«Глава 15. Чувства?»
День пролетел незаметно. После того ужаса у бассейна обезболивающее наконец-то подействовало, вернув мне силы, а одиночество в пустом доме помогло немного успокоить нервы. Чтобы не сойти с ума от вечного страха, я решила полностью погрузиться в готовку. На ужин я затеяла приготовить пасту с морепродуктами в нежном сливочном соусе — это требовало внимания и отвлекало от мрачных мыслей. Включив на телефоне динамик погромче, я запустила свой любимый трек «Gata Only». Под эту песню просто невозможно было стоять на месте. Я подпевала знакомые строчки, плавно качая бёдрами в такт музыке, пока помешивала соус на плите. На мне были надеты домашние короткие трикотажные шорты и облегающий белый топ, которые нисколько не стесняли движений. Волосы я наспех собрала в высокий небрежный пучок. На секунду я забыла, в чьём доме нахожусь. Шум кипящей воды и громкий звук трека полностью заглушили всё вокруг. Я не услышала, как открылась входная дверь, и как по паркету раздались тихие шаги. Внезапно музыка выключилась. В кухне повисла относительная тишина, нарушаемая лишь шкворчанием сковороды. Я не успела даже обернуться, как со спины ко мне вплотную приблизилось чужое, обжигающее тепло. Мощные, уверенные мужские руки властно легли на мою открытую талию, мгновенно притягивая меня спиной к крепкой, широкой груди. От неожиданности я испуганно вскрикнула, едва не выронив лопатку из рук. Моё сердце испуганно забилось. Этот запах дорогого парфюма, я узнала бы из тысячи. Адам.
— Что ты делаешь?! Отпусти! — в панике выкрикнула я, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной.
Его руки на моей талии сжались ещё сильнее. Адам наклонился к моему уху. Его горячее, прерывистое дыхание опалило шею, заставив меня покрыться крупной дрожью. Он медленно скользнул губами по моей скуле, спускаясь к подбородку, и попытался поцеловать меня в губы, властно разворачивая мою голову к себе.
— Перестань! Хватит! — я изо всех сил упёрлась ладонями в его грудь, затянутую в дорогую офисную рубашку.
Паника смешалась со странным, пугающим электричеством, которое вспыхнуло между нами. С трудом отвернув лицо от его губ, я попыталась отвлечь его вопросом, чтобы выиграть дистанцию:
— Адам, прекрати! Как... как долго ты вообще за мной подсматривал?!
Адам хрипло, тихо рассмеялся прямо мне в шею. Он нехотя ослабил хватку, но отпускать меня насовсем явно не собирался. Его карие, потяжелевшие глаза медленно окинули взглядом мою фигуру в коротких шортах, задерживаясь на бёдрах, которыми я только что так беззаботно качала под музыку.
— Достаточно долго, чтобы оценить твой танец, жёнушка, — лениво и с явным превосходством протянул он, криво ухмыляясь.
— И должен признать, двигаешься ты гораздо лучше, чем готовишь.
Я воспользовалась тем, что он немного ослабил хватку, и резко выскочила из его объятий, отходя к противоположному краю кухонного гарнитура. Сердце в груди устроило настоящую чечётку. Я судорожно поправила топ и шорты, упрямо глядя на мужа и пытаясь скрыть, как сильно меня потряс этот момент. Адам лишь издевательски фыркнул, глядя на мою панику. Властное превосходство снова вернулось в его взгляд.
— Ладно, расслабься. Больно надо, — лениво бросил он, отступая на шаг назад и поправляя манжеты рубашки.
— Накладывай ужин. Я поднимусь наверх, переоденусь и спущусь. Чтобы всё уже стояло на столе.
Он развернулся и своей привычной, уверенной походкой направился к лестнице. Только когда его шаги стихли на втором этаже, я смогла нормально выдохнуть. Руки всё ещё немного дрожали, но я заставила себя сосредоточиться на пасте. Выключила плиту, разложила еду по тарелкам и выставила приборы на стол, стараясь успокоить бушующие мысли. Минут через десять Адам вернулся. Он уже сменил строгий деловой костюм на домашнюю одежду — свободные чёрные штаны и простую футболку, которая, впрочем, всё равно подчёркивала его широкие плечи. Сел во главе стола, молча взял вилку и принялся за еду. Я села напротив, стараясь не смотреть на него и тихо ковыряясь в своей тарелке. Атмосфера в столовой была натянута как струна, но Адам, казалось, этого вообще не замечал. Он спокойно ел, словно между нами никогда не было ни побоев, ни сегодняшнего инцидента у бассейна и на кухне. Отодвинув пустую тарелку, он взял стакан с водой, сделал глоток и ровным, безапелляционным тоном произнёс:
— Завтра вечером мы едем на официальное мероприятие нашей компании. Отец устраивает крупный благотворительный вечер, там соберётся вся верхушка бизнеса и пресса.
