10
Утро началось со звонка. Саша ещё спала, когда телефон завибрировал на тумбочке. Она сонно протянула руку, взяла трубку и услышала голос мамы — слабый, уставший, с едва заметной дрожью.
— Сашенька, — сказала мама, и сердце Саши сжалось. — Я, наверное, зря тебя беспокою, но... у меня проблемы с сердцем. Врачи говорят, нужно обследование, возможно, операция. Я так боюсь, дочка...
Саша села на кровати, мгновенно проснувшись. Внутри всё похолодело.
— Мам, что случилось? Ты в больнице? — голос дрогнул.
— Нет, я дома. Но мне нужно в клинику, на обследование. Я не знаю, как справлюсь одна...
— Я прилечу, — сказала Саша, не раздумывая. — Я сегодня же куплю билет. Всё будет хорошо, мам, я с тобой.
Она сбросила звонок, и слёзы навернулись на глаза. Она сидела на кровати, сжимая телефон, и чувствовала, как страх и тревога заполняют всё тело. Но потом она глубоко вздохнула и взяла себя в руки.
«Я справлюсь, — подумала она. — Мама нуждается во мне. Я должна быть сильной».
Она быстро оделась, взяла ноутбук и заказала билет на самолёт до Сочи на вечер того же дня. Потом она вышла на крыльцо и увидела Глеба, который уже сидел у себя во дворе с чашкой кофе и читал что-то в телефоне.
Саша подошла к калитке и позвала его. Он поднял голову и увидел её лицо — бледное, с красными глазами. Он сразу встал и подошёл к ней.
— Саша, что случилось?
— Мама заболела, — сказала она, чувствуя, как голос срывается. — Ей нужно обследование, возможно, операция. Я должна лететь в Сочи. Сегодня.
Глеб внимательно посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тревога.
— Когда рейс?
— Вечером. Я уже купила билет.
— Я отвезу тебя, — сказал он твёрдо. — А Мартин останется со мной. Ты не переживай за него.
Саша посмотрела на него, и её глаза наполнились благодарностью.
— Ты уверен? Я не хочу тебя обременять...
— Саша, — он взял её руки в свои и сжал. — Ты не обременяешь. Мартин будет в порядке. Я за ним присмотрю. А ты занимайся мамой. Всё будет хорошо.
Она кивнула, чувствуя, как внутри становится чуть легче. Она быстро собрала вещи — лёгкую сумку, потому что планировала быть в Сочи неделю, не больше. Мартин сидел у двери и смотрел на неё грустными глазами, будто понимал, что она уезжает.
Саша присела перед ним, погладила его по голове и поцеловала в нос.
— Ты будешь с Глебом, — сказала она. — Веди себя хорошо, не ешь шоколад, слушайся его. Я скоро вернусь.
Пёс тявкнул, будто понял всё, и лизнул её в щёку.
Глеб ждал у ворот с ключами от машины. Он уже переоделся в тёмную футболку и джинсы, и выглядел серьёзным и сосредоточенным.
— Всё готово? — спросил он.
— Да, — ответила Саша, беря сумку.
Они вышли из дома, и Глеб взял её вещи, чтобы положить в багажник. Саша открыла заднюю дверь и посадила Мартина на сиденье.
— Ты будешь хорошим парнем? — сказала она ему, и пёс лизнул её руку.
Через несколько минут они уже ехали по трассе в сторону аэропорта. Саша сидела на переднем сиденье и смотрела в окно, сжимая в руках телефон. Она волновалась за маму, за Мартина, за всё. Глеб управлял машиной одной рукой, а другой взял её ладонь и сжал.
— Всё будет хорошо, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Я с тобой, пока я здесь. А ты там будешь с мамой. Мы справимся.
Она посмотрела на него и улыбнулась, чувствуя, как его слова согревают её изнутри.
Аэропорт встретил их толпами людей, суетой и объявлениями о рейсах. Глеб припарковал машину, помог Саше достать сумку и проводил её до входа в терминал. Мартин остался в машине — он ждал, свесив язык из окна.
Они остановились у стеклянных дверей. Саша повернулась к Глебу, и внутри у неё всё сжалось.
— Глеб... — начала она, но он не дал ей договорить.
Он обнял её, прижимая к себе так крепко, как никогда раньше. Его руки сжали её спину, а лицо уткнулось в её волосы.
— Я буду скучать, — сказал он тихо.
