Чего он не знает

Поездка домой была невыносимой.

Джонатан ничего не говорил. Я тоже.

Тишина тяжело повисла между нами, густая от всего, что только что произошло, от всего, что ни один из нас не знал, как сказать.

Я просто смотрела в окно, наблюдая, как размываются уличные фонари, в груди было тесно, горло горело, всё тело всё ещё дрожало от всего этого.

Я солгала ему.

Я предала его.

И ради чего?

Ради кого-то, кто даже не мог сказать, что я для неё значу.

Когда мы въехали на подъездную дорожку, я не стала ждать, пока он что-то скажет — я просто вышла, прошла прямо внутрь и направилась сразу в свою комнату.

Как только дверь за мной закрылась — я разбилась.

Я рухнула на кровать, вцепившись в простыни, и первый всхлип вырвался из меня прежде, чем я успела остановить его.

Я была глупой.

Я отдала ей всё — своё доверие, своё тело, своё сердце — а она стояла молча, когда это было важнее всего.

Она могла касаться меня так, как никто никогда не касался.

Она могла шептать мне на ухо самые грязные вещи, говорить, как сильно она меня хочет —

Но когда у неё был шанс сказать, что я ей небезразлична, что я не просто очередное тело, очередной опыт, очередная забавная маленькая игра —

Она ничего не сказала.

Я была такой грёбаной дурой.

---

Тихий стук в мою дверь, и я едва нашла в себе силы поднять голову.

«Джулс, — голос Джонатана был мягче теперь, почти осторожным.

Я не могла ответить. Я разваливалась на части.

Дверь скрипнула, и я почувствовала, как кровать прогнулась, когда он сел рядом со мной.

Я повернулась к нему, и всё.

Я упала в его объятия, полностью разбитая, слёзы, которые я сдерживала так долго, наконец полились рекой.

Джонатан крепко обнял меня, одной рукой придерживая затылок, другой медленно, успокаивающе гладя по спине.

«Прости, — выдохнула я, вцепившись пальцами в его рубашку как в спасательный круг.

«Эй, эй, — прошептал он, притягивая меня ближе. — Всё в порядке. Я просто... я просто хочу, чтобы ты была в порядке».

Я покачала головой, потому что я не была. Я не была в порядке.

Я впустила её.

Я доверилась ей.

А она позволила мне упасть одной.

---

Мой телефон завибрировал на тумбочке.

Мне не нужно было смотреть. Я знала, кто это.

Билли.

Я уставилась на него, в груди было тесно, дыхание дрожало — но я не пошевелилась.

Джонатан сидел на краю моей кровати, внимательно глядя на меня, будто ждал, что я снова сломаюсь.

Телефон снова завибрировал.

Я перевернула его экраном вниз.

Джонатан выдохнул. «Ты собираешься ответить?»

«Нет». — Мой голос был хриплым, едва слышным шепотом.

Он посмотрел на меня секунду, затем подался вперёд, опершись локтями на колени. «Джулс... просто скажи мне. Что, чёрт возьми, случилось?»

Я выдохнула, истощённая, пальцы теребили одеяло.

И затем — я рассказала ему всё. Первый поцелуй. Как всё началось. Тайные ночи, украденные моменты, то, как она заставляла меня чувствовать себя единственным человеком в мире.

Как я влюбилась в неё, даже не осознавая этого.

Как я отдала ей всё.

И как, когда это было важно, когда Джонатан стоял там, требуя ответов, она ничего не сказала.

Джонатан сидел совершенно неподвижно, пока я выплёскивала всё это, его выражение менялось с каждым словом — гнев, разочарование, боль — пока наконец не осталась только грусть.

Когда я закончила, он провёл рукой по лицу, медленно выдыхая.

«Господи, Джулс».

«Я знаю, — прошептала я.

Он помолчал мгновение, и когда наконец заговорил, его голос был мягче.

«Она тебе действительно нравится, да?»

Я почувствовала, как горло сжалось.

«Это не важно».

«Важно». — Он встретил мой взгляд, его выражение было серьёзным. — «Это важно, если она сделала тебе больно».

Я с трудом сглотнула, в груди было больно.

«Она не делала мне больно». — Это было ложью, и мы оба знали это.

Джонатан вздохнул, покачав головой. «Джулс, мне плевать на всё дерьмо, которое Билли обычно вытворяет, но ты? — Он указал на меня, его голос был полон чего-то сырого. — Ты не заслуживаешь того, чтобы быть чьей-то грёбаной игрой».

Я знала это.

Знала.

Но это не делало боль меньше.

---

Следующие несколько недель были... тихими.

Слишком тихими.

Я игнорировала каждый звонок, каждое сообщение от Билли.

Она пыталась — о, она пыталась.

Она оставляла голосовые сообщения, отправляла сообщения, даже приходила в больницу однажды, но я всегда была слишком занята, слишком недоступна, слишком не желала слышать любые её оправдания.

Джонатан?

Он полностью отрезал её.

В первые несколько дней после всего произошедшего он был в чистой ярости — злым так, как я никогда раньше не видела.

