«Глава 8».
Пока в главном офисе испанской компании сеньор Алехандро и Энрике часами пропадали на деловых встречах, моя жизнь в превратилась в нескончаемую каторгу. Свекровь Изабелла зорко следила за каждым моим шагом. Сегодня моей обязанностью было отмыть до блеска огромную гостиную правого крыла. Я уже два часа стояла на коленях, тщательно оттирая дорогой светлый кафель. Руки горели от мыльной воды, спина ныла. Но стоило мне закончить и вытереть последнюю зону насухо, как в дверях гостиной послышались неторопливые шаги. Адам. Он шел вальяжно, держа в руке открытую баночку колы. Я замерла, не поднимаясь с колен, и со страхом уставилась на него. Адам остановился прямо посреди вымытой комнаты. Он посмотрел на меня сверху вниз, на его губах заиграла ухмылка. Медленно, демонстративно наклонив руку, он вылил липкую темную газировку прямо на чистый, только что вымытый кафель. Внутри меня всё перевернулось. Я не сдержалась. Силы, гордость, выдержка — всё испарилось в один миг. Опустив голову, я закрыла лицо грязными руками, прямо как была, за кучей тряпок, и расплакалась навзрыд. Горькие, слезы хлынули из глаз, из груди вырвался глухой, болезненный всхлип. Я просто села на залитый колой пол, сжавшись в комок, и сквозь рыдания прошептала в пустоту:
— За что... за что мне всё это?! За что вы все так со мной?!
Адам на секунду замер. Моя внезапная, искренняя истерика явно застала его врасплох — его ухмылка на мгновение дернулась, но он не успел ничего сказать. В этот самый момент в гостиную грациозным шагом вошла сеньора Изабелла. Окинув взглядом разлитую колу и меня, бьющуюся в слезах на полу, она брезгливо поджала губы. В её глазах не было ни капли сострадания.
— Чего ты плачешь, Адель? — ледяным, равнодушным тоном на испанском произнесла свекровь, даже не думая помогать мне подняться.
— Прекрати этот цирк. Нужно было знать, куда ты приходишь, в какую семью и за кого замуж выходишь. Вытри пол.
Каждое её слово врезалось в меня, как осколки стекла. Я судорожно сглотнула слезы, из последних сил кивнула и, не поднимая глаз, поползла с тряпкой отмывать липкую лужу. Адам, бросив пустую банку на столик, молча вышел из комнаты вслед за матерью.
Но самый тяжелый момент ждал меня ночью. Поскольку для Алехандро мы были «молодоженами», нам пришлось жить вместе, в комнате Адама. Стоило дверям закрыться и отрезать нас от остального дома, как Адам небрежно скинул футболку, оставаясь в одних штанах, и кивнул в сторону огромной двуспальной кровати.
— Чтобы я не видел тебя на этой постели, — ледяным тоном процедил он.
— Твое место — там, на полу. Свернись на коврике у шкафа и не отсвечивай. Мне противно спать с тобой в одной постели.
Внутри меня всё сжалось от унижения. Гордо вскинув подбородок, я не стала спорить. Взяв одну из подушек и тонкий плед, я молча легла прямо на холодный пол у изножья кровати, повернувшись к нему спиной. Я готова была терпеть любые неудобства, лишь бы он не притрагивался ко мне.
Прошло около десяти минут. В комнате стояла тишина, как вдруг одеяло на кровати с шорохом отлетело в сторону. Шаги Адама приблизились. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, его сильные, горячие руки грубо перехватили меня и одним рывком резко вздернули с пола, швырнув на мягкий матрас кровати.
— Ты что творишь?! — испуганно вскрикнула я, пытаясь отползти, но Адам навис надо мной, заблокировав меня своим телом. Его темные глаза полыхали бешеной, злостью.
— Ты сам же сказал мне лечь на пол! — со слезами гнева в голосе выкрикнула я ему прямо в лицо, пытаясь упереться руками в его плечи.
— Сам сказал, что тебе противно спать со мной! Чего ты теперь хочешь?!
— Ложись и спи здесь, Адель, — процедил он , удерживая меня за плечи так сильно, что я не могла пошевелиться.
— Если утром горничная занесет сюда мои вещи или придет звать нас к завтраку и увидит, что моя жена валяется на ковре, как бездомная собака, слухи мгновенно дойдут до моего отца. У меня будут огромные проблемы, ты меня поняла? Мне плевать на тебя, но подставляться перед отцом из-за твоей дурацкой, фальшивой гордости я не намерен.
Он грубо отпустил меня, заставив откинуться на подушки.
— Спи на этой половине и не смей ко мне приближаться, — добавил он, отворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло.
— Если ночью ты хотя бы случайно заденешь меня рукой или ногой — я вышвырну тебя в окно.
Он замолчал, а я осталась лежать на самом краю кровати, вжавшись в матрас и боясь сделать даже лишний вдох. Каждая мышца моего тела была натянута как струна. Я лежала в одной постели со своим главным кошмаром, панически боясь случайно коснуться его во сне, и понимала: этот брак медленно, но верно убивает меня.
На следующее утро поместье Фернандесов немного опустело. Мелания с самого утра умчалась гулять со своими школьными подружками, а сеньор Алехандро и Энрике уехали в главный офис компании. Я надеялась, что этот день принесет мне хотя бы немного покоя, но нет. Ближе к полудню в дом пришла гостья. Когда двери холла распахнулись, я замерла в коридоре с тряпкой в руках. В дом уверенным, хозяйским шагом вошла Адриана. Высокая, стройная, с роскошными черными волосами и хищной, яркой красотой. Она выглядела как сошедшая с обложки журнала модель. Но стоило ей увидеть сеньору Изабеллу, как её идеальное лицо исказилось от возмущения.
