Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Любовник
Момент всё ещё висел в воздухе, густой и почти удушающий, когда —
Заиграл телефон Билли.
Она драматично вздохнула, доставая его из кармана худи, едва взглянула на экран, прежде чем ответить.
«Да, чувак?»
Я слышала голос Джонатана на другом конце, слегка приглушённый, но достаточно громкий, чтобы я разобрала большую часть.
«Просто проверяю. Как дела?»
Билли слегка усмехнулась, бросив на меня быстрый взгляд, прежде чем ответить.
«О, знаешь. Нормально».
Я закатила глаза, притворяясь, что сосредоточена на клавишах пианино, но чувствовала её взгляд на себе.
«Круто-круто, — сказал Джонатан. — Слушай, мы тут подумываем пойти в клуб. Ты с нами?»
Билли даже не задумалась.
«Не, я в порядке, чувак, — сказала она, откидываясь на скамейку пианино, абсолютно расслабленная. — Я просто останусь здесь, если норм».
На том конце повисла пауза.
А затем Джонатан просто сказал: «Да, конечно. Увидимся позже, Би».
«Пока», — пробормотала Билли, повесила трубку и бросила телефон на стойку.
Она потянулась руками вверх, совершенно невозмутимая, будто только что решила остаться на ночь здесь, даже не задумываясь об этом дважды.
Я сглотнула, заставляя свой голос звучать нормально.
«Значит, ты остаёшься?»
Билли повернулась ко мне, слегка усмехаясь.
«Похоже на то».
И вот так просто напряжение вернулось.
Я встала, нуждаясь в том, чтобы создать немного пространства, нужно было привести мысли в порядок.
Но прежде чем я успела сделать хоть шаг, голос Билли остановил меня.
«И куда это ты собралась?»
Я повернулась, приподняв бровь. «Эм, приготовить тебе гостевую комнату?»
Билли небрежно махнула рукой, облокотившись на пианино так, будто у неё было всё время мира. «Это подождёт. Я с тобой ещё не закончила».
Я вздохнула, уже зная, что пожалею об этом.
«Билли, что теперь?»
Её усмешка была чистым озорством. «Ты, моя дорогая Джулс, не покинешь эту скамейку, пока не сыграешь "Колёса у автобуса"».
Я издала настоящий стон, потирая лицо. «Ты шутишь».
«Нет».
«Билли, я медицински неспособна играть на пианино».
«И всё же ты это сделаешь».
Я драматично вздохнула, но всё равно села обратно, покачав головой. «Я тебя ненавижу».
«Неправда, — сказала Билли, усмехаясь, поправляя мои пальцы на клавишах. — Ладно, начнём с начала».
---
То, что, как я думала, будет пятью минутами пытки, превратилось в часы, в течение которых Билли пыталась (и безуспешно) научить меня играть самую лёгкую песню на планете.
Это было унизительно.
Это было бесильно.
Но это было также... так весело.
Каждый раз, когда я коверкала ноту, Билли драматично стонала, уронив голову на клавиши.
«Джулс, это было БОЛЬНО».
«Заткнись, я пытаюсь!»
«Пытаешься убить меня? Потому что это срабатывает».
Мы смеялись, пока не могли дышать, разочарование превращалось во что-то лёгкое, простое, непринуждённое.
Я снова ошиблась, и Билли притворилась, что падает на скамейку, схватившись за грудь, будто была ранена.
«Я не могу. Я ухожу на пенсию. Моя карьера окончена».
«О боже, ты такая драматичная».
«Ты буквально совершаешь преступления против музыки».
«Я так тебя ненавижу».
«Неправда».
Я закатила глаза, но она не ошиблась.
А затем, наконец —
После того, сколько там было попыток, одному богу известно —
Я сыграла мелодию от начала до конца.
Это было медленно, неуклюже, едва проходимо — но я сделала это.
Билли вскинула руки, будто я только что выиграла «Грэмми».
«Господи, она сделала это!»
Я рассмеялась, уронив лоб на пианино.
«Это было самое мучительное, что я когда-либо делала».
«Но ты выжила, — сказала Билли, усмехаясь, оперев подбородок на руку и глядя на меня. — Горжусь тобой, вундеркинд».
Я подняла голову, изображая драматичный поклон. «Спасибо, спасибо».
Билли рассмеялась, потянулась руками вверх, а затем глубоко зевнула.
«Ладно, — пробормотала она, голос стал мягче, менее дразнящим, — я, кажется, официально мертва».
Я восприняла это как сигнал наконец сбежать.
Я встала, потягиваясь. «Ладно, пошли. Я приготовлю тебе гостевую».
На этот раз она не спорила.
И когда я исчезла в коридоре, я не могла избавиться от ощущения, что эта ночь была чем-то особенным.
