«Глава 9. Элитная грязь» .
Спустя несколько дней я лежала на другой стороне кровати, свернувшись в клубок. Сон не шел. Издевательства надо мной в этом доме всё так же продолжались, вытягивая из меня последние силы. В этот момент на тумбочке в нашей общей спальне внезапно бешено завибрировал телефон. Разрезая тишину, на экране загорелось слово: «Мама». Я испуганно вздрогнула и бросила быстрый взгляд на другую половину кровати. Адам спал, слегка отвернувшись к окну, но его брови недовольно дернулись от звука. Понимая, что если телефон продолжит звонить, этот псих проснется и устроит новый скандал, я поспешно схватила мобильный. И на цыпочках выскользнула в темный коридор и тихо закрыла за собой дверь. Спустившись на несколько ступеней вниз, я села прямо на холодную мраморную лестницу, ведущую на второй этаж. Дрожащим пальцем я приняла вызов и поднесла трубку к уху.
— Адель? Доченька, почему ты не берешь трубку?! — из динамика мгновенно раздался взволнованный, голос мамы.
Было слышно, как сильно она переживает.
— Мы с папой места себе не находим! Как ты? Адам... он хорошо к тебе относится? Пожалуйста, скажи мне хоть слово, я умоляю тебя!
Услышав родной мамин голос, я изо всех сил закусила губу, чтобы не закричать от разрывающей грудь боли. Мне хотелось рассказать ей всю правду: про Адриану, про то, как Адам морально уничтожает меня каждый день. Но я понимала: если я всё расскажу, отец попытается расторгнуть контракт, и всё будет напрасно.
— Всё... всё хорошо, мама, — с трудом выдавила я из себя фальшивую, ровную фразу на родном русском языке.
— Мы вернулись в особняк Фернандесов. Всё нормально, правда. Мне просто пора спать, Адам ждет. Не звони мне больше так поздно, пожалуйста.
Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа, и отключила телефон. Стоило звонку прерваться, как силы окончательно покинули меня. Уткнувшись лицом в ладони, я разрыдалась. Горькие, тихие слезы градом покатились по моим щекам, а плечи судорожно задрожали. Я сидела на этой огромной лестнице в пустом, чужом доме и беззвучно плакала от удушающего одиночества и бессилия. Вдруг в тишине коридора раздались мягкие, едва слышные шаги. Я испуганно вздрогнула, резко обернулась и быстро вытерла слезы рукавом халата. На верхней площадке лестницы стоял Энрике. На нем были простые домашние штаны и футболка, а его лицо выражало искреннее сочувствие. Он медленно спустился ко мне и тихо присел на ступеньку рядом, не пытаясь нарушить мои границы.
— Эй... почему ты плачешь? — негромко спросил он на английском. Его голос, в отличие от голоса Адама, звучал мягко и тепло.
— Что случилось, Адель?
— Ты не знаешь... — хрипло выдохнула я, отворачивая лицо, чтобы он не видел моих красных глаз.
— Ты ничего не знаешь, Энрике.
— Я знаю достаточно, — грустно усмехнулся парень, запуская пальцы в свои тёмные волосы.
— Адам — мой младший брат, и я прекрасно знаю его характер. Он очень ветреный, эгоистичный и жестокий. Он совершенно не отвечает за свои действия и думает только о себе. Это он довел тебя, да? Что этот проказник сделал?
Внутри меня словно прорвало плотину. Посмотрев в его добрые, честные глаза, я поняла, что больше не могу держать это в себе. Я не выдержала и дрожащим, ломающимся от слез голосом рассказала ему всё. Рассказала про издевательства, про то, как Адам заставил меня прислуживать его любовнице Адриане, как они целовались прямо передо мной и как жестоко он унижал меня словами, называя ничтожеством. По мере моего рассказа я видела, как Энрике стремительно меняется в лице. Его спокойный взгляд сменился злость. Он был в настоящем бешенстве от подлости своего брата.
— Вот же тварь... — процедил Энрике сквозь зубы на испанском, а затем взволнованно посмотрел на меня.
— Адель, мне безумно жаль. Я даже представить не мог, что он опустится до такой низости. Это переходит все границы. Вытри слезы. Я обещаю тебе, что попытаюсь это исправить. Я поговорю с отцом, и мы приструним этого ублюдка. Я помогу тебе, обещаю.
