«Глава 16. Ревность».
У меня ушло ровно пять минут, чтобы сменить изумрудный шёлк на строгое, закрытое платье в пол глубокого винного оттенка. У него были длинные рукава и скромный вырез-лодочка. Ни единого лишнего сантиметра кожи. Но когда я вышла в коридор, Адам всё равно смерил меня тяжёлым, взглядом, в котором читалось странное, глухое недовольство. Ткань слишком красиво облегала мои бёдра, и его это явно бесило. Но времени спорить уже не оставалось. Дорога до роскошного отеля, где проходил благотворительный вечер клана Фернандес, прошла в звенящем молчании. Едва мы переступили порог огромного, залитого хрустальным светом зала, нас тут же оглушил гул сотен голосов, звон бокалов и живая классическая музыка. Здесь собралась вся бизнес-элита. Адам мгновенно нацепил на лицо маску идеального, властного мужчины. Он собственническим движением притянул меня к себе, заставляя взять его под руку. Его ладонь на моей талии сжимала меня слишком крепко, словно он пытался показать всем присутствующим: «Она принадлежит мне». Мы сразу направились к Алехандро. Глава семейства стоял в окружении нескольких солидных мужчин в дорогих смокингах. Рядом с ним я заметила высокого, статного господина, который о чём-то увлечённо с ним беседовал. Адам уважительно кивнул отцу, ведя меня за собой. Алехандро обернулся, его суровое лицо на секунду смягчилось, когда он оценивающе посмотрел на наш безупречный вид.
— Познакомьтесь. Это господин Ортис. Его компания с завтрашнего дня начинает крупнейшее сотрудничество с холдингом Фернандес.
Я вежливо улыбнулась, но стоило мне перевести взгляд чуть в сторону, за спину господина Ортиса, как моё сердце пропустило удар. Там, чуть поодаль, держа в руке бокал с шампанским, стоял Лукас. Его сын. Тот самый парень, который на вечеринке, незаметно пришёл за мной в тёмный сад, спасая от панической атаки и протягивая платок. На нём был безупречный чёрный костюм. Наше сотрудничество отцов означало только одно — теперь Лукас будет постоянно крутиться в нашей жизни. Лукас посмотрел на меня. В его глазах не было высокомерия, как у остальной золотой молодёжи. Он смотрел на меня весь вечер. Прямо, открыто, с тем самым мягким, глубоким сочувствием и... восхищением, которое невозможно было скрыть. Его взгляд буквально прирос к моему винному платью. Я почувствовала, как Адам рядом со мной мгновенно напрягся. Он перехватил взгляд Лукаса, направленный на меня. В ту же секунду между друзьями вспыхнула невидимая, но смертельно опасная искра. Адам дико, бешено приревновал. Едва старшие Фернандес и Ортис отошли к другим гостям, Адам, не выпуская моей руки, быстрым шагом направился прямо к другу. Расстояние между ними сократилось до минимума.
— Чего ты вылупился, Лукас? — леденящим, угрожающим шёпотом процедил Адам, практически нависая над парнем.
Его глаза налились кровью от ярости.
— У тебя глаза лишние появились? Или ты забыл, чья это женщина? Смени вектор обзора, пока я тебе лицо прямо здесь не начистил.
Лукас даже не вздрогнул. Он спокойно опустил бокал на проходящий мимо поднос официанта, сделал шаг вперёд и посмотрел Адаму прямо в глаза. Между ними оставались считанные сантиметры.
— Расслабься, Адам, — тихо, но твёрдо ответил Лукас, и в его голосе не было страха перед Фернандесом.
— Я просто смотрю на красивую девушку. Или твоя хвалёная уверенность в себе дала трещину? Ты боишься, что её может заинтересовать кто-то другой? Кто-то, кто относится к ней по-человечески?
Это была точка невозврата. Лицо Адама перекосило от неописуемой злости. Он резко выдернул руку из моего захвата и с глухим рыком схватил Лукаса за грудки, сминая ткань его дорогого пиджака в кулаке. Он уже занёс вторую руку для удара, готовый устроить грандиозную драку прямо посреди светского раута на глазах у всех.
— Адам, нет! Пожалуйста, стой! — в ужасе прошептала я, хватая его за локоть и умоляюще глядя на него.
Если он ударит сына ключевого партнёра отца, контракт сгорит, а Алехандро просто уничтожит Адама.
В самый последний момент, когда кулак Адама уже готов был врезаться в лицо Лукаса, между ними резко вклинились двое парней из их компании — друзья Адама. Они мёртвой хваткой вцепились в его плечи, с трудом удерживая на месте.
— Тихо, Адам! Ты с ума сошёл? Отец увидит! — негромко, но панически зашипел один из них, оттаскивая моего разъярённого мужа назад.
