Глава 4
- А? - Е Шаньшань не сразу нашелся с ответом. Когда до него наконец дошел смысл сказанного - спустя добрых секунд двадцать, - он почувствовал себя так, словно ему в макушку ударила мощная молния. Он едва не подскочил на стуле.
Жизнь полна «собачьей крови»! Е Шаньшань внезапно осознал эту истину. Судьба Гун Юэ прямо как у типичного главного героя: она в точности следует канонам тех телесериалов, где авария и амнезия завершают классический сюжет вековой давности!
(Прим. пер.: «собачья кровь» (gǒu xuè) - китайский сленг, означающий заезженные, абсурдные или чрезмерно драматичные клише в кино и литературе).
- Я потерял лишь часть памяти, - пояснил Гун Юэ, его губы едва заметно шевельнулись. «Не бойся», - хотел добавить он, но подумал, что сейчас произнести эти слова для него невозможно, и проглотил их.
Однако, должно быть, это была привычка, выработанная еще до амнезии. «Не бойся» - неужели в прошлом он не раз утешал Е Шаньшаня именно так?
Е Шаньшань посмотрел на невозмутимое лицо Гун Юэ. Его глаза расширились, а лицо исказилось от смеси горя и негодования: - И почему я раньше не знал, что ты такой талантливый актер? Ты всё это время притворялся! Кто из нас двоих вообще снимается в кино? Актер здесь я, понятно?!
Разве, проснувшись и обнаружив у себя амнезию, человек не должен быть встревожен и сбит с толку? Или хотя бы заподозрить, что он попал в другое измерение?
Гун Юэ слегка дернул уголком рта, и его взгляд красноречиво говорил: «Ты сам не заметил, а теперь винишь меня?»
Случайно его взор упал на руки юноши. Он поймал себя на том, что ему знакомы различные мелкие жесты Е Шаньшаня. Например, то, как его пальцы бессознательно впились в подлокотник стула, указывало на состояние крайнего напряжения и тревоги. Чтобы прийти к такому выводу, Гун Юэ даже не пришлось задумываться - мозг мгновенно выдал точное суждение при одном виде этой детали.
Очевидно, он был очень близок с Е Шаньшанем. Даже потеряв память, он всё еще мог полностью считывать подтекст малейших действий другого человека. Для Гун Юэ это было загадкой: в чем же причина такого безграничного доверия к этой личности? До такой степени, что единственная оставленная им зацепка гласила доверять только Е Шаньшаню?
Но в его глазах «доверие» всегда было понятием смехотворным.
Прокручивая кольцо на пальце, Гун Юэ опустил глаза, погрузившись в раздумья.
С другой стороны, мозг Е Шаньшаня, казалось, перешел в форсированный режим после такого «сюрприза» от Гун Юэ, и мысли его разлетелись в разные стороны.
С того самого момента, как он вошел в палату, и до настоящего времени - все мимолетные выражения лица, движения, интонации и паузы Гун Юэ всплывали в его памяти, как застывшие кадры на фотопленке. Проведя сравнительный анализ, Е Шаньшань окончательно убедился: нынешний Гун Юэ - по тону, привычкам и микромимике - гораздо ближе к тому состоянию, в котором он был при их самой первой встрече.
Он и раньше подмечал эти детали, но не придавал им значения. Он думал, что после аварии Гун Юэ просто еще не пришел в себя. К тому же, взгляд Гун Юэ всегда был холодным, и он даже работал с планшетом с серьезным видом. Кому вообще придет в голову, что он потерял память?
Однако почему он лишился воспоминаний именно за этот период? Вспомнив подробности автокатастрофы, Е Шаньшань внезапно почувствовал дурное предчувствие. Он не выдержал, вскочил и несколько раз прошелся по палате. Мысли путались в голове, взрываясь беспорядочным фейерверком.