Она отстранилась и, глядя ему в глаза, вдруг забыла обо всём — об аэропорте, о людях, о суете. Она потянулась к нему и поцеловала его. Поцелуй был страстным, глубоким, как будто она хотела вложить в него все свои чувства — благодарность, тревогу, любовь. Глеб ответил мгновенно, притягивая её к себе, и они стояли так посреди терминала, и никто не обращал на них внимания.
Когда они наконец оторвались друг от друга, у обоих были мокрые глаза.
— Я вернусь через неделю, — прошептала она. — Обещаю.
— Я буду ждать, — ответил он.
Она повернулась и пошла к входу, но обернулась в последний момент и помахала ему рукой. Глеб стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверями.
Он вернулся к машине, сел за руль и посмотрел на Мартина. Пёс сидел на заднем сиденье и смотрел на него грустными глазами.
— Ну что, Мартин, — сказал Глеб, вздохнув. — Остались мы с тобой на неделю, мужчины. Поехали домой.
Он завёл машину и выехал из аэропорта. За окном темнело, и он думал о Саше, о её маме, о том, как быстро пролетит неделя. И ещё он думал о том, как сильно она ему нужна. Но он не позволял себе раскисать — он должен был быть сильным ради неё.
Они приехали домой, и Глеб вывел Мартина в сад. Пёс бегал вокруг, нюхал кусты, но всё равно то и дело поглядывал на ворота.
— Она вернётся, — сказал Глеб, поглаживая его по голове. — Не волнуйся.
Он ушёл в дом и сел на диван, чувствуя, как тишина обволакивает комнату. Он взял телефон и написал Саше: «Ты в порядке?»
Через минуту пришёл ответ: «Вылет через час. Скучаю уже. Как Мартин?»
«В порядке. Немного грустит. Но мы справимся».
«Ты у меня лучший», — ответила она.
Он улыбнулся и положил телефон. Затем встал, подошёл к холодильнику, достал овощи и начал готовить ужин. Для себя и для Мартина. Он не умел готовить так, как Саша, но старался.
Ночью, когда Мартин улёгся рядом с его кроватью, Глеб долго не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал о ней. О том, как она выглядит, когда улыбается. Как она морщит нос, когда пьёт чай. Как её волосы пахнут мелиссой. Он закрыл глаза и улыбнулся, понимая, что даже на расстоянии она — самое важное, что есть в его жизни.
Через день он получил сообщение: «Маму выписали. Ей нужен покой, но операция пока не нужна. Я счастлива. Ты там как?»
«Жду тебя, — ответил он. — И Мартин тоже. Скучаем».
Она прислала смайлик с сердечком, и Глеб почувствовал, как тепло разливается внутри.
Они созванивались каждый день. Саша рассказывала, как мама восстанавливается, как они ходят по врачам, как она готовит ей те же завтраки, которые готовила ему. Глеб слушал её голос и понимал, что это его якорь.
На шестой день она сказала:
— Завтра я прилетаю. В семь вечера.
— Я буду встречать, — ответил он.
Он проснулся рано, привёл себя в порядок, покормил Мартина и выехал в аэропорт. Пёс снова сидел на заднем сиденье, и его хвост не переставал вилять — он чувствовал, что хозяйка возвращается.
Глеб стоял у выхода из терминала, когда увидел её. Она вышла из дверей с сумкой в руке, в лёгком белом платье, и её светлые волосы развевались от ветра. Она увидела его и улыбнулась — той самой улыбкой, которую он так любил.
Она побежала к нему, бросила сумку на пол и обняла его, прижимаясь всем телом.
— Я вернулась, — прошептала она в его плечо.
— Я так скучал, — ответил он, целуя её в макушку.
Она отстранилась, посмотрела на него, и её серые глаза сияли.
— Как Мартин?
— Лучше тебе его спрашивать, — усмехнулся Глеб.
Она обернулась и увидела в машине знакомую морду, которая свешивалась из окна. Мартин скулил от радости, и Саша бросилась к нему, обнимая его через окно.
— Я тоже скучала, мой хороший, — сказала она.
Глеб стоял рядом и смотрел на них. На неё, на собаку, на всё это — и понимал, что это его семья. Его мир.
Они поехали домой, и Саша рассказывала о маме, о Сочи, о том, как соскучилась по тишине этого района, по своему дому и, конечно, по нему.
А когда они зашли в дом, она остановилась в прихожей, повернулась к нему и сказала:
— Спасибо тебе. За всё. За Мартина, за то, что ждал, за то, что ты есть.
Он шагнул к ней и поцеловал, медленно, смакуя каждое мгновение.
— Добро пожаловать домой, — сказал он тихо.