21 глава
пиздец.. как будто феликс их никогда не полюбит.. ну всё 50 оттенков серого ждём хеппи энд
(я надеюсь я до него дойду)
———
Феликс сидел на полу среди осколков и скомканной одежды и ждал. Он знал, что альфы вернутся. Они не могли оставить без ответа его выходку. Он перешел черту — разбил посуду, разнес комнату, оскорбил их. Теперь они должны были показать ему, кто здесь хозяин.
Он был готов.
Дверь открылась через час. На пороге стояли все семеро альфов. Их лица были холодными, глаза горели гневом. Чан вошел первым и остановился перед Феликсом, глядя на него сверху вниз.
— Ты думаешь, что ты умный? — спросил он, и его голос был ледяным. — Ты думаешь, что если ты будешь разрушать все вокруг, мы отпустим тебя? Ты ошибаешься.
— Я не хочу, чтобы вы отпустили меня, — сказал Феликс, поднимаясь на ноги. — Я хочу, чтобы вы знали, что я не сдамся. Я буду бороться до конца.
— Ты уже проиграл, — сказал Чанбин, и его голос был жестким. — Ты просто не хочешь этого признавать.
— Я не проиграл, — усмехнулся Феликс. — Я только начал.
Чан шагнул к нему и схватил за запястье. Его хватка была сильной, почти болезненной.
— Ты хочешь наказания? — сказал он, и в его голосе послышалась угроза. — Ты его получишь.
Феликс усмехнулся, глядя ему прямо в глаза.
— Давай, — сказал он. — Покажи мне, на что ты способен, мудак. Я не боюсь тебя.
Чан не ответил. Он просто дернул Феликса за руку, заставляя его идти. Альфы окружили их, как конвой, и повели по коридору. Феликс не сопротивлялся. Он шел с высоко поднятой головой, улыбаясь. Он не покажет им страха.
Они привели его в комнату, где он никогда не был. Это был подвал. Холодный, сырой, с бетонными стенами. Внутри стоял деревянный стул и ничего больше. Свет падал от одной лампочки, висящей на проводе.
— Это твое новое место, — сказал Чан, отпуская его запястье. — Ты будешь здесь, пока не поймешь, что так нельзя.
Феликс огляделся и усмехнулся.
— Ты серьезно? — сказал он, и его голос был насмешливым. — Ты думаешь, что если запрешь меня в подвале, я сломаюсь? Ты смешон, Чан. Ты просто смешон.
— Заткнись, — сказал Хенджин, и его голос был резким. — Ты будешь здесь, пока мы не решим, что ты готов вести себя прилично.
Феликс посмотрел на него и усмехнулся.
— Я не буду вести себя прилично, — сказал он. — Я никогда не буду вести себя так, как вы хотите. Вы можете запереть меня где угодно, но я не сдамся.
Чан подошел к нему и придвинул стул.
— Садись, — сказал он, и его голос был приказом.
— Иди нахуй, — сказал Феликс, скрестив руки на груди.
— Я сказал, садись, — повторил Чан, и его голос стал жестче.
— А я сказал — иди нахуй, — ответил Феликс, глядя ему прямо в глаза.
Чан сжал челюсти. Затем он схватил Феликса за плечи и силой усадил на стул. Феликс попытался встать, но Минхо уже стоял за его спиной, прижимая его к стулу.
— Ты будешь сидеть здесь, — сказал Чан, закрепляя ремни на руках Феликса. — Ты будешь думать о том, что ты сделал. И когда мы решим, что ты готов извиниться, мы отпустим тебя.
Феликс усмехнулся.
— Я никогда не извинюсь, — сказал он. — Вы можете держать меня здесь до конца жизни. Мне насрать.
Чан посмотрел на него, и в его глазах мелькнула боль.
— Почему ты такой упрямый? — спросил он, и его голос дрогнул. — Почему ты не можешь просто принять то, что мы любим тебя?
— Потому что ваша любовь — это дерьмо, — сказал Феликс, и его голос был ледяным. — Вы украли меня. Вы заперли меня. И вы называете это любовью? Это не любовь. Это одержимость. И я ненавижу вас всех.
Чан смотрел на него. В его глазах была боль, но он сдержал себя.
— Мы будем ждать, — сказал он, разворачиваясь. — Мы будем ждать, сколько нужно.
Он вышел из подвала. Остальные альфы последовали за ним. Дверь закрылась, и в замке щелкнул ключ.
Феликс остался один в холодном, сыром подвале. Он сидел на стуле, привязанный ремнями, и чувствовал, как его тело начинает дрожать от холода. Но он не плакал. Он не показывал слабости. Он смотрел на дверь и улыбался.
«Вы думаете, что победили? — подумал он. — Вы ошибаетесь. Я не сдамся. Я не проиграю».
Он закрыл глаза и начал дышать глубоко. Он не будет показывать им слабости. Он будет ждать. Он всегда умел ждать.
Это был его способ выживать.