«В плену у Фернандеса».

Я приходила в сознание медленно, словно выныривала из какой-то вязкой темноты. Первое, что я почувствовала — это жуткая, пульсирующая боль во всём теле. Каждое дыхание отзывалось режущим спазмом в рёбрах, а лицо горело так, будто к нему приложили раскалённое железо. Губы опухли, и во рту отчётливо ощущался металлический привкус крови. Я с трудом приоткрыла глаза. В комнате царил глубокий полумрак. Была уже глубокая ночь. Я поняла, что лежу не на холодном полу, а на диване в гостиной. Но ощущение относительного комфорта мгновенно испарилось, уступив место ужасу, едва я скользнула взглядом в сторону. В кресле напротив сидел Адам. В темноте тускло горел огонёк его сигареты, подсвечивая его резкие, напряжённые черты лица. Он не спал. Он сидел в абсолютно неподвижной позе и молча, тяжело буравил меня своим пристальным, нечитаемым взглядом сквозь сизый дым. Заметив, что мои ресницы дрогнули, он медленно затушил сигарету в пепельнице, но не произнёс ни слова. В его глазах не было ни капли раскаяния — лишь давящая, мрачная пустота. Мне стало тошно. Вся боль, обида и дикий страх перед этим человеком хлынули на меня новой волной. Смотреть на него, видеть его лицо после того, что он со мной сделал, было выше моих сил. Пересилив острую боль в шее, я демонстративно, отвернула голову к спинке дивана, пряча лицо в тени. Я просто закрыла глаза, всем своим видом показывая, что не желаю его видеть, не желаю дышать с ним одним воздухом. По щеке беззвучно покатилась горячая слеза, обжигая разбитую кожу.

— Надо же, очнулась, — тишину гостиной разрезал его хриплый, холодный голос.

В нём слышалась привычная насмешка, но в то же время какая-то странная, скрытая глухая злость.

— Можешь отворачиваться сколько угодно, Адель. Можешь делать вид, что меня не существует. Но это мой дом, и ты здесь со мной.

Я продолжала лежать неподвижно, до боли сжав кулаки под пледом и молясь, чтобы он просто ушёл.

— Раны я тебе обработал, так что завтра утром ты встанешь и сделаешь вид, что ничего не произошло, — продолжил Адам, поднимаясь с кресла.

Его шаги медленно удалялись в сторону лестницы.

— Не вздумай реветь и жаловаться моему отцу. Теперь мы здесь одни. Привыкай.

Наверху снова захлопнулась дверь, и я наконец-то смогла дать волю слезам, тихо рыдая в подушку от бессилия и понимания того, в какой страшный капкан я попала.

Я так и лежала уставившись в темноту гостиной. Каждая секунда в этом доме, пропитанном его ненавистью, душила меня. Я понимала, что не смогу остаться здесь, внизу. Мне нужно было доползти до своей комнаты, закрыться на замок и хотя бы на несколько часов почувствовать себя в относительной безопасности. С трудом скинув плед, я попыталась сесть. От малейшего движения в рёбрах вспыхнула такая дикая боль, что у меня перехватило дыхание. Стиснув зубы до скрипа, я спустила ноги на пол. Всё тело налилось свинцом, голова кружилась, но я упорно заставила себя встать. Колени подкашивались. Цепляясь пальцами за стены и мебель, я шаг за шагом двинулась в сторону мраморной лестницы. Каждое движение давалось с огромным трудом. Я почти дошла. Моя рука уже потянулась к холодным лакированным перилам, как вдруг ногу пронзила резкая судорога. Опора ушла из-под ног. Не удержавшись, я с глухим стуком повалилась прямо на первые ступени, больно ударившись израненным плечом и задев декоративную напольную вазу. Грохот в тишине пустого дома прозвучал как выстрел. Не прошло и полуминуты, как сверху послышались стремительные, тяжёлые шаги. И на лестнице показался Адам. Его лицо перекосило от ярости. Он явно рассчитывал лечь спать, и мой шум разозлил его ещё сильнее.

— Ты издеваешься надо мной?! — зло выкрикнул он, резко спускаясь ко мне.

— Я же велел тебе лежать и не рыпаться! Какого чёрта ты тут ползаешь?!

Я не успела ничего ответить. Адам подлетел ко мне, грубо и резко подхватил на руки, собираясь отнести наверх. Его пальцы со всей силы впились прямо в мои свежие синяки на рёбрах и плечах. Боль была настолько невыносимой, что я не выдержала и громко, болезненно зашипела сквозь зубы, пытаясь вырваться.

— Чего ты кричишь? — недовольно рявкнул он, даже не думая ослаблять хватку.

Он упрямо тащил меня вверх по ступеням в мою комнату.