Он протянул руку и аккуратно, по-братски сжал мое плечо, делясь своим теплом. И в этот момент, глядя на Энрике, я впервые за всё время в Барселоне почувствовала, что я больше не одна. У меня появился защитник.
На следующий вечер Адам решил в одиночку поехать в один из самых элитных и шумных ночных клубов Барселоны. Он уже стоял в холле, натягивая на себя обувь и крутя на пальце ключи, когда его остановил сеньор Алехандро.
— Адам, подожди, — строго произнес отец, спускаясь по лестнице.
— Ты едешь отдыхать, а твоя жена снова остается дома? Ты женатый мужчина, твои одиночные гулянки окончены. Возьми Адель с собой, ей нужно привыкать к нашему кругу общения.
— Отец, я не хочу тащить её с собой, — тут же огрызнулся Адам, и его лицо перекосило от злости.
— Ей нечего делать в таких заведениях.
— Я тоже... я не хочу ехать, сеньор Алехандро, — тихо добавила я, надеясь избежать этого.
Мне было страшно оказаться с Адамом в шумном клубе. Но Алехандро Фернандес остался непреклонен. Он нахмурился и повысил голос, настаивая на своем:
— Я не спрашивал вашего желания. Адель, дитя мое, иди одевайся. Вы едете вместе, и это не обсуждается. Адам, учись ответственности.
Мне пришлось подчиниться. Спустя полчаса я спустилась в холло. Для этого вечера я выбрала черное облегающее платье до колен, которое сидело на мне как вторая кожа, подчеркивая, мою фигуру. Светлые волосы были распущены и красивыми волнами падали на плечи.
Когда мы приехали в роскошный клуб, нас тут же окружила золотая молодежь Барселоны — дружки Адама. Среди них отирались полуголые шлюхи, которые сразу же с визгом начали клеиться к парням. Но хуже всего было то, что за главным столиком уже сидела Адриана. Увидев Адама, она тут же запрыгнула к нему на колени, вешаясь на его шею. Один из дружков Адама — парень с сальным, мерзким выражением лица — уставился на меня очень противно, буквально раздевая взглядом. Остальные подонки, будучи уверенными, что я не знаю испанского, начали громко отпускать пошлые шуточки.
— Ого, Адам, а твоя русская жена ничего так, горячая! — хохотнул один из них на испанском, оглядывая мои ноги.
— Поделишься как-нибудь?
Внутри меня вспыхнула ярость. Откинув волосы назад, я посмотрела на них убивающим взглядом и на испанском жестко отчеканила:
— Закройте свои рты, пока я сама их вам не заткнула. И держите свои глаза при себе, если не хотите проблем.
Вся компания парней мгновенно заткнулась, удивленная моим идеальным языком. Адриана злобно прищурилась. Адам, которому было наплевать на меня, лишь откинулся на спинку дивана. Воспользовавшись моментом, двое его дружков бесцеремонно подсели ко мне с обеих сторон, нагло прижимая меня своими телами к кожаному дивану. Я похолодела от отвращения. Попыталась резко встать, дернулась, но у меня ничего не получилось — они крепко удерживали меня, блокируя все выходы. Я испуганно посмотрела на Адама, но мой муж просто расслабленно сидел напротив, обнимая Адриану, и с огромным удовольствием и усмешкой наблюдал за моим унижением. Ему нравилось, что меня выставляют вещью. Вдруг сквозь толпу к нашему столику быстрым, уверенным шагом подошел Энрике. Оказалось, он узнал от отца, что Адам утащил меня в клуб, и решил приехать, чтобы не оставить одну. Увидев, что творится за столом, Энрике мгновенно изменился в лице. Он со злостью схватил за шкирку одного подонка, а второго с силой толкнул в грудь, буквально отшвыривая их от меня в разные стороны.
— А ну пошли вон отсюда! Ублюдки, еще раз подойдете к ней — я вам головы разобью! — прорычал Энрике на испанском.
Он с глубоким презрением и яростью посмотрел на улыбающегося Адама, а затем быстро сел на диван рядом со мной, закрывая меня своим широким плечом. Энрике наклонился к моему уху и тихо, зашептал:
— Всё хорошо, Адель. Я подумал и пришел к тебе, чтобы не оставлять тебя одну среди этих гиен. Я рядом.
