Глава 3
Громкий, издевательский хохот Пэнси Паркинсон прорезал шум ливня. Из-за поворота таверны показалась троица слизеринцев. Они накинули капюшоны, но их лица искажали презрительные ухмылки. Малфой шёл впереди, самодовольно засунув руки в карманы мантии.
— Ну надо же, какая трогательная сцена! — ядовито протянул Драко, останавливаясь в нескольких шагах от вас. — Нотт, ты теперь подрабатываешь благотворительностью для нищих? Решил обогреть пуффендуйскую сиротку?
— Посмотрите на неё, она же сейчас расплачется от счастья, что к ней прикоснулся чистокровный! — поддакнула Пэнси, брезгливо кривя губы. — Твои родители, наверное, копят каждый кнат, чтобы оплатить тебе поношенные учебники, а ты тут вешаешься на богатых парней? Какое убожество.
Каждое слово Паркинсон, подхваченное смехом Блейза, било прямо по живому. Твои самые глубокие страхи и комплексы по поводу бедности твоей семьи выставили на всеобщее обозрение. Ощущение жуткого стыда и унижения накрыло с головой.
— Отпусти… пожалуйста, Теодор, отпусти меня, — в панике зашептала ты, задыхаясь от слез.
Ты отчаянно попыталась вырваться из его объятий, упираясь ладонями в его грудь, чтобы сбежать, скрыться, провалиться сквозь землю. Ты не хотела, чтобы он видел твой позор, не хотела, чтобы из-за тебя над ним смеялись друзья.
Но Теодор не разомкнул рук. Наоборот, его хватка стала еще крепче, непреклоннее. Он буквально вжал тебя в себя, пряча твое лицо на своей груди и закрывая от их жестоких взглядов. Из твоих глаз хлынули новые, еще более горькие слезы, плечи судорожно заходили ходуном, и ты разрыдалась в полную силу, утыкаясь носом в его намокшую рубашку.
В этот момент лицо Теодора изменилось. В его темных глазах вспыхнула такая холодная, первобытная ярость, какой Малфой и остальные у него никогда не видели. Он медленно повернул голову к своим «друзьям», и от его взгляда Блейз мгновенно сделал шаг назад, стирая улыбку с лица.
Теодор медленно достал волшебную палочку, даже не ослабляя объятий, которыми держал тебя. Острие палочки уставилось прямо в переносицу Малфоя.
— Закройте свои рты. Все троя, — процедил Теодор сквозь зубы. Его голос был тихим, но в нем прозвучала такая опасная угроза, что даже дождь, казалось, стал тише. — Если я услышу еще хоть одно слово в её адрес — от любого из вас, здесь или в замке — вы горько пожалеете, что вообще родились на свет. Малфой, твоя семья не всесильна, и ты прекрасно знаешь, на что способен мой отец, если я попрошу его вмешаться.
Драко побледнел, его высокомерие как ветром сдуло. Он переглянулся с притихшей Пэнси, которая от страха вжала голову в плечи.
— И еще кое-что, — добавил Теодор, сильнее прижимая тебя к себе, чувствуя, как ты дрожишь от рыданий. — Она в тысячу раз лучше, чище и благороднее всей вашей компании. Проваливайте отсюда. Живо.
Слизеринцы, не проронив больше ни слова, поспешно развернулись и быстрым шагом направились обратно к Хогсмиду, оставив вас двоих наедине среди бушующего ливня.
Теодор убрал палочку в карман и, не говоря больше ни слова, резко наклонился. Прежде чем ты успела сообразить, что происходит, его сильные руки подхватили тебя под колени и спину. Он легко, словно ты ничего не весила, поднял тебя на руки и уверенным шагом направился в сторону замка сквозь стену проливного дождя.
Шок от его действий на секунду лишил тебя дара речи, но затем паника и стыд вспыхнули с новой силой. Ты вспомнила ядовитые слова Малфоя, представила, что будет, если вас двоих в таком виде увидит вся школа, и внутри всё перевернулось.
— Отпусти! Пожалуйста, отпусти меня! — отчаянно закричала ты, захлебываясь слезами.
Твои маленькие кулачки начали слабо, но часто колотить его по широкой груди. Ты пыталась вырваться, дергала ногами, но Теодор даже не покачнулся. Твоя мокрая мантия хлопала на ветру, а капли дождя больно секли лицо.