---
Я вошла в гостевую комнату и начала застилать кровать.
Я только закончила взбивать последнюю подушку, когда мой телефон завибрировал на тумбочке.
Я вздохнула, взяла его и увидела имя Нейта на экране.
«Привет, — ответила я, стараясь звучать нормально, будто меня не разрывало на части последние несколько часов.
«Привет, Джульетта, — голос Нейта был тёплым, лёгким, таким же, как всегда. — Просто хотел сказать, что я очень хорошо провёл время сегодня».
«Я тоже, — сказала я, усаживаясь на край кровати.
«Хорошо, — сказал он, и я слышала улыбку в его голосе. — Так, я подумал... третий раз — счастливый, правда? Как насчёт ещё одного свидания?»
Наступила небольшая пауза — достаточно долгая, чтобы мой мозг начал всё переосмысливать.
Но вместо того, чтобы обрабатывать свои чувства, я сделала то, что делала всегда — выбрала самый лёгкий вариант.
«Конечно», — сказала я.
«Отлично, — сказал Нейт. — Я придумаю что-нибудь весёлое. Напишу тебе».
«Звучит хорошо», — пробормотала я.
Мы попрощались и повесили трубку.
Я выдохнула, засовывая телефон в карман худи.
И вот тогда я увидела её.
Билли.
Стояла в дверях, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и смотрела на меня.
«Возлюбленный?» — спросила она, её голос лёгкий, дразнящий, но что-то в её выражении лица таким не было.
Я резко выдохнула.
«Билли, не надо».
Она не послушалась. Конечно, нет. Вместо этого она прошествовала в комнату, совершенно невозмутимая, и рухнула на кровать.
«Я просто не понимаю». Она потянулась руками вверх, уставившись в потолок. «Он скучный».
Я закатила глаза, повернувшись к ней. «Он не скучный».
«Скучный, — сказала она ровно, затем повернула голову, чтобы посмотреть на меня. — И ты это знаешь».
Я скрестила руки, отказываясь сдаваться. «Какое тебе вообще дело?»
«Потому что я запуталась, Джулс, — сказала она, драматично взмахнув рукой. — Тебе явно не весело с ним. Я имею в виду, да ладно, это очевидно. Так в чём дело? Что такого особенного в мистере Зоопарке?»
Я фыркнула, сев на край кровати. «Он милый».
Билли фыркнула. «Милый звучит скучно».
«Милый — это приятно», — поправила я.
«Милый — это безопасно».
Я прищурилась на неё, но прежде чем успела возразить, Билли схватила подушку и запустила её в меня.
Она шлёпнула меня по плечу и отскочила на пол.
Я уставилась на неё, открыв рот. «Ты только что —»
«Что?» — усмехнулась она, совершенно не раскаиваясь.
Итак, естественно, я схватила подушку и запустила обратно в неё.
Она попала ей прямо в лицо.
«О, ты покойница», — пробормотала она, дико усмехаясь, и схватила другую.
И вот так просто началась настоящая подушечная битва, мы смеялись так сильно, что я едва могла дышать.
Билли набросилась на меня, прижав меня к кровати, схватив меня за запястья, обе мы были бездыханными, запутавшись в простынях и подушках, её лицо в дюйме от моего.
Смех затих.
Энергия изменилась.
Её глаза впились в мои, её дыхание было горячим на моей коже, её тело всё ещё прижимало меня, удерживая на месте.
Всё в моём теле горело.
А затем голосом, таким низким, что дрожь пробежала прямо по позвоночнику, она прошептала:
«Возлюбленный заставляет тебя чувствовать себя так?»
Я судорожно вдохнула, мои пальцы вцепились в простыни.
Прежде чем я успела хотя бы попытаться ответить, её губы коснулись моей шеи — мягко, медленно, дразняще — а затем она слегка прикусила.
Я выругалась себе под нос, моя спина выгнулась прежде, чем я успела остановиться.
Билли темно усмехнулась, поцеловав то место, которое только что укусила, и прошептала: «Он заставляет твой пульс сходить с ума?»
Я всё ещё не ответила.
Я не могла.
Потому что она уже знала.
Билли отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, слегка усмехаясь, её пальцы скользнули вниз по моей руке.
«Я так и думала», — пробормотала она.
А затем —
Она поцеловала меня.
Крепко.
Отчаянно.
Будто она сдерживалась слишком долго и наконец решила перестать бороться с этим.
Я растворилась в этом, мои руки вцепились в ткань её худи, притягивая её ближе, нуждаясь в ней ближе.
Билли мягко застонала в мои губы, углубляя поцелуй, её руки сжали мою талию, мои бёдра, везде.
«Я хочу тебя, — прошептала она в мои губы, её голос низкий, хриплый, наполненный чем-то, что я не могла назвать.
