Глава 6
К тому времени как Е Шаньшань вышел из палаты, его глаза все еще были красными. Он тихо осмотрел двух телохранителей, стоявших у двери, с головы до ног, но не обнаружил на их лицах никаких особых эмоций. Он понятия не имел, слышали ли они его громкие рыдания внутри.
После того как он поплакал, он почувствовал себя разбитым и измотанным, а в животе снова заурчало от голода. Е Шаньшань подумал о том, чтобы поискать что-нибудь поесть, и осторожно прикрыл дверь палаты. Но стоило ему обернуться, как он увидел дворецкого Хоука, стоявшего позади с выражением беспокойства и сердечной боли на лице.
«О нет. Я выдал себя».
Е Шаньшань спохватился; ему ужасно захотелось найти какую-нибудь повязку, чтобы скрыть опухшие глаза. В конце концов, он уже двадцатилетний взрослый мужчина, а все еще плачет, как маленькая девочка после просмотра романтической дорамы. Как стыдно! На мгновение ему показалось, что он «потерял лицо». Е Шаньшань уже готов был развернуться и нырнуть обратно в палату - подождать, пока отеки спадут, и только потом выйти на поиски провизии.
Но не успел он закончить разворот, как услышал приглушенный голос дядюшки-дворецкого: - Е-шао, ассистент Линь сказал, что леденцы со вкусом жареной кукурузы, приготовленные для вас, упали на пол, поэтому я специально подготовил новую порцию. Также готов поздний ужин. Не желаете ли перекусить?
Конечно, он желал! Если бы не спящий в палате Гун Юэ, Е Шаньшань ответил бы во весь голос. Он тут же оставил план побега обратно в палату и быстро повернулся - вы спрашиваете, что там с моим «лицом»? Ой, это не так важно, как еда!
Так что Е Шаньшань, весело поблескивая опухшими глазами, приготовился следовать за дядюшкой-дворецким к трапезе. Пройдя всего два шага, он остановился и вполголоса проинструктировал охранников у двери: - Гун Юэ уснул. Никого не впускайте, не тревожьте его.
Увидев их кивки, он продолжил путь за дворецким в экспедицию за вкуснятиной.
Впрочем, эта «экспедиция» не продлилась и минуты, так как столовая находилась на этой же стороне этажа, всего лишь через коридор.
Первоклассная больница, в которой сейчас находился Гун Юэ, входила в сеть элитных медицинских учреждений, принадлежащих семье Гун. Она всегда славилась строжайшей охраной, передовым оборудованием, гостиничным сервисом и лучшими врачами - в дополнение к своим известным пугающе высокими ценами. Тем не менее, богатых клиентов здесь всегда хватало, а люкс-палаты были забронированы до конца года. В частности, сюда обожали приезжать звезды, ничуть не заботясь о стоимости.
Е Шаньшань как-то изучал причину этого феномена. После долгих наблюдений он обнаружил, что двадцать первый этаж, закрытый для широкой публики, является личным этажом Гун Юэ. Всегда находилось немало актрис, которые тщетно надеялись на «подарок небес», мечтая случайно столкнуться с Гун Юэ за углом больничного коридора. А после - влюбиться с первого взгляда, начав тем самым главу грандиозной и зрелищной истории любви, способной вызвать восторг и слезы! Было бы еще лучше, если бы в финале им удалось выйти замуж в могущественную семью Гун.
В то время Е Шаньшань радостно прибежал к Гун Юэ, чтобы поделиться этим выводом. В ответ Гун Юэ сказал: - Раз так, я могу показываться на людях чуть чаще.
Е Шаньшань мгновенно лишился дара речи. Как и ожидалось, этот человек готов был торговать собственным лицом ради денег. Презрение!
Выйдя из палаты Гун Юэ, Е Шаньшань шел очень быстро. Впервые ему показалось, что коридор, соединяющий палату и столовую, невероятно длинный!
Еще не дойдя до столовой, он почувствовал, как в нос ударил аромат еды, а слюнные железы начали активно работать. Одного глубокого вдоха было достаточно, чтобы Е Шаньшань пришел в экстаз.
- Я так вас люблю, дядюшка-дворецкий! Тут всё самое вкусное: карп в кисло-сладком соусе, обжаренные «двойные хрустящие кусочки», кольца из изумрудных креветок, сушеные креветки с нежной кукурузой, мандаринка, тушенная в коричневом соусе, и запеченная в соли курица! - Стоило ему перечислить названия блюд, как он ворвался в столовую и, конечно же, увидел их все на столе.
Он почувствовал, что его способность по запаху различать блюда вышла на новый уровень, и возгордился собой.