— Хватит строить из себя умирающую!

— Мне больно, вообще-то! — сквозь слёзы выкрикнула я ему в лицо, поддавшись ярости.

— Из-за тебя! Если ты забыл, то я могу припомнить: ты избил меня чуть ли не до полусмерти!

Адам резко остановился прямо посреди коридора второго этажа. Его стеклянные глаза опасно сузились, а челюсть сжалась так, что на щеках заходили желваки. Он опустил взгляд на моё разбитое лицо, и в его голосе прозвучала леденящая, неприкрытая угроза.

— Значит так, Аделина, — тихо, но раздельно процедил он, сильнее сжав мои израненные плечи.

— Если ты сейчас же не закроешь рот, я могу продолжить прямо здесь. И поверь мне, в этот раз я останавливаться не стану. Ты меня поняла?

От его вкрадчивого, жестокого тона у меня внутри всё заледенело. Я прикусила губу, чувствуя, как по щеке снова катится слеза, и замолчала. Спорить с этим безумцем сейчас было смертельно опасно.

Адам зашагал дальше по коридору, толкнул ногой дверь моей комнаты и без лишних церемоний практически швырнул меня на кровать. От сильного толчка израненное тело пронзила новая волна боли, и я невольно вскрикнула, утыкаясь лицом в подушку.

— Мог бы и поаккуратнее... — глухо процедила я, с трудом переворачиваясь на бок и прижимая руки к ноющим рёбрам.

Адам остановился в дверях. Он окинул меня ледяным взглядом, а затем его губы растянулись в издевательской, высокомерной улыбке, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

— Слишком много чести для тебя, Адель, — сухо бросил он.

Он резко развернулся, вышел из комнаты и громко хлопнул дверью, оставив меня одну. Я осталась лежать на матрасе, уткнувшись лицом в ладони, содрогаясь от беззвучных слёз и не понимая, как выжить в этом кошмаре. Спустя минут пять дверь снова резко распахнулась, заставив меня вздрогнуть. В комнату стремительно вошёл Адам, держа в руке стакан воды и конволютку таблеток. С глухим стуком поставив стакан, он небрежно бросил блистер на прикроватную тумбу.

— На, выпей, — с раздражением буркнул он, глядя на меня сверху вниз.

— Это сильное обезболивающее. И не смей мне больше мешать, мне рано вставать, я хочу лечь спать! Если я услышу из этой комнаты хоть один звук, тебе не поздоровится.

Развернувшись Адам вышел и закрыл за собой дверь.

Дрожащими пальцами я дотянулась до тумбочки, выдавила две таблетки и кое-как сглотнула их, запивая прохладной водой. Оставшуюся часть ночи я провела в полузабытьи. Тело жутко выло, но постепенно лекарство подействовало, погрузив меня в тяжёлый, тревожный сон. Я заснула только под самое утро, когда за окном начали сгущаться серые рассветные сумерки.... Меня разбудил громкий, настойчивый звон мобильного телефона, вибрирующего рядом на постели. На экране светилось имя: Энрике.

Я постаралась выровнять дыхание, чтобы голос не дрожал, и ответила на вызов:

— Алло, Энрике?.. Привет.

— Привет, Адель, — раздался в трубке его глубокий, спокойный, но очень внимательный голос.

— Я звоню проверить, как вы устроились на новом месте. Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? Адам тебя не трогал?

От его искренней заботы у меня внутри всё перевернулось. Мне безумно хотелось разрыдаться прямо в трубку, рассказать, какой ад я пережила этой ночью. Нам действительно нужно было поговорить по душам, мне так не хватало поддержки...

Но я заставила себя сцепить зубы. Я слишком хорошо помнила угрозы Адама.

— Да, Энрике, всё хорошо, — соврала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Дом очень красивый. Мы... обустраиваемся. Адам сразу уехал в офис, как ты знаешь, а я просто устала с непривычки и долго спала. Не переживай, всё правда нормально.

На том конце провода повисла короткая, тяжёлая пауза. Энрике явно чувствовал, что я что-то недоговариваю, но давить не стал.

— Хорошо, Адель. Если что, сразу звони мне. Ты поняла? Не молчи.

— Поняла. Спасибо тебе, — тихо ответила я и сбросила вызов, чувствуя, как по щеке снова катится одинокая слеза.

Едва я опустила телефон на одеяло, дверь моей комнаты без стука резко распахнулась. Я вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в подушку и прижимая руку к груди. В проёме стоял Адам. Он был уже полностью одет в строгий деловой костюм. Глядя на его безупречный, холёный вид, трудно было поверить, что этот человек ностоящий монстр. Адам медленно вошёл, засунув руки в карманы брюк, и остановился у изножья кровати. На его губах играла холодная, довольная ухмылка. Он цинично окинул взглядом моё опухшее лицо, на котором явственно проступали синяки.