Адам тяжело, прерывисто дышал, а взгляд продолжал метаться между мной и Лукасом. На шум уже начали оборачиваться люди, стоявшие неподалёку. Чтобы не привлекать внимание Алехандро, Адам с силой вырвался из рук друзей, злобно сплюнул и хищным шагом отошёл вглубь зала, к барной стойке, чтобы залить бушующую ярость алкоголем. Я осталась стоять у колонны, пытаясь унять дрожь. Лукас спокойно поправил лацканы своего пиджака, повернулся ко мне и мягко, ободряюще улыбнулся.
— Извини, Адель. Похоже, я только добавил тебе проблем, — тихо произнёс он, делая шаг ближе.
— Знаешь, это платье тебе невероятно идёт. В нём ты выглядишь как настоящая королева, а не... ну, ты понимаешь.
От его слов и этой искренней, тёплой улыбки у меня внутри впервые за долгое время потеплело. Напряжение немного спало, и я не выдержала — тихо, искренне рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
— Спасибо, Лукас, — ответила я, глядя на него с благодарностью.
— Мне приятно это слышать.
По крайней мере, теперь я знаю, что в этой толпе есть хоть один адекватный человек. Но мой минутный покой длился недолго. Я не успела договорить, как из толпы вихрем вынырнул Адам. Лицо его было бледным, а глаза горели опасным огнём. Увидев, как я легко и непринуждённо смеюсь рядом с Лукасом, он окончательно лишился рассудка. Он резко подошёл, грубо перехватил моё запястье и с силой дёрнул меня на себя, буквально вырывая из общества друга. Адам наклонился к моему уху, и я почувствовала, как его горячее дыхание обжигает мне кожу.
— Тебе повезло, что мы сейчас не дома, Аделина, — леденящим, удушающим шёпотом процедил он мне прямо в ухо, и от его тона у меня по спине пробежали мурашки.
— Иначе этот твой весёлый смех быстро сменился бы слезами. Закрой рот и стой смирно.
Я мнгоновенно притихла, сжимая зубы от боли в запястье. Но устроить мне сцену Адам не успел — к нам уверенным шагом подошёл его старший брат. Энрике выглядел безупречно в своём классическом костюме.
В этот момент к нам как раз присоединились сеньора Изабелла, Карлос и его жена Эмма. Свекровь, как обычно, смерила меня высокомерным взглядом, но в присутствии Карлоса промолчала. А вот Эмма заметив моё платье, мягко улыбнулась и сделала мне искренний комплимент. А также предложила:
— Адель, давай обменяемся номерами? Обязательно как-нибудь выпьем кофе и поболтаем без наших мужчин.
Я с радостью согласилась, и мы быстро записали контакты друг друга. Изабелла и Карлос вскоре отвлеклись на подошедших партнёров Алехандро, а мы остались стоять небольшой группой: я, Эмма, Энрике и Адам. Старший брат вовсю поддерживал нашу беседу, шутил, обращался ко мне по имени и ласково улыбался, полностью игнорируя угрюмого Адам.
Я так увлеклась нормальным, человеческим общением, что не сразу посмотрела на Адама. А когда посмотрела — едва не обомлела. Мой властный, самоуверенный муж стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и буквально уничтожал нас взглядом. Но теперь его бешеная, дикая ярость была направлена не на Лукаса. Он буравил глазами Энрике. То, как старший брат любезно разговаривал со мной, как я улыбалась ему в ответ и как мы смотрелись вместе, заставило Адама окончательно разозлится. Он ревновал меня.
Мы дождались, пока официальное мероприятие наконец подойдёт к самому концу, разыгрывая перед толпой идеальную супружескую пару. Но как только гости начали медленно расходиться, Адам мёртвой хваткой перехватил мой локоть. Не дав мне толком попрощаться с Эммой и Энрике, он увёл меня к выходу, и мы уехали из отеля первее всех, провожаемые тяжёлым и внимательным взглядом старшего брата.
Всю дорогу до дома мы ехали в удушающей, звенящей тишине. Адам выжимал из своей спортивной машины максимум. Мотор яростно взвыл, стрелка спидометра улетала в красную зону, а шины с визгом резали асфальт на ночных поворотах. Он гонял так сильно, что я в панике вжалась в кожаное сиденье, намертво ухватившись за поручень и молясь только об одном — доехать живыми. Его профиль в полумраке салона казался каменным, а пальцы побелели от того, как сильно он сжимал руль. Едва сдерживаемая ярость буквально затапливала салон машины. Как только мы переступили порог нашего особняка, Адам с грохотом захлопнул входную дверь. Не успела я даже сбросить туфли, как он резко развернулся, мёртвой хваткой схватил меня за запястья и с силой кинул на диван в гостиной. От неожиданного толчка я отлетела на мягкие подушки, тяжело дыша и испуганно глядя на Адама. Адам на ходу сорвал с шеи галстук, швырнул её на пол и начал в бешеной злости ходить туда-сюда по комнате, напоминая запертого в клетке хищника. Вены на его висках яростно пульсировали. Я устала от этих вечных качелей. Внутри меня снова поднялся бунт против его тирании. Я приподнялась на локтях и со слезами на глазах выкрикнула ему в спину:
— Что я сделала на этот раз не так, Адам?! Что с тобой вообще происходит?! За что ты снова на меня бросаешься?!
