Чего он не знает

Я всё ещё сидела за кухонной стойкой, ноутбук открыт, притворялась, что сосредоточена на своих заметках, хотя мой мозг всё ещё застрял на последних словах Билли.

«Вообще-то, да».

Я медленно выдохнула, постукивая ручкой по столешнице, пытаясь отогнать эти мысли.

Звуки шагов и смеха наполнили дом, когда компания зашла с заднего двора — полотенца на плечах, волосы ещё влажные после бассейна.

«Ладно, кто хочет ужинать?» — спросил Джонатан, хлопнув в ладоши.

Остальные одобрительно загудели, и я уже поняла, к чему всё идёт.

Джонатан повернулся ко мне.

«Джулс, пойдём с нами».

«Не, я в порядке», — сказала я, даже не поднимая взгляда от ноутбука.

«О, да ладно, — застонал он. — Ты просидела здесь весь вечер. Тебе нужно выйти из дома».

«Я занята», — пробормотала я, неопределённо указывая на свои записи.

«Ты всегда занята».

«Потому что у меня есть дела».

«И всё же, — усмехнулся он, — ты каким-то образом умудрилась освободить расписание для Нейта».

Я сверкнула на него глазами, пальцы сжали ручку сильнее.

«Отвали».

Джонатан рассмеялся, явно не воспринимая намёк, и повернулся к Билли.

«Билли, поддержни меня тут».

Я почувствовала взгляд Билли на себе, но всё ещё отказывалась поднимать голову.

«Вообще-то, — сказала Билли, слегка потягиваясь, — я как бы устала. Думаю, я останусь и составлю Джульетте компанию».

Я наконец подняла взгляд, и у меня внутри всё перевернулось.

Что?

Джонатан наклонил голову, удивлённый. «Подожди, серьёзно?»

Билли пожала плечами. «Да. Не оставлять же её одну, правда?»

Джонатан посмотрел на нас обоих, обдумывая это, затем одобрительно кивнул. «Это действительно очень мило с твоей стороны, Билли».

Я чуть не закатила глаза.

Мило.

Ага.

Ну да, одно из слов.

«Ладно, наслаждайтесь вашим вечером ботанов», — поддразнил Джонатан, бросив полотенце на стул и направляясь к двери с остальными.

Один за другим они исчезли в ночи, оставив дом в жутковатой тишине.

И вот так просто —

Я осталась наедине с Билли.

Билли, которая всё ещё стояла у стойки, скрестив руки, и смотрела на меня так, будто точно знала, что только что сделала.

Я сглотнула, сильнее сжав ручку, заставляя себя вести себя нормально.

«Итак, — сказала она медленно, — только ты и я сегодня ночью, да?»

Мой пульс подскочил.

Я не ответила.

Я просто один раз кивнула, притворяясь, что сосредоточена на ноутбуке, притворяясь, что всё моё тело не было в состоянии повышенной готовности.

Билли улыбнулась.

«Наверное, нам стоит найти способ развлечься».

«Перестань, Билли».

Она приподняла бровь, усмехаясь. «Ладно».

И затем, к моему абсолютному ужасу, она отодвинула стул рядом со мной и села, опираясь локтями на стойку, будто действительно собиралась устроиться здесь на ночь.

«Итак, — сказала она, усмехаясь так, будто только что выиграла что-то, — расскажи, что ты изучаешь».

Я драматично вздохнула, потирая виски. «Тебя это не волнует».

«А теперь волнует», — сказала она легко. «Впечатли меня, медсестра».

Я закатила глаза, но не смогла сдержать маленькую улыбку.

«Ладно. Я читаю о заживлении ран».

Билли наклонила голову. «Звучит сексуально».

Я бросила в неё салфеткой. «Заткнись».

Она рассмеялась, поймав её, и наклонилась ближе. «Ладно, серьёзно. Объясни мне. Как мы заживаем, о, мудрейшая?»

Я вздохнула, понимая, что она не отстанет.

