Чего он не знает

Я сидела на кровати, чувствуя полную унижение.

Я только что встретила Билли Айлиш.

В своей мерзкой рабочей одежде. С моими ужасными, трагичными волосами после двенадцатичасовой смены.

Мне нужно было в душ. Немедленно.

Не думая больше ни секунды, я направилась в ванную, примыкающую к моей комнате, и включила воду настолько горячую, насколько могла вытерпеть. Пар поднялся вокруг меня, когда я зашла внутрь, позволяя воде смыть мою неловкость, мою усталость и — хотелось надеяться — все воспоминания о том, что только что случилось.

К тому времени, как я вышла, я снова почувствовала себя человеком. Кожа была тёплой, мышцы расслабились, и я наконец начала дышать нормально.

Я подошла к комоду, готовая надеть свежую одежду, и тут поняла кое-что.

Мой ящик с нижним бельём? Пуст.

О нет.

Я застонала. Я забыла принести чистое бельё из сушилки.

Я вздохнула и поплотнее закуталась в полотенце. Ничего страшного — Джонатан и Билли ушли, я слышала, как хлопнула входная дверь, и в доме было тихо. Значит, я могу просто забрать свои вещи и вернуться.

По крайней мере, я так думала. В ту секунду, когда я вышла из своей комнаты, я ошиблась.

Потому что Билли всё ещё была здесь.

Она сидела на диване.

Я замерла на полпути, сердце подпрыгнуло к горлу, и в тот же самый миг Билли подняла взгляд и заметно вздрогнула.

Доля секунды мы просто смотрели друг на друга.

Затем она тихо рассмеялась и покачала головой.

«Чёрт, прости — не хотела тебя напугать».

Я моргнула, пытаясь осознать происходящее.

«А где Джонатан?»

«Он пошёл за продуктами или что-то в этом роде», — сказала она непринуждённо, вытягивая ноги на журнальный столик, словно была здесь своей.

Я сглотнула, внезапно очень остро осознавая, что стою посреди гостиной моего брата перед Билли Айлиш полностью голая под одним лишь полотенцем.

Билли наклонила голову, её губы дёрнулись, будто она боролась с улыбкой.

«И... есть какая-то причина, почему ты, ну, знаешь, не одета?»

Мой мозг закоротило.

Ах да. Точно. «Я... забыла забрать бельё из стирки», — сказала я, прочистив горло и заставляя себя двинуться к сушилке, будто это была совершенно нормальная ситуация, а не унизительный лихорадочный сон.

Я чувствовала, как её взгляд следит за мной — медленный, ленивый, нечитаемый.

И тут, потому что вселенная меня ненавидит, в тот самый момент, когда я запустила руку в сушилку, мои трусики выскользнули из пальцев и упали на пол.

Не просто трусики.

Мои нежно-розовые, кружевные, состоящие из слишком маленького количества ткани трусики.

Убейте меня. Убейте меня прямо сейчас.

Я схватила их так быстро, как только могла, отказываясь смотреть в глаза, но Билли тихо хмыкнула.

«Милые», — пробормотала она, прежде чем снова уставиться в свой телефон, совершенно невозмутимо.

Я практически бегом вернулась в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

Я встала перед зеркалом в ванной, вцепившись в край раковины, пытаясь взять пульс под контроль.

Но это не срабатывало. Совсем.

Билли Айлиш только что видела меня практически раздетой в гостиной моего брата, сжимающей в руке розовые кружевные трусики, как грёбаная идиотка.

И что хуже? Ей даже не было неловко. Она усмехнулась. Она сказала «милые». Как будто это ничего не значило.

Я резко выдохнула, запрокинув голову к потолку, умоляя своё тело успокоиться.

Но дело было не только в унижении.

Было кое-что ещё.

Кое-что опасное.

Потому что в ту секунду, когда она посмотрела на меня — по-настоящему посмотрела, этими острыми, нечитаемыми голубыми глазами — внутри у меня что-то сжалось.

Это было новое чувство. Странное.

И я понятия не имела, что, чёрт возьми, с ним делать.

Потому что, если быть честной?

Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Ни с кем.

Никогда.

И, возможно, это было не таким уж большим сюрпризом. У меня никогда не было возможности. Секс не особо стоял на повестке дня, когда у тебя старший брат, который следит за каждым твоим шагом, как грёбаная камера видеонаблюдения.

В смысле... да. Я была девственницей.

Не потому, что я выбрала это сама, а потому что... я не знаю.

Это просто никогда не случалось.

Я никогда этого не допускала.

Джонатан всегда был настолько присутствующим, настолько защищающим, настолько вовлечённым в мою жизнь, что никогда не было момента, когда что-то подобное могло бы произойти естественным путём.

Любой парень, который проявлял интерес? Джонатан отпугивал их ещё до того, как я успевала решить, интересен ли мне он сам.