Лицо дворецкого Хоука расплылось в улыбке. Сначала он шагнул вперед и отодвинул стул для Е Шаньшаня. Затем аккуратно расставил приборы, отступил на два шага, заложил одну руку за спину и сделал приглашающий жест. Его голос звучал особенно мягко: - Е-шао, я тоже вас очень люблю. Пожалуйста, приступайте к трапезе.
- Ха-ха. - Е Шаньшань уселся, слегка развалившись, и взял маленькую пиалу с овощным супом. Сначала он «отдал дань уважения», выпив суп до последней капли, и только потом нашел время поболтать с дворецким.
Первым делом он подчеркнул: - Дядюшка-дворецкий, то, что произошло в палате... ну, то, что я плакал. Вы должны сохранить это в секрете и никогда, слышите, никогда никому не рассказывать. - Это был серьезный вопрос, напрямую касающийся его репутации. - К тому же, те двое телохранителей наверняка заметили. Дядюшка, прошу вас, уладьте это с ними, - сказал он, умоляюще сложив ладони.
Дворецкий Хоук кивнул: - Хорошо, я сохраню это в тайне. Однако если вы чувствуете грусть или беспокойство из-за несчастного случая с господином, плакать и выражать свои истинные чувства - это нормально. Все поймут, и вам не нужно этого скрывать.
«...» Е Шаньшань был бессилен. Он плакал, потому что вспомнил Гун Юли, ясно? Но он понятия не имел, как объяснить истинную причину слез. Он боролся с собой пару секунд, прежде чем решил просто закрыть тему. В конце концов, сейчас важнее всего было наесться и напиться вволю.
«Разве я плакал? Такого не было!»
Прикончив куриную ножку в несколько укусов и вытерев масляное пятно в уголке рта, он вспомнил, что нужно сказать: - Гун Юэ вряд ли проснется до завтра. Хм, на завтрак давайте приготовим сяолунбао, а на обед - что-нибудь из итальянской кухни.
Последние два года Гун Юэ полюбил сложную французскую кухню и странные австралийские деликатесы. Но Е Шаньшань отчетливо помнил, что в то время, когда они только познакомились, практически каждая трапеза сопровождалась итальянскими блюдами, которыми Гун Юэ едва не объедался. В те дни его истинной любовью были именно всевозможные виды пасты и пиццы.
Следовательно, раз его память застряла на отметке четырехлетней давности, вкусы тоже должны были измениться?
«Какой же я заботливый и внимательный», - он снова погордился собой целых три секунды.
Дворецкий Хоук не стал возражать и тут же передал указания на кухню по внутренней связи.
После плотного ужина Е Шаньшань немного поколебался, стоит ли ему остаться в больнице или поехать домой, но в итоге решил заночевать здесь. Все-таки Гун Юэ только что попал в аварию, потерял память, а сразу после этого узнал о смерти матери. При таком сильном стрессе у него среди ночи мог случится кошмар или что-то в этом роде. Хотя вероятность этого была близка к нулю, было бы жалко, если бы он вдруг проснулся среди ночи в полном одиночестве.
Так что Е Шаньшань, напевая под нос, вернулся в палату, чувствуя себя настоящим милашечкой, который так хорошо заботится о своем «спонсоре».
Он тихо открыл дверь. Е Шаньшань планировал пойти прямиком в смежную комнату люкса - там была небольшая спальня, которую дворецкий Хоук уже привел в порядок. Если он ляжет там, то сразу услышит, если Гун Юэ проснется.
В итоге он успел сделать лишь несколько бесшумных шагов, когда в темноте раздался голос Гун Юэ: - Е Шаньшань? - Голос звучал немного хрипло. Возможно, Е Шаньшаню просто показалось, но он уловил даже некоторую гнусавость.
Е Шаньшань опешил, в его голове возникла пугающая мысль - неужели Гун Юэ совсем не спал после его ухода, а втайне плакал под одеялом?
Боже, картинка, нарисованная воображением, окончательно разрушила его картину мира!
Он отогнал эти видения. Возможно, из-за того, что в темноте было слишком тихо, он подсознательно понизил голос: - Это я. Ты еще не спишь? - Его тон был мягким и нежным.
Раздался щелчок, зажегся ночник у кровати, наполняя комнату тусклым светом. Е Шаньшань смотрел на профиль Гун Юэ, очерченный сиянием. Несмотря на знание того, что сердце этого человека твердое как алмаз и его практически ничто не может сломить, он все равно почувствовал необъяснимую щемящую боль.
