Глава 19: «Сквозь смех и слёзы»
Лира оглядела Райли, схватила Томаса за руку и, демонстративно фыркнув, ушла.
— Эй! А как же я? — крикнул Юн, вытянув руку вперед, но дверь захлопнулась до того, как Лира успела услышать его голос.
Барменша за стойкой горько вздохнула и, развернувшись спиной к залу, продолжила протирать бокалы.
— Ну вот, опя-я-ять!.. — запаниковал Юн, хватаясь за светло-каштановые волосы. — Она опять сказала какую-то грубость?
Райли повернулась, мрачно кивнула и вернулась к своему занятию.
И как вы думаете, что дальше сделал Юн? Пошел успокаивать Лиру, зная, что дело запахло жареным? Пошел за ней? Хотя бы проводил до дома? А вот и нет! Он устроился за стойкой и выдал:
— Ого, сколько посуды! Вам помочь?
Повисло гробовое молчание. Даже мужчина, что до этого грустно нависал над своим бокалом, затих.
Райли выгнула бровь, скептически посмотрев на парня.
— Э-эм… ладно?..
— УРА!!
*********************
— Я пойду домой, — сказал Томас, поправив очки на переносице. — Дождь собирается. Да и поздно уже.
И вправду: облака в полумраке ночи потемнели, спрятав луну и звезды. Небо затянуло тучами, которые грозно затрещали, напоминая о скорой грозе.
На землю упали первые тяжелые капли. Они падали на одежду, на волосы, но Лире было плевать. Она стояла у порога, отчаянно жалея о том, что произошло в баре. Серый асфальт быстро покрывался мокрыми пятнами, а неоновые вывески в этой темноте разгорались будто ярче прежнего.
«Зачем я сказала такую глупость?! — начала корить себя Лира. — Ну что я за дура?! Из-за собственных переживаний просто нагрубила приятному человеку. Она ведь вообще не виновата...»
Ей было невыносимо тяжело вспоминать прошлое, наполненное болью. Тогда у нее не было таких преданных друзей, как сейчас. Не было дома и того тепла, которое теперь ее окружало. Совершив трансгендерный переход, она хотела навсегда похоронить прежнюю жизнь и ненавидела любые напоминания о ней.
Но сегодня она поступила чересчур грубо и жестоко. Лира сама это понимала, и от осознания на душе становилось только паршивее.
Она сжала кулаки в рукавах кофты так сильно, что побелели костяшки. Злость на саму себя ударила в голову. Нервно, отчаянно вскрикнув, Лира со всей силы пнула жестянку из-под дешевой газировки. Банка с грохотом отлетела в сторону и сиротливо покачалась на мокром асфальте.
Лира всхлипнула. По щекам горько покатились слезы. Она не плакала уже два месяца, и это было настоящим рекордом. Но сейчас плотину просто прорвало. Вместе с рыданиями наружу выплескивалось все недовольство и гендерная дисфория, копившаяся внутри слишком долго. Горячие капли обжигали лицо, попадая на губы соленым привкусом, и Лира едва успевала утирать их мокрым рукавом. Еще немного — и она снова закроется в себе. Перестанет быть той Лирой, которую наконец принял этот мир.
В памяти вдруг вспыхнули счастливые моменты с Юном, и от этого стало еще больнее — словно разряд молнии прошелся и прогремел не по небу, а прямо по ее бьющемуся сердцу. Она вспомнила их первый поцелуй: не случайный, неловкий, а осознанный и совершенно новый, непохожий ни на что из ее прошлого.
Лира в последний раз мазнула рукавом по лицу и посмотрела на небо. Одежда промокла насквозь. Пора идти домой. Только бы Юна забрать… Интересно, почему он вообще так долго торчит в этом баре?
И тут послышался смех.
продуу