Я замерла, медленно поднимая на него глаза. Одно упоминание выходов в свет с семьёй Фернандес вызывало у меня дрожь.
— Я обязательно должна там быть? — тихо спросила я.
— Могу я остаться дома?
— Нет, не можешь, — отрезал Адам, и в его голосе снова зазвучал металл.
Он опёрся локтями о стол, приближаясь ко мне.
— Мы женаты. Если ты не явишься, у прессы возникнут вопросы, а отцу не нужны лишние слухи вокруг нашей семьи. Так что завтра ты наденешь самое лучшее платье, замажешь свои синяки так, чтобы ни один человек ничего не заподозрил, и будешь весь вечер мило улыбаться мне под ручку. Ты меня поняла?
Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает привычная обида, но спорить не стала. Кивнула, соглашаясь. Нас ждал тяжёлый вечер, где мне снова придётся играть роль счастливой жены своего мучителя.
До благотворительного вечера оставался всего час, и я в панике крутилась перед огромным зеркалом в своей комнате. Мне пришлось потратить почти тонну консилера и плотного тонального крема, чтобы полностью скрыть багровые следы на щеке и шее. К счастью, синяки на рёбрах надёжно прятались под тканью. Для этого вечера я выбрала изумрудное шёлковое платье на тонких бретельках. Оно идеально подчеркивало мою фигуру, но его длина была чуть выше колена, а на бедре шёл глубокий, изящный разрез. На фоне вечных закрытых домашних футболок в этом наряде я чувствовала себя непривычно яркой и привлекательной. Я как раз застёгивала замок на босоножках, когда дверь в комнату без стука распахнулась. На пороге стоял Адам. Он уже был при полном параде: безупречный чёрный смокинг, белоснежная рубашка с галстуком. Он выглядел чертовски привлекательно и властно, как и подобает истинному Фернандесу. Адам зашёл, собираясь поторопить меня, но стоило ему бросить на меня взгляд, как он резко замер на месте.
Его тёмные глаза плавно скользнули по моей открытой шее, задержались на ключицах и медленно опустились к ногам, открытым из-за разреза. Я увидела, как зрачки Адама хищно расширились, а челюсть плотно сжалась. По его лицу пробежала странная, опасная тень, а вена на виске яростно запульсировала.
— Что это за кусок тряпки? — леденящим, глухим тоном спросил он вместо приветствия, делая ко мне шаг.
Я в замешательстве моргнула, выпрямляясь.
— В смысле? Это моё вечернее плат...
— Оно слишком короткое, Адель, — жёстко перебил он, и в его голосе прозвучал такой властный, собственнический металл, какого я ещё никогда не слышала. Он навис надо мной, буравя меня тяжёлым, почти бешеным взглядом.
— И этот разрез. Ты собралась выставить свои ноги на обозрение всем мужчинам? Чтобы каждый ублюдок пялился на тебя?
Я смотрела на него и чувствовала полное, глубокое замешательство. Внутри меня всё перевернулось от непонимания. Этому человеку было абсолютно всё равно, что на мне надето. Он мог швырять меня на пол, издеватся, унижать. Ему было плевать на меня как на женщину. А сейчас… сейчас в его глазах горела самая настоящая, дикая и неконтролируемая ярость. Но это была не та злость, что раньше. Это была чистая, мужская ревность.
— Какая тебе разница, Адам? — тихо, но твёрдо спросила я, отступая на шаг назад.
— Ты же сам сказал замазать синяки и соответствовать статусу. Я замазала. Платье дорогое.
Мне есть разница, — отчеканил он, и его пальцы больно перехватили моё запястье, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Быстро сняла это и надела что-то более закрытое. Длинное. До самого пола. Чтобы ни одного лишнего сантиметра кожи никто не увидел. У тебя есть пять минут, Адель. Если ты не переоденешься, мы никуда не поедем, а тебе придётся снова отвечать перед моим отцом. Живо.
Адам резко разжал пальцы, развернулся и вихрем вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. А я осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша и растерянно глядя на своё отражение, окончательно запутавшись в том, что творится в голове моего жестокого мужа…