— Молодец, Адель, — хрипло произнёс он, слегка наклонив голову.

— Быстро учишься. Я рад, что ты умеешь держать язык за зубами, когда звонит мой дорогой старший братец.

От его похвалы, сочащейся ядом и превосходством, мне стало тошно. Новая волна боли и унижения захлестнула меня с головой. Я не выдержала, закрыла лицо руками и расплакалась ещё сильнее. Плечи судорожно вздрагивали, а из груди вырывались глухие, удушающие всхлипы.

— Заткнись, — раздражённо поморщился Адам, и его ухмылка мгновенно исчезла, уступив место привычному презрению.

— Тошно слушать твоё нытьё с самого утра. Запомни: пока ты покорно молчишь, мы будем жить мирно. Мне проблемы с отцом не нужны.

Я резко отняла ладони от лица. Слёзы застилали глаза, но внутри меня снова вспыхнула отчаянная, бессильная злость.

— МирНО?! — сквозь рыдания выкрикнула я, едва узнавая собственный охрипший голос.

— Ты называешь это миром, Адам?! Ты сломал мне жизнь! Ты запер меня здесь и издеваешься, как над животным! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! Ты чудовище!

Его лицо в секунду изменилось. Спокойное высокомерие сменилось опасной, бешеной гримасой. Адам рванулся вперёд, и с силой схватил меня за волосы, наматывая пряди на кулак.

— Отпусти! — закричала я от резкой, пронзительной боли, когда он рванул мою голову назад, заставляя смотреть на него.

Я инстинктивно вцепилась пальцами в его запястье, пытаясь ослабить эту хватку, но он был непоколебим. В его взгляде не было страха перед отцом или братом — только леденящая уверенность человека, который привык брать то, что хочет, и ломать любого, кто встанет на пути. Он был Фернандесом, властным, жестоким, и сейчас он наглядно показывал, что в этих стенах закон — это он.

— Закрой свой рот, я тебе сказал! — процедил он сквозь зубы, и в его голосе вибрировал удушающий, властный гнев.

— Ты ещё не поняла, где твоё место? Ты думаешь, если ты промолчала перед Энрике, то сделала мне одолжение?! Ошибаешься. Я заставил тебя молчать. И если ты решишь открыть свой рот перед кем-то из моей семьи, мне плевать. Пусть знают. Но платить за это ты будешь здесь, лично мне. Своей кровью. Повторить тебе ночной урок? Я могу, мне не сложно!

Я замерла, глотая слёзы от дикой боли в коже головы. Его пальцы безжалостно тянули волосы, и я видела, что он действительно готов сорваться снова. Вся его властная натура сейчас подавляла меня, выбивая из головы остатки бунтарства.

— Ещё раз я услышу про ненависть, ещё раз ты повысишь на меня голос — и я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вообще родилась, — тихо, со смертоносной угрозой прошептал он мне прямо в губы.

Адам резко разжал кулак, буквально оттолкнув мою голову от себя. Я обессиленно упала обратно на подушки, закрывая лицо руками и судорожно всхлипывая. Напоследок он брезгливо отряхнул ладонь, словно прикоснулся к грязи, и поправил рукава своего безупречного пиджака.

— Я уезжаю на работу, — абсолютно спокойным тоном произнёс он, как будто секунду назад ничего не произошло.

— Чтобы к моему возвращению в доме был идеальный порядок, а на столе стоял ужин. И замажь лицо, смотреть противно.

Он развернулся и уверенными, хозяйскими шагами вышел из комнаты. Через минуту снизу донёсся тяжёлый, сокрушительный стук входной двери. Вслед за этим на подъездной дорожке яростно взвыл мощный мотор его спортивной машины. Шум шин стремительно удалился и наконец полностью стих вдали. Я осталась одна. Сидела посреди развороченной постели, обняв колени, и тихо, крупно дрожала. Кожа на голове горела, тело нещадно выло, а вокруг стояла звенящая, мёртвая тишина этого огромного, чужого дома, который его волей стал для меня тюрмой...

От автора:

Привет, мои дорогие читатели! 🤗

Вот и двенадцатая глава подошла к концу. Снова приношу свои извинения за задержку... Что-то в последнее время моё желание и мотивация писать книгу совсем испарились, даже не знаю, что на меня нашло. 😅 Наверное, это просто творческий кризис. 😔 Но я очень стараюсь перебороть это состояние ради вас! Пожалуйста, поддержите эту книгу своими звёздочками и обязательно напишите в комментариях, что вы думаете о поведении Адама. Мне сейчас как никогда важна ваша поддержка и тёплые слова, они очень помогают вернуть вдохновение!🌷