«Ладно, — сказала я, постукивая ручкой по стойке. — Есть четыре основные стадии процесса заживления. Во-первых, гемостаз — это когда организм образует тромб, чтобы остановить кровотечение. Стандартно».

Билли медленно кивнула, отпивая воду, словно была глубоко заинтересована. «Понятно. Шаг первый: не истечь кровью. Запомнила».

«Именно, — я с трудом сдержала усмешку. — Затем идёт воспаление — когда организм посылает белые кровяные тельца для борьбы с инфекцией и начала восстановления. Потом мы переходим к пролиферации — когда организм начинает фактически восстанавливать ткань, создавая новые клетки, все эти хорошие вещи».

Билли выглядела слишком довольной собой, барабаня пальцами по стойке.

«Ладно, а какой последний?» — сказала она дразняще.

«Ремоделирование. Это заключительная стадия, когда рана полностью закрывается, и кожа восстанавливает свою прочность. Но она уже никогда не будет точно такой же — формируется рубцовая ткань, и она обычно немного слабее, чем исходная кожа».

«Так ты говоришь... — Билли слегка наклонилась, в глазах промелькнуло что-то нечитаемое, — что даже когда мы заживаем, мы никогда не бываем прежними?»

Я заколебалась.

Потому что внезапно разговор перестал казаться просто наукой.

Я сглотнула, заставляя себя пожать плечами. «Наверное».

Билли задержала взгляд на мне на секунду дольше, будто переворачивая эту мысль в голове.

А затем, вот так просто —

«Ну и дела, — она откинулась назад, усмехаясь. — Надо было становиться врачом».

Я снова рассмеялась, покачав головой. «Да, конечно. Ты была бы худшим врачом в мире».

«Простите, — сказала она, изображая обиду. — Я была бы потрясающей».

Я рассмеялась так, что у меня заболел бок. «О боже, тебя бы уволили через две секунды».

«Оно того стоило бы, — сказала она, усмехаясь мне, будто ей действительно было весело.

Билли откинулась на спинку стула, крутя колпачок бутылки с водой между пальцами, снова глядя на меня этим своим знающим взглядом.

«Знаешь, — сказала она, постукивая ногтями по стойке, — я, наверное, могла бы научить тебя чему-то, в чём ты действительно будешь плоха».

Я приподняла бровь. «О да? И чему же?»

«Пианино».

Я фыркнула, покачав головой. «Абсолютно нет».

«Да ладно, — сказала она, уже вставая и протягивая мне руку. — Будет весело. И будем реалистами — тебе не помешает немного веселья в жизни».

«У меня есть веселье».

«Запоминание медицинских учебников не считается, Джулс».

Прежде чем я успела возразить, она схватила меня за запястье и подняла с места, и вдруг меня уже тащили к большому пианино Джонатана в гостиной.

«Билли, я не умею играть музыку —»

Она села первой, похлопав по месту рядом с собой.

Я заколебалась.

Не потому, что меня волновало, что я плохо играю на пианино.

Потому что она была слишком близко.

В тот момент, когда я села, я почувствовала тепло её тела рядом со мной, уловила лёгкий аромат её шампуня, увидела, как её руки лежат на клавишах — уверенно, непринуждённо.

«Ладно, — сказала она, драматично хрустнув пальцами. — Начнём с лёгкого. Средняя "до". Нажимай».

Я уставилась на клавиши, совершенно потерянная.

«Э-э...»

Билли рассмеялась, покачала головой, затем взяла мою руку и поставила мой палец на клавишу.

«Вот. Поздравляю, вундеркинд. Ты освоила одну ноту».

Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась. «Вау. Мне стоит подать заявку в Джульярд».

«О, совершенно точно. Они бы взяли тебя не моргнув глазом».

Она сыграла простую мелодию, всего несколько нот, плавно и легко.

«Теперь ты попробуй».

Я попробовала.

И немедленно всё испортила.

Билли расхохоталась, буквально согнувшись над пианино, её плечи тряслись.

«Господи, ты не врала. Ты ужасна».

«Я же говорила», — сказала я, улыбаясь.