— Сеньора Изабелла, как вы могли допустить такое?! — с порога вскрикнула Адриана на быстром испанском, даже не замечая меня. Её голос дрожал от злости.
— Вы ведь обещали мне! Вы говорили, что я выйду замуж за Адама! Мы же любим друг друга! Как вы позволиле этой русской девке занять мое место?!
Изабелла лишь лениво пригубила свой кофе и снисходительно улыбнулась, успокаивающе махнув рукой:
— Успокойся, Адриана, дорогая. Прекрати панику. Этот брак — лишь временная сделка, которая была необходима моему мужу ради бизнеса . Эта девка здесь никто, обычная прислуга под боком у Адама. Скоро этот фарс закончится, и Адам будет твоим. Не устраивай сцен на пустом месте.
Адриана медленно повернула голову в мою сторону, наконец заметив меня. В её темных глазах вспыхнуло такое неприкрытое презрение, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Она сделала несколько шагов ко мне, цокая дорогими каблуками по кафелю, и окинула меня брезгливым взглядом с ног до головы.
— Так вот ты какая, бесприданница, — ядовито выплюнула она мне в лицо на английском, чтобы я точно всё поняла.
— Послушай меня сюда, серая мышь. Даже не надейся на любовь Адама. Ты для него — пустое мест. Он любит только меня, понятно? Ты здесь третья лишняя, и скоро тебя Адам вышвырнет отсюда как собаку.
Каждое её слово летело в меня, словно отравленный нож, добивая остатки моей гордости. Я ничего не ответила. Лишь молча развернулась, зашла в дамскую комнату на первом этаже и заперла дверь на защелку. Стоило мне остаться одной, как слезы, хлынули из глаз навзрыд. Я закрыла рот рукой, от беззвучных, горьких рыданий, смывая с себя это удушающее унижение. За что мне всё это?
Спустя час сеньора Изабелла уехала из поместья по своим важным делам. Я вышла из туалета с опухшими, глазами надеясь тихо подняться в комнату, но стоило мне зайти в гостиную, как мое сердце пропустило удар. В доме не осталось никого, кроме слуг. Мы оказались одни — я, Адам и Адриана. Адам сидел на диване, а Адриана устроилась прямо у него на коленях, обвив его шею руками. Увидев меня, девятнадцатилетний наглец даже не подумал убрать её от себя. Напротив, на его губах снова заиграла самая жестокая, ехидная ухмылка.
— О, пончик пришла, — небрежно бросил Адам, притягивая Адриану ближе к себе. В его глазах полыхала чистая, извращенная жестокость.
— Посмотри на неё, Адриана. Мой отец думает, что я должен уважать это ничтожество. Да мне противно находиться с ней в одной комнате. Принеси-ка нам холодной воды. Сделай хоть что-то полезное, пока я занят со своей девушкой.
Адриана противно и торжествующе рассмеялась, глядя мне прямо в глаза:
— Видишь? Ты для него никто.
И прямо на моих глазах Адам перехватил Адриану за талию, притянул к себе и впился в её губы, страстным поцелуем. Они целовались прямо передо мной, грубо и грязно, чуть ли не сожрав друг друга на этом диване, полностью игнорируя мое присутствие и демонстрируя свое абсолютное превосходство. Они выставляли мою беспомощность напоказ, намеренно ломая мою психику. Я стояла как вкопанная, глядя на эту отвратительную картину сквозь пелену новых слез. Мои пальцы крупно дрожали, а в груди всё горело от такой, нечеловеческой жестокости. Мой муж целовал другую прямо на моих глазах, стирая меня в порошок.
Этот кошмар продолжался до самого вечера. Адриана не собиралась уходить, и Адам делал всё, чтобы продлить моё унижение. Они превратили меня в свою личную служанку. Ради развлечения они заставляли меня делать элементарные вещи, которые могли бы без труда сделать сами: принести пульт от телевизора, который лежал в паре шагов от них, подать Адриане подушку под спину, налить сок, а потом отнести стакан обратно, потому что он якобы «недостаточно холодный». Они откровенно забавлялись, переглядываясь и подхихикивая каждый раз, когда я молча выполняла их капризы, удерживая на безразличия, пока внутри меня всё горело от стыда. Наконец, когда за Адрианой закрылась входная дверь, в особняке повисла тяжелая, тишина. Адам медленно повернулся ко мне, полным ненависти взглядом.
— Я ненавижу тебя, Авилина, — процедил он сквозь зубы, и его бархатистый голос прозвучал как смертный приговор. Я ведь предупреждал тебя: после свадьбы твоя жизнь превратится в еще больший ад. Ты думала, я шутил? Это только начало.
Я стояла перед ним, крепко сжимая кулаки так, что ногти до крови вонзились в ладони. Мои глаза, горели, но я заставила себя гордо посмотреть прямо в его темные, безжалостные глаза.
— Я ненавижу тебя еще сильнее, Адам, — тихо, но смертельно холодно ответила я на испанском, и мой голос впервые за день не дрогнул.
— Ты чудовище. Псих. И я проклинаю тот день, когда мой отец заключил эту сделку с твоей семьей.
Адам лишь ядовито усмехнулся, развернулся и ушел вверх по лестнице в свою спальню.