Адам резко остановился посреди гостиной и медленно повернулся ко мне. Его стеклянные, потемневшие от гнева глаза горели диким, неконтролируемым огнём. Расстояние между нами сократилось в один его широкий шаг.
— Что ты сделала?! — взревел он так, что его властный голос эхом ударил по стенам пустой гостиной.
— Какого чёрта ты улыбалась чуть ли не всем мужчинам там?! Сначала ты крутишь хвостом перед Лукасом, стоишь и весело смеёшься с ним у всех на виду, а потом переключаешься на моего старшего брата?! Светиться от счастья рядом с Энрике — это твоя новая тактика, Авилина?!
Я смотрела на него, и горький, истерический смех сдавил мне горло. Обида за всё пережитое полыхнула в груди с новой силой.
— А почему тебя это вообще волнует?! — звонко выкрикнула я прямо ему в лицо, поднимаясь с дивана.
— С каких пор тебе не плевать, кому я улыбаюсь?! Разве не ты... разве не ты сам три недели назад в клубе трусливо отдал меня своему дружку, чтобы тот меня изнасиловал?! Тебе ведь было всё равно! Так что изменилось сейчас?!
Эти слова стали детонатором. Лицо Адама в секунду исказилось неописуемым, звериным бешенством. Моё напоминание о том позоре и его собственном поступке сорвало с него последние тормоза. В следующее мгновение воздух рассёк резкий свист, и он с размаху влепил мне хлёсткую, тяжёлую пощёчину. Удар пришёлся прямо по едва зажившей щеке. Мою голову повело в сторону, в глазах на секунду потемнело, и я упала прямо на пол. По лицу мгновенно разлился жгучий пожар, а из глаз брызнули новые слёзы бессилия. Но Адам не собирался уходить. Он медленно опустился на корточки рядом со мной, валяющейся на ковре. Его властные, сильные пальцы резко взметнулись вверх и мёртвой хваткой перехватили мою шею. Он сжал её не до конца, не давая мне задохнуться, но достаточно сильно и ощутимо, чтобы я не могла пошевелиться. Он заставил меня поднять голову и посмотреть в его безумные глаза.
— Послушай меня сюда, Адель, — тихо, процедил он.
— Моё мнение поменялось. Да, я ненавидел тебя. Но теперь всё иначе. Запомни раз и навсегда: ты только моя. Только моя, поняла?! Ни один ублюдок в этом мире, ни мой друг, ни мой чёртов старший брат больше не посмеют к тебе прикоснуться или поймать твою улыбку! Ты принадлежишь мне отныне и до конца!
Я испуганно замерла, впиваясь пальцами в его запястье на своём горле, не в силах вымолвить ни слова от дикого страха и странного, пугающего напряжения, которое сковало нас обоих. Адам резко подался вперёд. Наплевав на мои слёзы и сопротивление, он властно, насильно впился в мои разбитые губы жестоким, требовательным поцелуем. Это не было проявлением нежности — это было грубое, собственническое заявление на свои права. Он целовал меня с какой-то яростной, голодной страстью, ломая моё хрупкое сопротивление и заставляя меня окончательно утонуть в его разрушительной, безумной власти...
Поцелуй был слишком грубым. В какой-то момент я почувствовала резкую, соленоватую на вкус боль — Адам задел мою рану на губе. Из ранки выступила крошечная капля крови. Почувствовав этот металлический привкус, Адам резко отстранился. Его дыхание было тяжёлым, рваным, а зрачки — огромными, почти полностью затопившими радужку. Он замер на секунду, глядя на едва заметный след крови на моих губах, и в его безумном взгляде промелькнуло что-то похожее на секундное замешательство. Он медленно ослабил хватку на моей шее. Его ладонь поднялась выше, и он грубовато, но на удивление аккуратно стёр большим пальцем дорожки слёз с моих горящих щёк, одновременно смахивая эту каплю с разбитой губы...
— Чтобы я больше никогда не видел тебя рядом с другими мужчинами, Адель. Ты меня поняла? — тихо, но с железной, непреклонной уверенностью отчеканил он, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.
— Никаких улыбок Лукасу, никаких любезностей с моим братом. Единственный мужчина в твоей жизни отныне — это я. Твой муж. Больше никого для тебя не существует.
Я лежала под ним, содрогаясь от беззвучных рыданий, и просто молчала. Силы сопротивляться иссякли. Адам медленно поднялся на ноги, поправил измятую рубашку и, даже не взглянув на меня больше, быстрыми шагами направился вверх по лестнице. Через минуту на втором этаже оглушительно захлопнулась дверь его спальни. Медленно поднявшись на колени, я прижала пальцы к разбитым, горящим губам, на которых всё ещё оставался вкус его поцелуя и моей крови. Наш брак превратился в настоящую войну, но теперь правила игры изменились — Адам больше не хотел меня просто уничтожить. Он хотел полностью подчинить меня себе.