А затем её губы переместились к моей челюсти, к моей шее, оставляя горячие, влажные поцелуи, спускаясь вниз.
«И ты хочешь меня, — прошептала она между поцелуями, её руки скользнули под мой топ, её ногти легко царапали мою кожу.
Я не спорила.
Я не могла.
Потому что каждый дюйм меня кричал о ней.
Я потянула её худи, стягивая его через голову, и она усмехнулась в мои губы, прежде чем снова поцеловать меня.
Её руки скользнули под мой топ, поднимая его, через голову, бросая куда-то позади нас.
Мой живот бешено затрепетал, когда её губы двинулись ниже, целуя мою ключицу, мои рёбра, мой живот.
Она достигла пояса моих шорт, пальцы дразняще играли с пуговицей, возясь с ней.
А затем — она остановилась.
Она посмотрела на меня, её голубые глаза тёмные, вопросительные, осторожные.
«Ты уверена?» — прошептала она.
Я не колебалась.
«Да».
Я приподняла бёдра, молча давая ей разрешение, и она медленно стянула их, её пальцы скользили по моей коже так, что у меня перехватывало дыхание.
Ткань упала на пол, быстро за ней последовали мои трусики.
Я была голой. Полностью голой перед ней.
Но я не чувствовала себя обнажённой.
Я чувствовала себя желанной.
Глаза Билли прошлись по мне, её дыхание слегка перехватило, и она издала тихий, почти разрушенный шёпот:
«Блядь, Джульетта».
Жар разлился в моём животе от того, как она произнесла моё имя, от того, как она смотрела на меня, будто никогда не видела ничего более опьяняющего.
Она поцеловала меня на пути обратно вверх по моему телу — медленно, целенаправленно, не торопясь, будто хотела смаковать каждую секунду.
Её губы снова нашли мои, и как раз когда я подумала, что не выдержу этого невыносимого ожидания —
Её пальцы скользнули между моих бёдер.
Я ахнула, моё тело инстинктивно выгнулось навстречу её прикосновению, мой застрял где-то между стоном и мольбой.
Она начала медленно, двигаясь маленькими идеальными кругами, её прикосновение было ровно таким, чтобы послать волну жара сквозь меня.
«Билли —»
Она промычала что-то у моей шеи, её губы оставляли дорожку вдоль моей челюсти, вниз к ключице, оставляя мягкие, влажные поцелуи.
«Ты такая чувствительная, — пробормотала она, её голос был наполнен чем-то почти самодовольным, будто ей нравилось видеть, как я распадаюсь под ней.
Я едва могла осознать что-то, кроме того, как она касалась меня, каждый нерв в моём теле горел.
Как раз когда я подумала, что могу полностью потерять себя, она сместилась, её пальцы дразняще скользнули ниже, исследуя, пробуя, ожидая.
Но затем —
Я напряглась, дыхание перехватило, и я едва смогла прошептать: «Будь осторожна».
Она мгновенно замерла, подняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
Её выражение смягчилось, и она изучила моё лицо, читая каждую невысказанную мысль.
«Кто-нибудь когда-нибудь...?» — спросила она, голос стал ниже, осторожнее.
Я просто покачала головой, мои щёки горели.
Секунду она ничего не говорила.
А затем она наклонилась и глубоко поцеловала меня, её рука нежно гладила мою щёку, будто она хотела, чтобы я чувствовала только безопасность, желание, нежность.
«Я справлюсь, — прошептала она в мои губы.
А затем — медленно, осторожно — она скользнула пальцем внутрь меня.
Я издала дрожащий вздох, мои пальцы впились в её плечи, моё тело привыкало к ощущению.
«Просто дыши, — пробормотала она, целуя мою челюсть, двигаясь медленно, позволяя мне задавать темп.
Она была нежной, её прикосновение осторожным, будто она запоминала каждый звук, каждую реакцию, изучая, что именно мне нужно.
И вскоре — колебания растаяли.
Новое чувство захватило меня.
Что-то неоспоримое. Всепоглощающее. Затягивающее.
Я выгнулась под ней, моё дыхание срывалось отчаянными маленькими вздохами, и губы Билли изогнулись в маленькой, довольной усмешке.
«Вот так, детка, — пробормотала она, её губы коснулись моего уха.
Она вела меня через это, её голос мягкий, ровный, шепчущая моё имя, будто это было единственное слово, которое она знала.
Всё размылось в чистое ощущение — жар, движение, Билли.
И когда я наконец перешагнула грань, я ахнула её имя, моё тело дрожало под ней, и она держала меня, переживая каждую последнюю волну, отказываясь отпускать.
И когда я наконец спустилась вниз, когда моя грудь вздымалась неровными вдохами, я поняла кое-что.
Я никогда не хотела, чтобы она отпускала меня.
Комментарии