22 глава
Феликс не знал, сколько времени прошло. Часы? Дни? В подвале не было окон, только тусклая лампочка под потолком и бетонные стены. Холод проникал под кожу, заставляя мышцы дрожать. Он сидел на деревянном стуле, привязанный ремнями к ручкам, и не двигался. Он не пытался вырваться. Он просто сидел и ждал.
Его тело ныло от холода, зубы стучали, но он держал спину прямой. Он не позволит себе согнуться. Не позволит себе показать слабость. Он Ли Феликс, и он не сдается.
Дверь открылась. Вошел Чан. В руках у него был поднос с горячим супом и хлебом. Он поставил его на пол перед Феликсом.
— Ешь, — сказал он, и его голос был ровным. — Ты должен есть.
Феликс усмехнулся, хотя его губы дрожали от холода.
— Мне не нужна твоя еда, — сказал он, и его голос был слабым, но в нем чувствовалась сталь. — Мне не нужно твое гребаное сочувствие.
Чан присел на корточки перед ним. Его глаза были уставшими, но в них была решимость.
— Ты думаешь, что если будешь голодать, мы сдадимся? — спросил он. — Мы не сдадимся, Феликс. Мы будем кормить тебя, даже если нам придется вливать еду в тебя насильно.
— Попробуй, — усмехнулся Феликс. — Я бы хотел посмотреть, как ты это сделаешь. Ты слишком слаб, чтобы причинить мне боль.
Чан сжал кулаки, но сдержался. Он взял ложку, зачерпнул суп и поднес к губам Феликса.
— Открой рот, — сказал он, и его голос был низким.
— Пошел нахуй, — сказал Феликс, сжав зубы.
Чан смотрел на него. Затем он поднес ложку к своим губам, попробовал суп, и снова поднес к лицу Феликса.
— Он горячий, — сказал он. — Он вкусный. Ты будешь есть.
— Нет, — сказал Феликс, и в его голосе была насмешка. — Я не буду делать то, что ты хочешь. Ты можешь держать меня здесь до конца жизни. Мне насрать.
Чан опустил ложку и посмотрел на него долгим взглядом.
— Почему ты такой упрямый? — спросил он, и в его голосе послышалась усталость.
— Потому что я не собираюсь сдаваться, — сказал Феликс. — Я не ваша игрушка. Я не буду делать то, что вы хотите. Вы можете запереть меня, можете голодать меня, но я не сломаюсь.
Чан вздохнул и встал.
— Я вернусь через несколько часов, — сказал он. — Еда будет здесь. Если ты не съешь ее, я заставлю тебя.
— Попробуй, — сказал Феликс, усмехаясь. — Я бы хотел посмотреть, как ты это сделаешь.
Чан вышел из подвала, закрывая дверь. Феликс остался один. Он смотрел на поднос с едой, и его желудок урчал от голода. Он не ел уже несколько дней. Но он не сдавался. Он не будет делать то, что они хотят. Он не будет подчиняться.
Он закрыл глаза и попытался согреться. Холод проникал под кожу, и он начал дрожать сильнее. Но он не плакал. Не жаловался. Он просто ждал. Он всегда умел ждать.
---
Чан стоял в коридоре и смотрел на дверь подвала. Его лицо было напряженным, глаза горели болью.
— Он не ест, — сказал он, когда остальные альфы подошли к нему. — Он не ест уже третий день.
— Мы должны что-то сделать, — сказал Хенджин. — Он умрет, если продолжит голодать.
— Он не умрет, — сказал Чанбин. — Он просто проверяет нас. Он хочет посмотреть, как далеко мы готовы зайти.
— И что мы будем делать? — спросил Минхо. — Мы не можем отпустить его. Мы не можем причинить ему боль. Мы не можем заставить его есть.
— Мы подождем, — сказал Чан, и его голос был твердым. — Мы подождем, сколько нужно.
Альфы переглянулись. Они не знали, что делать. Они чувствовали себя беспомощными.
— Он сильный, — сказал Джисон. — Он сильнее, чем мы думаем.
— Да, — сказал Чан. — Именно поэтому мы любим его. Именно поэтому мы никогда не отпустим его.
---
Феликс сидел в подвале и чувствовал, как силы покидают его. Его тело дрожало от холода, голод сводил живот, и он начал чувствовать слабость. Но он не сдавался. Он смотрел на дверь и ждал. Он знал, что альфы вернутся. Они всегда возвращались.
Дверь открылась через несколько часов. Вошел Чан, а за ним — все остальные альфы. Они стояли на пороге и смотрели на него. На его бледное лицо, на его дрожащее тело, на его глаза, которые все еще горели вызовом.
— Ты должен есть, — сказал Чан, и его голос был мягким. — Ты умираешь, Феликс.
— Мне плевать, — сказал Феликс, и его голос был слабым, но в нем все еще чувствовалась сталь. — Я не буду есть.
— Тогда мы будем кормить тебя, — сказал Хенджин, и его голос был твердым. — Мы не позволим тебе умереть.
Они подошли к нему. Минхо взял его голову за подбородок, заставляя открыть рот. Чан зачерпнул суп ложкой и начал кормить его. Феликс сопротивлялся, но у него не было сил. Он чувствовал вкус супа на языке, и его тело предательски откликалось на еду.
— Прекрати, — прошептал он между глотками. — Прекрати, мудак.
— Нет, — сказал Чан, продолжая кормить его. — Мы не остановимся.
Когда тарелка опустела, альфы отошли от него. Феликс сидел на стуле, его тело дрожало, но в глазах все еще горел вызов.
— Вы думаете, что победили? — сказал он, и его голос был хриплым. — Вы ошибаетесь. Я не сдамся.
Чан посмотрел на него, и в его глазах была боль и надежда.
— Мы знаем, — сказал он. — Но мы тоже не сдадимся.
Они вышли из подвала, оставляя Феликса одного. Он сидел на стуле и чувствовал, как его тело начинает согреваться от еды. Он ненавидел это. Ненавидел себя за то, что его тело предало его. Но он также знал, что это была маленькая победа. Он все еще был жив. Он все еще боролся.
«Я не сдамся, — думал он. — Я не проиграю. Вы можете делать со мной что угодно, но я не сломаюсь».
И он улыбнулся. Холодной, ледяной улыбкой. Он был в клетке. Но он был свободен внутри. И это было все, что имело значение.