И, возможно, именно поэтому я стояла здесь, глядя на себя в зеркало, и чувствовала, как мой мир только что перевернулся с ног на голову — потому что впервые в жизни я чувствовала то, что никогда раньше не позволяла себе чувствовать.

Что-то опасное.

Что-то запретное.

Что-то, что, как мне казалось, могло разрушить меня полностью, если я позволю этому случиться.

---

Джонатан распахнул дверь без предупреждения, и я едва не выпрыгнула из собственной кожи.

«Господи, Джон!» — рявкнула я, хватаясь за грудь. «Ты серьёзно так и не научился стучаться?»

Он закатил глаза, нисколько не смутившись, и притворил дверь обратно. «Расслабься. Просто хотел сказать, что ужин будет готов через двадцать минут». И с этими словами он закрыл дверь как следует и ушёл, словно только что не устраивал мне сердечный приступ.

Я резко выдохнула, проведя рукой по влажным волосам.

Ладно. Круто. Нормально. Не о чем паниковать.

Я поспешила одеться, натянув мягкие спортивные штаны и огромный худи — что-то уютное, в чём я не буду чувствовать себя неловко. Хотя какая разница. Не то чтобы мне было важно, что думает Билли.

(Ложь.)

Я глубоко вздохнула, прежде чем выйти из комнаты, двигаясь медленно, словно шла к расстрельной команде.

И вот она была.

Билли.

Она прислонилась к стойке, скрестив руки, и смеялась над чем-то, что сказал Джонатан.

Конечно, она оставалась на ужин.

Потому что, конечно, мой брат должен был подружиться с мировой суперзвездой.

И, конечно, эта суперзвезда должна была быть невероятно крутой, непреодолимо притягательной и прямо сейчас сидеть на моей кухне так, словно всегда здесь и была.

Джонатан разлил суп по трём тарелкам. Запах чеснока и трав наполнил кухню, пока он двигался так, будто действительно знал, что делает.

Что, справедливости ради, было правдой. Он всегда готовил неплохо — один из многих навыков выживания, которые он приобрёл, когда у нас никого больше не было, кроме друг друга.

Я скользнула на стул за обеденным столом, пытаясь вести себя нормально. Не так, будто вся моя нервная система работала на пределе. Не так, будто Билли сидела напротив меня, помешивая свой суп, словно понятия не имела, что она одна из самых известных людей на планете.

«Надеюсь, ты не из тех, кто ненавидит суп», — сказал Джонатан, ставя тарелку перед Билли.

«Кто, блять, ненавидит суп?» — ответила Билли, выглядя слегка оскорблённой, когда закатала рукава, открывая татуировки, которых я никогда раньше не видела так близко.

Джонатан фыркнул. «Ты удивишься».

«Нет, чувак, суп — это божественно», — сказала она, взяв ложку, совершенно невозмутимая, абсолютно расслабленная.

Вот что было в Билли — её ничего не смущало.

Она ела медленно, небрежно, словно мы не были в благоговейном трепете от самого её существования. Словно это не был самый сюрреалистичный ужин в моей жизни.

Я взяла ложку, наблюдая за ней непреднамеренно.

Это были мелочи. То, как она никогда не спешила, будто у неё было всё время мира. То, как она слегка наклоняла голову, когда слушала, полностью сосредоточившись на том, что ей говорили. То, как она двигалась — не наигранно, а так, будто точно знала, кто она такая.

И, возможно, именно это меня и задевало больше всего.

Она не пыталась.

Она не вела себя как Билли Айлиш, суперзвезда, икона, обладательница «Грэмми».

Она была просто... собой.

«Итак, Джулс», — сказал Джонатан, прерывая мои мысли. «Как твоя жизнь переутомлённой, недооценённой студентки-медика?»

Я моргнула, вытаскивая себя из странного транса, в который, кажется, попала. «О, знаешь. Без сна, постоянный стресс, периодические встречи со смертью. Всё стандартно».

Билли промычала что-то, выглядя смущённо-довольной. «Похоже на музыкальную индустрию».

Джонатан рассмеялся. «Видишь? У вас так много общего».

Я бросила на него убийственный взгляд.

Билли усмехнулась, переведя взгляд на меня. «Что, не согласна?»

Я открыла рот, затем закрыла его. «Я просто думаю... ну не знаю. Когда тысячи людей кричат твоё имя на стадионах, это звучит немного более гламурно, чем когда на тебя блюют в приёмном покое».

Билли пожала плечами, невозмутимая как всегда. «Нуууу... По крайней мере, в твоей работе к блевотине готовы».

Джонатан чуть не поперхнулся супом, смеясь, и я едва сдержала улыбку.

Ладно. Может быть, она была забавной.

Я сделала ещё одну ложку супа, очень стараясь сосредоточиться на чём угодно, кроме Билли Айлиш, сидящей напротив меня.

И терпела жалкое поражение.