«Ладно-ладно, давай помогу».

Прежде чем я успела среагировать, она придвинулась ближе, её руки скользнули поверх моих, направляя мои пальцы обратно в правильное положение.

Я с трудом сглотнула.

Потому что внезапно воздух изменился.

Её пальцы были лёгкими поверх моих, её лицо так близко, что я чувствовала её дыхание на своей щеке.

«Вот так», — пробормотала она, медленно двигая моими пальцами по клавишам, её голос стал мягче.

Ноты зазвучали — на этот раз плавнее, но я больше не была сосредоточена на музыке.

Я была сосредоточена на ней. На том, как её голубые глаза скользнули вверх, впиваясь в мои.

Никто из нас не двигался.

Никто не отводил взгляда.

Музыка исчезла на заднем плане, сменившись звуком моего собственного сердцебиения — слишком громкого, слишком быстрого.

Воздух стал густым, наэлектризованным, пульсирующим чем-то неоспоримым.

Пальцы Билли всё ещё лежали поверх моих, её прикосновение было невесомым, но я чувствовала каждую его часть.

Её глаза были прикованы к моим, пианино забыто, весь чёртов мир забыт.

А затем —

«Ладно, — сказала я, прерывая момент, прежде чем потерять себя окончательно. — Если ты так хорошо играешь, сыграй мне что-нибудь».

Билли моргнула, будто очнулась от чего-то.

А затем медленная, озорная усмешка изогнула её губы.

«Ты хочешь представление, да?»

«Очевидно».

Она игриво закатила глаза, но подалась вперёд, её руки без усилий вернулись к клавишам. И затем —

Она заиграла.

Её пальцы скользили по пианино, плавно, без усилий, будто она родилась с музыкой в венах.

Мелодия была сначала мягкой, нежной, а затем она усилилась, стала богаче, глубже, полностью поглотив пространство вокруг нас.

Я не знала, что это была за песня. Может быть, это вообще не была песня. Может быть, она просто чувствовала это в моменте, позволяя музыке литься из её рук так, как она позволяла словам литься в тексты песен.

Я просто сидела, полностью заворожённая, глядя на неё, слушая её, чувствуя каждую ноту так, будто она обвивалась вокруг меня.

А затем —

Тишина.

Я выдохнула воздух, который даже не осознавала, что задерживала.

«Ладно, хвастунья, — сказала я, пытаясь звучать не впечатлённой, но потерпев жалкое поражение.

Билли рассмеялась, покачав головой, и я не могла не рассмеяться тоже.

А затем — это случилось снова.

Тот момент. Когда всё замедляется, когда воздух между нами становится слишком густым, когда смех затихает, но никто не двигается.

Мы снова были слишком близко, её тело повёрнуто ко мне, мягкий свет от лампы в гостиной ловил блики в её голубых глазах.

Я чувствовала, что это случится, ещё до того, как это произошло.

На этот раз никто из нас не думал.

Никто не остановил это.

Рука Билли двинулась первой, коснувшись моей челюсти, легко, осторожно, пробуя момент на вкус.

А затем, без малейшего колебания, я закрыла расстояние между нами.

Наши губы встретились, и мир перевернулся.

Это было не медленно.

Это было не осторожно.

Это было интенсивно, отчаянно, неизбежно.

Её рука запуталась в моих волосах, притягивая меня ближе, её другая рука всё ещё лежала на клавишах, слабый звук ненажитой ноты эхом разнёсся по комнате.

Мои руки вцепились в перед её худи, притягивая её так, будто она была нужна мне ближе, будто между нами вообще оставалось какое-то место.

А затем — она отстранилась.

Её дыхание было неровным, её лоб легко касался моего.

«Блядь, — прошептала она.

Мои глаза распахнулись, сердце всё ещё бешено колотилось, но прежде чем я успела осознать, что только что произошло, она отступила назад.

«Я —» она покачала головой, проведя рукой по лицу. «Чёрт. Прости».

Я издала короткий, неловкий смешок, всё ещё пытаясь отдышаться. «Да. Это было... да».

