12
Я влетела в лазарет. Мозг выхватывал картинку частями: грязные следы от обуви на полу, кровавая дорожка, несколько людей толпятся у кровати, госпожа Скальон с безвольно опущенными руками. Я не видела, кто лежит на койке, но внезапно и совершенно беспричинно мне стало страшно.
Чья же кровь на полу?
Взгляд пробежался по лицам и зацепился за Чонгука. Он стоял отдельно ото всех с точно таким же выражением лица, как у Джина. Маг посмотрел мне в глаза одну драгоценную секунду, а затем опустил взгляд. А я... я протиснулась к раненому.
На узкой кровати лазарета лежала одна из близняшек с окровавленным животом, а рядом на полу билась в истерике ее сестра. Ее истошный, душераздирающий вопль оглушал, ослеплял, разбивал склянки и пробирки.
И никто, никто в этой комнате не понимал, что у смертельно раненной девчонки еще есть шансы.
Я подлетела к кровати и распростерла ладони над телом.
– Ты-ы-ы!!! – захлебываясь слезами и злобой, прорычала истерившая близняшка.
– Все вон, – сказала я, не особенно надеясь на результат.
– Ты-ы-ы!!! – Глаза у девчонки засветились нехорошей магией.
И я даже успела подумать, что умереть от рук благодарных родственников пациента – это только я так могу вляпаться, как вдруг всех вымело из лазарета.
Вот прям взяло и вымело.
Пациентов – аккуратно вынесло на кроватях, а сочувствующих – кувырком.
В помещении остались лишь я, Чонгук и девушка с разодранным животом и тающим шансом на спасение.
– Лалиса? – неуверенно произнес темный, но я уже его не слышала. Я закрыла глаза и погрузилась в магию. Потребовался поток такой силы, что даже сквозь прикрытые веки пробивалось зеленое сияние.
Острые как бритва когти вспороли живот, задели кишки и требуху и, кажется, даже царапнули по позвоночнику. Не знаю, что за дар у близняшек, но в живучести ей не отказать. Магия звенела, магия кричала, магия лилась. Зализывая раны, очищая кровь, сращивая ткани.
Еще и еще.
Еще и еще.
Я чувствовала, как дрожат ноги, как от напряжения скрючивает пальцы, но не могла остановиться.
Не имела права.
По моим ощущениям, прошло не меньше часа, прежде чем я рухнула на приятно холодный пол без сил. На койке мирно посапывала вполне себе живая близняшка. Ее еще, правда, придется с неделю на ноги ставить, но жить будет. Даже рожать будет, чем я особенно гордилась. Чувство удовлетворения от выполненной работы было приятным и усыпляющим.
Впрочем, подремать мне не дали.
– Отпусти, – вяло возмутилась я.
– Всенепременно, – отозвался маг, прижав к себе покрепче. – Как только до комнаты донесу, так сразу.
– Это неприлично, – буркнула я, уткнувшись носом в его китель. От него пахло табачным цветом, усталостью и почему-то костром.
– Никто не узнает, – заверил Чонгук.
Ну, это он, конечно, сильно поднаврал. Узнали все. Во-первых, потому что дверь лазарета подпирал весь отряд Чонгука. Во-вторых, потому что близняшка Эмми вопила о кончине близняшки Элли так, что в половине замка вышибло окна. Дар у сестричек оказался голосистый. Себя они поэтично называли сиренами, в народе таких, как они, бесхитростно именовали банши.
В общем, когда на следующее утро я зашла в столовую, у темных чуть ли не истерика случилась вместе с эпилептическим припадком. Мне рукоплескали решительно все. Даже те, кто в процессе аплодисментов плевал себе под ноги.
– Ты говорил, что никто не узнает, – прошипела я, садясь за столик к Чонгуку и его команде.
– А ты думаешь, они так искренне рады тому, что я потаскал тебя на руках? – приподнял брови маг.
Я раздраженно передернула плечами и принялась ковыряться в тарелке. Нужно было хорошо есть, чтобы восполнить резерв, но эта каша с мясом уже стояла поперек горла. Хоть бы какой листик салата!
– Лалиса, у сообщества темных магов возник к тебе закономерный вопрос, – произнес Чонгук после непродолжительного молчания.
Я подняла взгляд на парня и поняла, что весь наш стол смотрит на меня. И смотрит как-то странно.
Парень помолчал, то ли подбирая слова, то ли нагнетая атмосферу.
– Целители умеют воскрешать? – наконец спросил он.
Я, конечно, ожидала странного вопроса, но не настолько же!
– Нет, конечно, что за чушь! – фыркнула я. – Просто наш дар позволяет кое-что побольше. Мозг живет без нормального кровообращения не больше шести минут. У целителя есть шанс успеть. У лекаря – нет.
Парень кивнул, а присутствующие заметно помрачнели. Настала моя очередь задавать дурацкие вопросы.
– Что случилось вчера?
Чонгук скривился.
– Да как обычно. Ночь, Туман, и какая-то дрянь пыталась перекусить каменный мост.
– Ого.
Я помолчала, побарабанив пальцами по столу. Мне не нравилось почти каждое слово в этой фразе. Особенно про перекусить каменный мост.
– Часто у вас так?
Чонгук не ответил, закидывая в себя безвкусную пищу.
– Бывает, – пожал плечами Намджун.
– Большие потери?
Темный паладин хмыкнул:
– Как думаешь, большие ли потери, если боевой факультет несет дежурство наравне со стражей замка?
Никак я об этом не думала, если честно. Более того, мне это даже странным не показалось. Мало ли какие тут у темных магов развлечения, может, у них национальная традиция такая – охотиться на живность Туманных чащ.
– В следующий раз я могу не успеть, – нахмурилась я.
– Все это понимают, Лалиса, – спокойно сказал Намджун.
И мне совершенно не понравилось его спокойствие.
– Почему... – я запнулась, пытаясь втиснуть в слова свои мысли.
Почему у вас нет нормальных лекарей? Почему нет нормальных войск? Почему нет нормального здания академии?
Потому что вы – темные маги, и весь мир вас все еще ненавидит, хотя отчаянно в вас нуждается. И это омерзительно.