13
Всю следующую неделю я ходила в мрачной задумчивости. Ежедневное посещение лазарета и чтение философских трактатов настроения мне не улучшали. В основном потому, что благодаря им я стала лучше понимать темных магов.
И я не была в большом восторге от этого нового знания.
В общем, когда Элли выпустили из лазарета, в голове моей созрело судьбоносное и совершенно безрассудное предложение.
– В какой комнате живет Чонгук? – спросила я вечером у Дженни, поразив ту до глубины души.
– А тебе зачем? – подозрительно спросила соседка.
– Поговорить хочу.
– Поговорить... – хмыкнула Дженни.
– Прекрати, – раздраженно проговорила я. – Ты не хуже меня знаешь, что твой брат помолвлен.
– Почти помолвлен, – поправила Дженни с поистине хищной улыбкой.
– Сути не меняет и к сути не относится, – отрезала я. – Так где он живет?
Девушка пожевала губами, размышляя, делиться ли со мной этой сокровенной тайной века или нет, но все же решилась:
– Комната девятнадцать. Но я бы на твоем месте туда не ходила.
– Меня его подружки не интересуют, – сухо заметила я. – Чисто деловой разговор.
– Ах, если бы подружки... – пробормотала Дженни.
Я сделала вид, что не услышала этого, и решительно отправилась к темному магу в лапы. Тьфу, на конструктивный диалог.
На мой короткий и требовательный стук дверь быстро распахнулась. Встречали меня полотенце на бедрах, голый торс, капающая на пол вода с густых золотых волос и искреннее изумление на лице Чонгука.
– Привет... – пискнула я, предательски краснея.
– Привет, – скрестил руки на груди демонолог, ничуть не смутившись.
– Кто там? – Из комнаты высунулась взлохмаченная голова Намджуна. Парень посмотрел на нас и издал глубокомысленное: – О...
Мы помолчали. Вода с Чонгука капала, я краснела, Намджун скалился.
– Ну я это... – Паладин покосился на друга. – Пойду, пожалуй.
– Куда? – не поняла я.
– Погулять, – широко улыбнулся Намджун.
– Ночью?
– Самое время!
– Так. – Я скрестила руки на груди. – Даже не вздумай. Я здесь по делу.
– Я так и понял, – кивнул паладин. – Вон Чонгук изо всех сил уже готов этим делом заняться.
– Намджун! – воскликнула я.
– Да все, все... – Парень поднял руки в беззащитном жесте и добавил: – Ухожу, ухожу.
Тут мое терпение лопнуло окончательно. Нет, я к ним с деловым предложением, а они издеваются!
Я развернулась и направилась к себе в комнату, рассерженно стуча каблучками по каменному полу. Дженни встретила меня понимающим хмыканьем, но, как воспитанная девушка, от комментариев воздержалась.
А спустя четверть часа в дверь вежливо постучали.
– К тебе, – не отрываясь от начертания каких-то пентаграмм в тетрадке, заметила Дженни.
– Угу, – согласилась я, продолжая прогрызаться через философский трактат.
И никто не поднялся со стула. В дверь еще раз вежливо постучали. У Дженни дрогнуло писчее стило, и она выдернула лист.
– Все еще к тебе, – сказала соседка, начав чертить заново.
– Угу, – не стала спорить я.
Мы еще немного посидели. Когда в третий раз постучали – вежливо, но крайне настойчиво, – и у Дженни в очередной раз не вышла пентаграмма, она зло выдрала лист и изорвала его на крошечные кусочки. Молча встала и рывком открыла дверь.
– Ну?! – рявкнула она.
– Привет, сестренка, – донесся миролюбивый голос Чонгука. – Как дела?
– Как тьма светла, – огрызнулась Дженни. – Чего тебе?
– Мне бы Лалису.
– Ее нет.
– Как это нет? – обалдел парень. – Вон же она, я вижу кусочек платья.
– Тебе кажется, – обрубила она и захлопнула дверь.
– Эй! – донеслось из коридора, а рассерженная Дженни вернулась в комнату и обратилась ко мне:
– Если он еще раз постучит, я натравлю на тебя суетолога, и он будет наводить суету всю ночь.
– Это шантаж, – вяло возмутилась я.
– Я темная, мне можно.
Пришлось горестно вздохнуть и открывать медитативно стучавшему в дверь Чонгуку.
– Привет! – жизнерадостно поздоровался он.
– Привет, – сухо ответила я.
– Ты приходила, – напомнил парень.
– Угу, – согласилась я. Действительно же приходила, не поспоришь.
– По какому-то делу, – напомнил маг, и я снова с ним согласилась:
– Угу.
– Ладно, мне действительно немного стыдно, – изволил покаяться Чонгук.