Впрочем, у него не было причин выказывать свои мысли, поэтому он осторожно спросил: - Хочешь, я побуду с тобой? - Говоря это, он не имел в виду, что Гун Юэ должен с ним болтать; он просто хотел остаться и подождать, пока тот уснет, прежде чем уйти к себе.
Но, выслушав этот простой вопрос, он заметил, что Гун Юэ странным образом замолчал на полминуты, прежде чем пошевелиться. Он наблюдал, как мужчина на кровати отодвинулся к краю, а затем приподнял одеяло. - Иди сюда. - Его голос был совершенно спокоен, а лицо скрыто в полумраке, так что разглядеть его было невозможно.
Е Шаньшань не понял. Э-э, этот жест означал, что им нужно лечь вместе? Неужели Гун Юэ дошел до того, что не может спать один и так сильно нуждается в компании?
«Гун Юэ точно втайне плакал, пока меня не было!» - с этой мыслью у Е Шаньшаня не поднялась рука ему отказать.
Эх, это первый раз, когда его величественный и могучий Король Демонов обратился с такой хрупкой просьбой. Конечно, он должен ее исполнить!
В результате Е Шаньшань ответил: - Угу, я лягу, как только умоюсь.
Гун Юэ проводил взглядом Е Шаньшаня, скрывшегося в ванной. Вскоре оттуда донесся звук льющейся воды и тихое напевание.
Он опустил голову и со сложным выражением лица посмотрел на край простыни, который он отогнул. Раз уж всем ясно, что между ним и Е Шаньшанем были отношения покровительства, его первоначальным намерением было проверить, насколько далеко они зашли - например, спят ли они в одной постели.
Он и не ожидал, что они действительно спят вместе.
Получив такой результат, Гун Юэ задумался: если он и Е Шаньшань уже состояли в настолько близких отношениях, что «спали в одной кровати ежедневно», то могло ли быть какое-то дальнейшее развитие? Например, поцелуи или еще более глубокое общение? Если так, то что ему теперь делать?
Гун Юэ, который за двадцать с лишним лет ни разу не интересовался подобным «спортом», внезапно почувствовал, что столкнулся с неразрешимой задачей.
В итоге, когда Е Шаньшань вышел из ванной, с комфортом вытирая волосы, он обнаружил, что Гун Юэ застыл в той же позе, что и до его ухода, с таким видом, будто размышляет над величайшей загадкой мироздания.
Е Шаньшань налил себе стакан воды. Рассуждая в соответствии с привычным поведением Гун Юэ, он сказал: - Завтра, когда вернемся домой, я помогу тебе разобраться в структуре высшего руководства Консорциума Гун за последние четыре с половиной года. Включая основные решения компании и всю информацию о твоих деловых партнерах и врагах за последние годы. Так ты не будешь в неведении и не «потеряешь лицо» просто из-за того, что лишился памяти.
Е Шаньшань поскреб свои еще влажные волосы и не смог сдержать ворчания: - Это будет масштабный проект, эх... - Ай, как скоро наступит время снова подвергнуть его интеллект испытанию.
Поскольку в комнате горел лишь слабый ночник, Е Шаньшань, попивая воду, не заметил того сложного взгляда, которым наградил его Гун Юэ после этих слов.
Надев пижаму, Е Шаньшань юркнул в постель и нашел удобное положение для сна.
Гун Юэ почувствовал, как Е Шаньшань неустанно придвигается к нему. Подумав мгновение, он немного сместился и протянул руку, чтобы взять другого за руку.
Учитывая текущие обстоятельства, он предположил, что до потери памяти они привыкли спать в объятиях друг друга. Но он всё еще не мог адаптироваться к такому режиму - просто держать за руку во время сна было пределом того, что он мог сделать сейчас.
Е Шаньшань почувствовал, как его руку сжали, и недоуменно моргнул - насколько же неспокойно должно быть у Гун Юэ на душе, если он хочет держать его за руку во время сна? Придерживаясь духа единства и любви, Е Шаньшань тоже сжал руку Гун Юэ и закрыл глаза.
От автора:
Когда два человека находятся на разных волнах:
Е Шаньшань: Хочешь, я побуду с тобой? (Я посижу и подожду, пока ты уснешь, а потом уйду в свою комнату).
Гун Юэ: Хорошо. (Значит, он хочет поспать со мной).
А также:
Гун Юэ: Пока я просто подержу тебя за руку. Подожди, пока я привыкну, и тогда буду обнимать тебя во сне. (Серьезно).
Е Шаньшань: Как же он жалок, эх... Ему настолько не по себе спать одному, что он дошел до того, чтобы держать меня за руку. Ладно, ладно, в этот раз я тебе потакаю.