Билли выдохнула, опустив взгляд, затем снова подняла его на меня, в её выражении было что-то сырое.

«Я не могу с собой справиться, — призналась она, её голос низкий, почти так, будто она была разочарована в себе.

Я сглотнула. «С чем именно?»

«С этим». Она неопределённо указала между нами, затем провела рукой по волосам. «В тебе есть что-то, Джулс. Что-то, что я не могу, блядь, забыть».

Я промолчала, моя грудь вздымалась слишком быстро, ожидая, когда она продолжит.

«Это как... — она заколебалась, слегка наклонив голову, глядя на меня так, будто всё ещё пыталась меня понять. — В тебе есть что-то такое... сырое, что-то невероятно невинное. И я не знаю почему, но я, блядь, чувствую это».

И затем, прежде чем я успела остановить себя, прежде чем мой мозг успел догнать мой рот —

«Ну, насчёт невинного — это да, потому что у меня никогда не было секса».

Билли замерла.

Её глаза метнулись к моим, широкие от шока, будто она ослышалась.

«Что?»

Я резко выдохнула, глядя куда угодно, только не на неё.

«Ага. Сюрприз».

Билли просто уставилась на меня, её руки всё ещё лежали на клавишах пианино, будто она пыталась переварить то, что я только что сказала.

«Подожди — то есть —» Она моргнула, совершенно сбитая с толку. «Серьёзно?»

Я издала неловкий, сбивчивый смех, потирая висок. «Да. Серьёзно».

Она наклонила голову, всё ещё выглядя совершенно ошеломлённой. «Но... почему?»

Я пожала плечами, внезапно чувствуя себя нелепо уязвимой. «Не знаю. Просто... не было подходящего момента, наверное».

Билли всё ещё выглядела так, будто пыталась это осмыслить, её голубые глаза сканировали моё лицо, будто ответ должен был просто появиться. А затем, через мгновение, она вздохнула, слегка покачав головой.

«Я отказываюсь верить, что никто не хотел тебя трахнуть».

Я фыркнула, рассмеявшись, несмотря на абсолютное унижение, ползущее по позвоночнику. «О боже, Билли».

«Я серьёзно, — сказала она, всё ещё пристально глядя на меня.

«Нет-нет, — я махнула рукой, всё ещё немного смеясь, — были... возможности. И люди определённо пытались».

Билли приподняла бровь, выглядя ещё более заинтригованной. «И?»

Я пожала плечами, слегка поёрзав на своём месте. «Просто никогда не чувствовалось... правильно».

Билли изучала меня долгий момент, её выражение было нечитаемым, затем она слегка наклонилась, её голос стал тише.

«А что насчёт прошлой ночи?»

Мой живот резко перевернулся.

Я сглотнула, мои руки нервно теребили колени, но я не отвела взгляд.

Я не должна этого говорить.

Не должна.

Но слова выскользнули прежде, чем я успела их остановить. «Если бы Джонатан не вернулся домой... — я заколебалась, но только на секунду. — То да. Я, наверное, переспала бы с тобой».

Тишина.

Билли не моргнула.

Не среагировала.

А затем —

Эта чёртова усмешка.

Медленная. Знающая. Слишком самодовольная.

«Ну и дела, — пробормотала она, слегка откинувшись назад. — Не ожидала, что ты будешь настолько честной».

Я застонала, легонько толкнув её в плечо, но она просто рассмеялась, выглядя слишком довольной собой.

«О, заткнись, — пробормотала я, пытаясь бороться с жаром, ползущим по шее.

«Нет, мне это нравится, — поддразнила она, усмехаясь и толкнув меня в ответ. — Миленькая Джульетта просто так запросто признаётся, что была готова позволить мне разрушить свою жизнь».

Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась.

«Боже, ты ужасна».

«Правда?» — спросила она, приподняв бровь, её усмешка стала глубже.

И то, как она это сказала — как её голос понизился, как её глаза слегка потемнели —

Заставило мой живот скрутить болезненно.