Чувствуя, что все его нервные клетки вот-вот перегорят, Е Шаньшань замер и поднес руку к лицу, неосознанно коснувшись губ. Стоило ему попытаться прикусить ноготь, как раздался голос Гун Юэ: - Грязно. - Одним словом тот выразил всё свое отвращение.
Эта сцена точь-в-точь совпала с определенным моментом из его прошлого. Е Шаньшань ошеломленно уставился на Гун Юэ и увидел, что тот пристально смотрит на его руку. Выражение лица мужчины явно выражало неодобрение этой привычки.
До аварии Гун Юэ был в некоторой степени одержим порядком. Он не выносил никаких «изъянов» и шероховатостей вокруг себя, поэтому постоянно исправлял Е Шаньшаня, когда тот грыз ногти. Е Шаньшань уже давно избавился от этой привычки. В этот раз он даже не заметил, как начал это делать из-за неразберихи в голове.
Настроение юноши внезапно взлетело вверх. Он убрал пальцы от губ и быстро спрятал руки за спину. - Ладно, больше не буду, - он широко улыбнулся Гун Юэ, демонстрируя розовые губы и красивые белые зубы. Он выглядел очаровательно.
Гун Юэ был доволен.
Подумав немного, Е Шаньшань спросил его: - Ты ведь осознал, что у тебя амнезия, сразу как проснулся, верно? Но, кажется, ты с самого начала не планировал говорить об этом ассистенту И или дворецкому Хоуку, потому что сомневаешься в них? Должно быть, поэтому ты молчал после пробуждения и просто велел своим людям забрать меня.
- Угу.
Получив утвердительный ответ, Е Шаньшань внезапно задал очень важный вопрос: - Тогда... ты меня помнишь? - он указал пальцем на себя. Так случилось, что это был тот самый палец, который он только что пытался грызть, и взгляд Гун Юэ невольно упал на неровный край ногтя.
На мгновение Гун Юэ поймал себя на мысли, что костяшки пальцев юноши изящны, кожа бела, а кончики пальцев слегка раскраснелись. И сейчас этот обкусанный ноготь казался уже не таким уж и безобразным.
«Нет, у меня, должно быть, помутилось эстетическое восприятие».
Гун Юэ заставил себя отвернуться и перевел взгляд на тревожное лицо Е Шаньшаня. Он ощутил редкое колебание. Ведь он знал: восстановит он память или нет - он всё равно остается Гун Юэ. Но для Е Шаньшаня он больше не был тем человеком, с которым тот был знаком последние четыре года.
Однако сейчас ему нужна была помощь Е Шаньшаня. Возможно, стоило сказать, что он смутно припоминает что-то, связанное с ним...
Покрутив кольцо на пальце и еще раз всё взвесив, Гун Юэ в итоге предпочел отрицание: - Я тебя не помню.
Даже рискуя потерять поддержку Е Шаньшаня, он в конечном счете решил не обманывать его.
Е Шаньшань, услышав ответ, необъяснимым образом почувствовал облегчение. Он думал, что Гун Юэ солжет и скажет, будто помнит. Всё-таки он хорошо знает своего «золотого спонсора». Тот - стопроцентный, расчетливый капиталист с каменным лицом.
- Я так и думал, что не помнишь. - Он почувствовал, что между ними установилось некое базовое доверие, и его улыбка стала еще шире. Он потянулся и взял яблоко со стола, пару раз подбросив его в руке. Затем весело посмотрел на мужчину: - Раз уж ты мне не солгал, я, как мудрый взрослый, прощу тебе попытку проверить меня только что. Но чтобы это было в последний раз!
Ничего не поделаешь, он действительно очень великодушен!
- Хорошо.
Е Шаньшань очистил яблоко и игриво вырезал кусочки в форме зайчиков. Он протянул один Гун Юэ, который помедлил несколько секунд, прежде чем взять его.
Е Шаньшань на миг замер, а затем до него дошло... он осознал, что совершил эти действия по привычке, забыв, что Гун Юэ никогда не ел пищу из чужих рук до их знакомства.
