27 глава
Феликс не знал, сколько времени прошло. Сознание возвращалось к нему рывками — то он проваливался в темноту, то выныривал на поверхность, слыша тишину, чувствуя боль. Его тело было разбитым. Каждая мышца ныла, кожа горела в местах, где пальцы альфов оставляли следы. Он чувствовал запах себя — молочный шоколад, смешанный с их запахами. Кофе, вишня, карамель, море, роса, цветы, арбуз. Они были повсюду. На его коже, на одежде, в воздухе.
Он лежал на кровати, смотрел в потолок и не двигался. Его тело было чужим. Он не чувствовал его. Только боль. Только пустоту.
Он не знал, сколько прошло времени. Часы? Дни? Он потерял счет. Он просто лежал и ждал. Ждал, когда боль утихнет. Ждал, когда сможет снова двигаться. Ждал, когда сможет снова думать.
Но мысли не возвращались. Только пустота.
---
Дверь открылась. Феликс не повернул головы. Он знал, кто это. Он чувствовал его запах. Кофе. Чан.
Чан вошел в комнату и остановился у кровати. Он смотрел на Феликса, на его неподвижное тело, на его пустые глаза. Его лицо было бесстрастным.
— Ты не ел, — сказал он, и его голос был ровным. — Ты не ел два дня.
Феликс не ответил. Он даже не моргнул.
Чан поставил поднос с едой на тумбочку и сел на край кровати.
— Ты должен есть, — сказал он. — Ты должен восстановить силы.
— Мне насрать, — сказал Феликс, и его голос был безжизненным. — Мне насрать на твою еду. Мне насрать на тебя. Мне насрать на всё.
Чан смотрел на него, и в его глазах мелькнула боль. Но он не показал ее. Он просто взял ложку и зачерпнул суп.
— Ты будешь есть, — сказал он, и его голос был твердым. — Даже если мне придется кормить тебя насильно.
Феликс усмехнулся. Слабо, почти незаметно.
— Ты уже сделал всё насильно, — сказал он, и его голос был тихим. — Что тебе стоит еще раз?
Чан замер. Его рука с ложкой застыла в воздухе. Он смотрел на Феликса, и в его глазах была борьба. Затем он опустил ложку.
— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он, и его голос дрогнул.
— Ты уже причинил, — сказал Феликс, и его голос был пустым. — Ты уже сделал это. И ты сделаешь это снова. Потому что ты не можешь контролировать себя. Потому что ты слабый.
Чан сжал кулаки. Он хотел сказать что-то, но не мог. Он просто встал и вышел из комнаты, оставляя поднос с едой нетронутым.
Феликс остался один. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Он не плакал. Он не чувствовал ничего. Только пустоту.
---
Прошел еще один день. Феликс наконец смог встать с кровати. Его тело болело, но он мог двигаться. Он дошел до ванной и встал под душ, позволяя горячей воде стекать по его телу. Он смотрел на следы на своей коже — синяки, царапины, укусы. Они были повсюду.
Он стоял под душем и не чувствовал ничего. Ни боли, ни злости, ни ненависти. Только пустоту.
Когда он вышел из ванной, он увидел, что в комнате кто-то был. Поднос с едой был заменен свежим. На стуле лежала чистая одежда. Альфы не вошли, но они позаботились о нем.
Феликс усмехнулся. Они думали, что забота залечит раны. Они думали, что еда и одежда заменят им то, что они сделали. Они ошибались.
Он оделся и вышел из комнаты. Он прошел по коридору, чувствуя, как его тело болит при каждом шаге. Он хотел увидеть их. Хотел сказать им, что они не победили. Хотел показать им, что он не сломлен.
Он спустился вниз. Альфы сидели в гостиной. Они подняли головы, когда он вошел. Их лица были напряженными, в глазах была тревога.
— Ты встал, — сказал Чан, и его голос был удивленным.
— Я встал, — сказал Феликс, и его голос был холодным. — Ты думал, что я сломаюсь? Ты думал, что я буду лежать в кровати и плакать?
— Нет, — сказал Хенджин, и его голос был мягким. — Мы знаем, что ты сильный.
— Я сильный, — сказал Феликс, и его голос стал жестче. — Я сильнее, чем вы думаете. Вы сделали это. Вы сделали больно. Но вы не сломали меня. Я не сломлен.
Он подошел к ним и остановился посреди комнаты. Его глаза горели холодным огнем.
— Вы думаете, что я прощу вас? — сказал он. — Вы думаете, что я забуду это? Я не забуду. Я никогда не забуду.
Чан встал и подошел к нему. Его лицо было спокойным, но в глазах была боль.
— Мы не просим прощения, — сказал он. — Мы знаем, что сделали это. Мы знаем, что это было неправильно. Но мы не жалеем. Потому что ты наш. Ты всегда был нашим.
Феликс усмехнулся.
— Я не ваш, — сказал он. — Я никогда не буду вашим.
Он развернулся и вышел из комнаты. Альфы смотрели ему вслед, и их сердца были полны боли. Они знали, что он не сдастся. Они знали, что он будет бороться до конца. Но они также знали, что они не отпустят его.
Потому что он был их. И они не могли жить без него.