— Отпусти, Теодор, я сама дойду! Тебя же все высмеют! — твой голос сорвался на жалобный писк. — Весь Слизерин будет над тобой издеваться! Твоя репутация… из-за меня тебя возненавидят! Зачем тебе это? Отпусти меня, ну пожалуйста!
Ты колотила его, полностью раздавленная мыслью, что приносишь ему одни проблемы. Но Нотт лишь крепче перехватил тебя, прижимая к себе так сильно, что ты физически почувствовала стук его собственного сердца. Его кашемировый свитер, который он накинул тебе на голову, частично закрывал твое лицо от ветра, и парень упрямо шагал вперед, игнорируя твои удары.
— Пусть попробуют, — сквозь зубы процедил Теодор, даже не замедляя шаг. Он на секунду опустил взгляд на твое заплаканное, мокрое лицо. — Мне плевать на их мнение. И на Слизерин мне плевать. Единственное, что меня сейчас волнует — это то, что ты замерзла и едва стоишь на ногах. Так что сиди тихо и держись за мою шею, если не хочешь упасть в грязь.
Его тон был настолько властным, суровым и одновременно полным скрытой заботы, что твои силы окончательно иссякли. Кулаки замерли на его груди. Поняв, что спорить бесполезно, ты сокрушенно всхлипнула, спрятала лицо в изгибе его шеи и несмело обняла его руками, полностью отдаваясь ему.
Теодор уверенно миновал вестибюль, даже не повернув в сторону Больничного крыла или башни Пуффендуя. Вместо этого он целенаправленно спустился в прохладные, полумрачные подземелья. Когда ты поняла, куда он держит путь, твое сердце ушло в пятки. Вы остановились перед глухой каменной стеной, и Теодор глухим голосом произнес пароль гостиной Слизерина.
Стена отъехала в сторону. Парень проигнорировал удивленные взгляды нескольких студентов в зеленой форме и сразу понес тебя вверх по крутой лестнице — прямиком в спальню мальчиков шестого курса.
Внутри тебя поднялась новая волна паники. Ты никогда не была в комнатах парней, а уж тем более у слизеринцев! Разум затуманился от страха и неизвестности. Ты понятия не имела, что этот загадочный, непредсказуемый парень собирается делать с тобой за закрытыми дверями.
— Теодор, стой! Пожалуйста, отпусти меня! — взмолилась ты, испуганно сжимаясь в его руках. — Зачем мы здесь? Отпусти, мне нельзя тут находиться! Пожалуйста...
Он не ответил. Нотт толкнул плечом тяжелую деревянную дверь своей спальни и вошел внутрь. На одной из кроватей, окруженные обертками от сладостей, сидели Крэбб и Гойл. Увидев Теодора с мокрой, заплаканной пуффендуйкой на руках, они замерли с открытыми ртами.
— Нотт, ты чего творишь? — тупо уставился на вас Крэбб. — Кого ты притащил в нашу спальню? Малфой узнает — взбесится.
Теодор даже не удостоил их полноценным взглядом. На его лице появилась его привычная, высокомерная слизеринская маска, и он ядовито процедил:
— Если у вас двоих вместо мозгов не окончательно высохший пудинг, вы закроете рты и займетесь своими делами. А если Малфой захочет высказаться — пусть попробует прийти и сказать это мне в лицо. Свободны.
Крэбб и Гойл недовольно переглянулись, но, зная опасный характер Нотта, предпочли поспешно ретироваться из комнаты, громко хлопнув дверью.
Оставшись наедине, Теодор бережно опустил тебя на свою кровать. Слизеринские темно-зеленые простыни были идеально заправлены, а балдахин пах деревом и дорогим одеколоном. Ты сидела, сжавшись в комок, все еще дрожа от холода, и испуганно смотрела на него снизу вверх.
Теодор молча взмахнул волшебной палочкой. На тумбочке мгновенно появился фарфоровый чайник и чашка, от которой повалил густой, ароматный пар. Он налил горячий чай с травами, сел на корточки перед тобой и протянул чашку, заглядывая в твои испуганные глаза.
— Пей, — уже без капли недавней злости, очень тихо сказал он. — Это просто чай, успокойся. Я ничего тебе не сделаю.