Я помолчала, парень помолчал, помолчали любопытные уши, приложившиеся к щелям в дверных проемах соседских комнат.
– И я проведу с Намджуном разъяснительную беседу, – добавил Чонгук.
– Угу, – ответила я, напоминая себе полуночную сову.
– Со мной разъяснительную беседу можешь провести ты, – предложил темный, заставив меня потерять свой грозный вид и тихонько фыркнуть.
– Вот видишь, ты уже улыбаешься, а это половина успеха, – уверенно заявил Чонгук.
– У меня нет сил с тобой препираться, поэтому перейдем к сути, – отрезала я пустую болтовню.
– Хорошо, – легко согласился темный маг. – Прогуляемся?
Я кивнула, и мы пошли по коридору во двор. Несинхронное хлопанье дверей подслушивающих студентов сопровождало нас до самой лестницы.
На улице был неприятный сумрак, время куриной слепоты. Я зябко поежилась – в горах температура прыгала сильнее. Чонгук накинул мне на плечи свой пиджак, в который я могла завернуться, как в плед, и подвел меня к покосившейся беседке, увитой давно высохшим плющом. Мы не стали заходить внутрь, хотя я с удивлением отметила идеальную чистоту в столь неопрятном месте.
– Я знаю, как уменьшить количество потерь и необратимых ранений на ближайший год.
Глаза мага хищно вспыхнули в сумерках, он даже подался чуть вперед.
– Мне нужно нести дозор вместе с вами.
– Исключено, – не раздумывая ответил Чонгук.
– Почему это? – возмутилась я.
– Ты – маленький безобидный целитель. Тебе не место в дозоре.
Уже не знаю, в какой раз в жизни я повторила эту фразу:
– Целитель не безобидный маг.
– Против других магов – может быть. Против ожившей зубастой флоры и выбирающейся поздороваться с белым светом фауны Туманов у тебя нет никаких шансов.
А то я не знаю. Но кто сказал, что маленький безобидный целитель будет кидаться на врага с бинтами наперевес?
– Я буду сидеть по эту сторону стены, – терпеливо принялась объяснять я. – В каком-нибудь оборудованном под нужды лекаря закутке. Буду защищена и рядом. Это лучше, чем бегать туда-сюда по замку.
– Категорическое нет, – Чонгук был непреклонен.
– Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! – возмутилась я. – Ты или поможешь сам, или я пойду к ректору!
– Ты не можешь спасти всех, Лалиса, – строго проговорил темный маг.
– Но я должна постараться, – уверенно возразила я. – К тому же это половина предложения.
– И какая же вторая? – приподняв бровь, спросил Чонгук.
– Я буду обучать студентов, несущих дозор, основам лекарского искусства.
– Но ты целитель, – не понял парень.
– Целитель – это дар, но базовое образование у нас всех лекарское. Иначе как бы мы знали, что исцелять?
– Это кажется разумным, – медленно проговорил Чонгук.
– Естественно, – раздраженно сказала я. – Но обучить можно не всех, и лекарь не заменит целителя. И пока нет хорошей замены, я должна быть максимально близко к зоне опасности.
– Это исключено, – уверенно проговорил Чонгук. – Тебе придется жить в казарме постоянно, дозор несут каждую ночь.
– Какое-то время, – согласилась я. – Но ненадолго. Основы ле́карства не такой обширный предмет.
– Курсы молодого лекаря – хорошо. Но на этом все.
Чонгук развернулся, обозначив, что разговор окончен. И я решилась на запрещенный, но действенный прием:
– Скольких вы уже похоронили, Чонгук? Скольких еще похороните, пока темные и светлые не договорятся о нормальном сотрудничестве? Ты готов терять близких? А ректор?
Парень повернулся всем корпусом. Глаза нехорошо светились, желваки ходили от злости.
– Ты можешь погибнуть, глупая девчонка, и я могу не успеть спасти тебя.
– Что со мной может произойти за такой толстой каменной кладкой? Если бы было что-то способное пробить стену, оно бы уже постучалось в ваши ворота.
Парень смотрел на меня неотрывно. Зло, напряженно, упрямо. Но я была права, и если он не полный идиот, то тоже это понимал.
Чонгук, к счастью, был демонологом. А среди них идиоты долго не живут. По крайней мере, так мне Дженни рассказывала.
– Ну хор-р-р-р-рошо, – процедил он сквозь зубы. – Но если ты высунешь свой хорошенький носик за ворота, я лично тебя верну в вашу целительскую академию.
– Договорились, – легко согласилась я. – Я же целитель, а не самоубийца.
– Что-то последнее время я в этом начинаю сомневаться, – пробурчал Чонгук.