Поразмыслив, он сам засунул кусочек яблока в рот, задрал подбородок и сказал: - Не бойся. С яблоками всё в порядке. - Прожевав несколько раз, он проглотил фрукт и демонстративно открыл рот с возгласом «а-а», чтобы Гун Юэ увидел: он действительно всё съел.
Гун Юэ посмотрел на улыбающегося Е Шаньшаня и медленно отправил яблоко в рот. Сладкий сок разлился по языку, оставляя приятный фруктовый аромат.
Видя, что Гун Юэ поел, Е Шаньшань отложил нож и оставшиеся яблоки на стол. - А теперь скажи: почему ты искал именно меня, когда пришел в себя?
Если ты меня не помнишь, откуда тебе известно имя Е Шаньшань?
Гун Юэ слизнул капли сока с губ и ответил: - Потому что я увидел фразу, которую оставил сам себе.
- Фразу? - Е Шаньшань слегка нахмурился, но не перебивал.
- Должно быть, это послание, которое я оставил до потери памяти. - Голос Гун Юэ был тихим, но слова звучали очень четко. Он поднял глаза и пристально посмотрел на Е Шаньшаня, не упуская ни малейшего изменения в его мимике. - Эта фраза: «Не верь никому, кроме Е Шаньшаня».
Услышав это, Е Шаньшань нахмурился еще сильнее. Он потянулся к яблоку и с досадой откусил сразу дважды.
Его не радовало это «уникальное» доверие. Ведь подтекст этих слов в том, что, кроме них двоих, верить нельзя никому, так как враг затаился в тени. Это может быть незнакомец, это может быть ассистент И или даже дворецкий Хоук. Эти скрытые враги могут нанести удар в спину, когда они будут меньше всего к этому готовы.
Е Шаньшань взъерошил волосы. Он чувствовал себя так, словно попал в детективный мир, где его напарник - Гун Юэ, таинственным образом потерявший память. Странное сочетание.
Гун Юэ наблюдал за его реакцией и пришел к выводу, что доверие между ним и Е Шаньшанем было даже глубже, чем он ожидал. Он ясно видел: Е Шаньшань воспринял как должное то, что Гун Юэ полагается только на него одного.
Как будто иначе и быть не могло...
Оба погрузились в свои мысли, и в комнате воцарилась тишина.
Доев яблоко, Е Шаньшань почувствовал, что стоять надоело, и непринужденно присел на край кровати. Его красивые длинные ноги расслабленно вытянулись. Он спросил Гун Юэ: - Мне кажется, я постоянно задаю вопросы, так что задам еще один. Ты знаешь, какой объем памяти ты утратил?
Хотя он мог примерно догадаться, что память Гун Юэ оборвалась до их встречи, он не знал точного момента.
Увидев, что Е Шаньшань действительно уселся на его кровать, Гун Юэ пристально посмотрел на него и ответил: - Четыре года назад. Если быть точным, мои воспоминания обрываются на отметке в четыре года и шесть месяцев назад. Всё, что было после этого, я не помню.
Закончив фразу, он снова посмотрел на Е Шаньшаня, сидящего на его постели. По идее, это должно было его раздражать. Но, как ни странно, у него даже не возникло мысли прогнать юношу или попросить сесть в другое место.
Привычки - страшная вещь, особенно когда ты забыл, что вообще их приобрел. Гун Юэ чувствовал необходимость поскорее к этому адаптироваться. Ведь за этот короткий промежуток времени он уже не раз нарушал собственные принципы и правила из-за Е Шаньшаня.
«Четыре года и шесть месяцев» - это была очень специфическая дата, и в голове Е Шаньшаня мгновенно что-то щелкнуло. Он не выдержал и в тревоге снова дернул свои и без того взлохмаченные волосы.
- Твоя память оборвалась... на тридцатом декабря?
В то мгновение, когда эти слова достигли ушей Гун Юэ, его взгляд мгновенно переменился.