— Спасибо.
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Энрике был моим единственным спасением. Спустя десять минут он мягко улыбнулся мне:
— Я отойду буквально на минуту к бару, принесу тебе чистой воды. Сиди здесь, я быстро.
Он поднялся и скрылся в толпе. Стоило Энрике отойти, как тот самый мерзкий парень, который весь вечер раздевал меня взглядом, хищно улыбнулся. Он наклонился к расслабленному Адаму и тихо спросил на испанском:
— Слыш, Адам. Можно я заберу её? Поразвлекусь немного в VIP-комнате.
Адам лениво перевел на меня свой равнодушный, холодный взгляд. В его глазах не дрогнуло ни единого мускула. Он медленно, едва заметно... кивнул. Ему было абсолютно плевать, что со мной сделают.
Подонок торжествующе оскалился. Прежде чем я успела вскрикнуть, он мертвой хваткой вцепился в мое запястье, силой дернул на себя и грубо поволок сквозь беснующуюся толпу вглубь коридора, к закрытым VIP-комнатам. Я пыталась вырваться, упиралась каблуками в пол, но его хватка была железной. Он с грохотом затолкал меня в комнату с кожаным диваном и резко запер дверь.
— Отпусти меня, мразь! — закричала я, тяжело дыша и пытаясь отползти к стене.
— Заткнись, русская сука! — рявкнул он и с размаху влепил мне звонкую, сокрушительную пощечину.
От сильного удара моя голова откинулась назад, а на щеке мгновенно вспыхнул жгучий след. Паника накрыла меня с головой. Он навалился сверху, грубо прижимая меня к дивану, и его пальцы начали с треском расстегивать пуговицы на его собственной рубашке, обнажая грудь. Я зажмурилась, из моих глаз хлынули слезы чистого, ужаса... И в этот самый момент массивная дверь VIP-комнаты с оглушительным треском вылетела наружу.
На пороге стоял Энрике. Его лицо было бледным от ярости, а глаза полыхали таким бешеным огнем, что насильник от неожиданности испуганно отпрянул от меня. Не дав подонку опомниться, Энрике сделал стремительный шаг вперед. Он с силой перехватил его за шиворот, рванул на себя и с размаху впечатал его кулаком прямо в челюсть. Раздался глухой удар, парень отлетел к стене, но Энрике не остановился. Он слегка, но очень доходчиво избил этого придурка: нанес еще один мощный удар в живот, заставляя его согнуться пополам, и точным пинком свалил скулящего парня на пол. Тот остался лежать, зажимая разбитое в кровь лицо и хрипло дыша. Энрике резко развернулся ко мне.
— Адель! Адель... — его голос дрожал, когда он опустился передо мной на колени.
Я сидела на краю дивана, сжавшись в комок, и меня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга. По разорванному вороту платья и горящей от пощечины щеке градом катились слезы. Паника полностью парализовала меня — я была настолько напугана, что не могла вымолвить и слова, лишь судорожно ловила ртом воздух. Видя мое состояние, Энрике быстро расстегнул и снял с себя верхнюю рубашку, под которой осталась лишь простая майка. Он бережно, накинул её на мои дрожащие плечи, укутывая меня и скрывая разорванную ткань платья.
— Тихо, тише, маленькая моя, я здесь. Всё позади, — шептал он, аккуратно помогая мне подняться.
Мои ноги были ватными, и Энрике крепко обнял меня за талию, полностью удерживая мой вес на себе. Он повел меня на выход. Мы шли через весь грохочущий клуб, и Энрике вел меня гордо, уверенно, прямо перед всеми. Когда мы приблизились к нашему VIP-столику, музыка словно затихла для меня. Адам по-прежнему сидел на диване, обнимая Адриану, но стоило ему увидеть нас, как его мерзка ухмылка мгновенно стерлась. Адам резко выпрямился. Он во все глаза уставился на то, как его родной старший брат прижимает к себе его жену, укутанную в его же рубашку. В глазах Адама вспыхнула злость и уязвленное мужское эго. Он смотрел на нас невероятно зло, — Адам явно не ожидал, что Энрике зайдет так далеко, защищая его «ничтожество». Но Энрике даже не притормозил. Он окинул младшего брата уничтожающим, полным глубокого презрения взглядом , и вывел меня из этого проклятого клуба на свежий ночной воздух.