Билли тоже писала ему, пытаясь объясниться, но он каждый раз оставлял её сообщения непрочитанными. «Она для меня мертва, — пробормотал он однажды вечером, когда я зашла на кухню. — Мне не нужны фальшивые друзья в моей жизни».

Я не ответила.

Потому что что я могла сказать?

Я не могла защищать её.

Она стояла там, молча, когда я нуждалась в ней больше всего.

Поэтому я позволила Джонатану злиться.

Потому что хотя бы его гнев защищал меня.

И, возможно — просто возможно — мне тоже нужно было оставаться злой.

---

Раздался стук в дверь.

Я вздохнула, заставляя себя подняться с дивана, и открыла дверь, обнаружив там Финнеаса.

«Привет, — сказал он, предлагая маленькую, почти нерешительную улыбку.

«Привет».

Он вошёл, снимая куртку.

«Джонатан пригласил меня на ужин».

Я кивнула, закрывая за ним дверь, когда он направился к дивану, устраиваясь рядом со мной.

Мгновение никто из нас не говорил.

Тишина была тяжёлой, густой от всего, что мы оба знали, но о чём ещё не говорили.

Наконец он заговорил.

«Я слышал, что случилось».

Я медленно выдохнула, глядя на свои руки. «Да».

Он откинулся назад, внимательно наблюдая за мной, будто подбирал следующие слова.

«Она в ужасном состоянии, Джулс».

Я вздрогнула, внутри всё скрутило.

Я открыла рот, но он перебил меня.

«Нет, просто — послушай меня». — Он вздохнул, покачав головой. — «Билли не занимается этой штукой с любовью. Она никогда не занималась».

Я с трудом сглотнула, продолжая молчать.

«Но с тобой? — Он подался вперёд, опершись локтями на колени. — С тобой она открылась так, как я никогда раньше не видел. Она впустила тебя. И теперь она полностью, блядь, разрушена тем, что в тот момент, когда нужно было сказать это, она просто застыла».

Я сжала челюсть, заставляя себя дышать.

«Она ненавидит себя за это, — продолжил Финнеас, его голос стал мягче. — Она знает, что облажалась. И она думает, что потеряла тебя навсегда».

Я не знала, что сказать.

Я с трудом сглотнула, горло сжалось, в груди болело так, как я не была готова признать. «Она думает, что потеряла меня?» — сказала я, мой голос был тише, чем я хотела.

Финнеас кивнул, внимательно глядя на меня. «Да. И, честно? Наверное, так и есть».

Это заставило моё сердце пропустить удар, но я ничего не сказала.

«Слушай, — вздохнул он, подаваясь вперёд, опираясь локтями на колени. — Я здесь не для того, чтобы говорить тебе, что делать. Билли облажалась. Сильно. И я понимаю, Джулс — правда понимаю. Ты ей ничего не должна после того, что случилось».

Я уставилась на свои руки, чувствуя тяжесть его слов.

«Но я тоже знаю её, — продолжил он. — Лучше, чем кто-либо. И я знаю, что она была несчастна. Не просто грустна — полностью, блядь, разбита этим. Тобой. Тем, что она стояла там как грёбаная идиотка, когда должна была просто что-то сказать».

Я фыркнула, покачав головой.

«Дело не только в том, чтобы сказать что-то, Финнеас. Дело в том, что это значит». — Я резко выдохнула, заставляя себя посмотреть на него. — «Если она не могла сказать это тогда, откуда мне знать, что она вообще когда-нибудь скажет?»

Он медленно кивнул, будто ожидал этого.

«Ты не знаешь, — признал он. — Но я знаю, что она никогда так не переживала ни из-за кого. Никогда. И поверь мне, я видел, как она на тебя смотрит, Джулс. Если это не по-настоящему, то я не знаю, что, чёрт возьми, вообще реально».

У меня сжалось в груди. Я ненавидела, как сильно хотела верить в это.

Но я также ненавидела, как сильно этого всё ещё было недостаточно.

«Это не меняет того, что она сделала, — прошептала я. — Или того, что она не сделала».

Финнеас снова кивнул, понимая.

«Нет, не меняет, — согласился он. — Но, возможно... просто возможно... это изменит то, что она сделает дальше».

Я почувствовала, как горло зажгло, сердце билось громче, чем мне хотелось.

Но я всё ещё не знала, могу ли рискнуть.

---

Джонатан опустился на диван, потянувшись со вздохом.

«О чём вы говорите?» — спросил он, не подозревая о густом напряжении, всё ещё висящем между мной и Финнеасом.

Я не ответила.

Финнеас просто откинулся назад, прочистив горло.

«Ни о чём важном».

Джонатан приподнял бровь, взглянув между нами. Он не был глупым — он мог сказать, что что-то происходит.

Но, к счастью, он отпустил это.

«Еда почти готова, — сказал он вместо этого, проведя рукой по лицу. — Решил сделать перерыв, чтобы не сжечь дом, и посмотреть, что вы двое замышляете».

Я заставила себя тихо рассмеяться, благодарная за смену темы, но мой разум всё ещё был зациклен на словах Финнеаса.