылку в WeChat. Глянь скорее. Похоже, что-то не так - кажется, тебя кто-то целенаправленно «заказывает». Ты успел кому-то перейти дорогу?
Тут он, видимо, осознал, что его слова звучат слишком тревожно, и быстро добавил: - Давай, посмотри, кто это там посмел посягнуть на дом Хозяина!
От автора:
Шаньшань: Я случайно получил достижение «Повалить золотого спонсора х2». Чувствую гордость!
Гун Юэ: Угу.
Шаньшань: Почему у меня внезапно дурное предчувствие?
Гун Юэ: Это не галлюцинация.
Шаньшань: [паника.jpg]