12. Это ведь ты?
Город всё ещё спал после праздничной ночи. Заснеженные улицы мёрзли почти пустыми, лишь изредка где-то вдалеке проезжали машины, оставляя на свежем снегу тёмные следы. Голова гудела, остаточно оправляясь от действия алкоголя со вчера. Кристоферу что-то щекотало нос, а рецепторы улавливали приятный, чистый, мыльный аромат совсем близко. Руки крепко прижимали к себе тонкие плечи юноши-котёнка, которые медленно поднимались и опускались в такт дыхания. Голова отпрянула, не поверив в то, что происходящее не сон. Помнилось плохо, но Кристофер явно не ложился рядом с Минхо сам, как в прошлый раз.
«Неужели этот мальчишка прилёг сам?»
Впрочем, для Бана было только в радость видеть это сопящее, аккуратное лицо перед собой первым делом, как только он проснулся. Как бы не пытался скрыть свои чувства этот каменный парень, всё же ласки ему не хватает. Аккуратными движениями, стараясь не разбудить высыпающегося Хо, Крис поднялся с матраса и покинул крохотную комнату, в которой уже вдвоём становилось тесно. Стены здесь были покрыты плакатами раз в 5 сильнее, чем в прихожей, и это пространство действительно отражало богатый эмоциями и чувствами внутренний мир Минхо, его резкий и переменчивый характер, который читался в хаотичности картинок. Складывалось ощущение, что юноша всеми силами пытался закрыть старые, скучные обои под слоями плакатов и фотографий, чтобы ещё больше не сходить с ума в этой пустой пробирке. Только матрас на полу, старый шкаф с одеждой, картинная галерея в круг и окно, открывающее скромный вид во двор.
На удивление в прихожей было очень чисто, будто никакого празднования и не было. Минхо успел не только уложить буйствующего Кристофера в кровать, но и убрать всю еду и помыть посуду, что улыбнуло Криса. Собравшись, он тихо закрыл за собой дверь, стараясь не разбудить хозяина дома, который после долгой ночи наконец крепко уснул. Несколько секунд Кристофер стоял на крыльце, глядя на падающий снег, а затем глубоко вдохнул холодный воздух и направился в сторону больницы.
Он не боялся деловых встреч, не боялся серьёзных разговоров, но перед встречей с мамой Минхо, по телу пробежал холод. Волчонок нервничал как мальчишка. Возможно потому, что Ли Минхо стал очень важен для него, а значит его мать значима так же сильно, и её состояние как никогда должно быть в порядке.
Вновь сделав глубокий вдох и выпустив ледяной пар сквозь зубы, он ступил на крыльцо знакомой больницы. Внутри, на стойке ресепшен, глазами его встретила молодая девушка, которая была тут и в прошлый раз.
— Доброе утро, могу ли я попасть в палату к Ли Соним?
— Доброе, вы являетесь родственником?
— Нет...— Затих юноша, совсем не задумываясь о таких вещах.
— Тогда мы не можем вас впустить, извините
На раздумья было всего несколько секунд, за которые Кристофер должен был срочно придумать, как вылезти вон из кожи и напроситься внутрь палаты. Использовать все скопленные за жизнь навыки своего очарования и харизмы, которую ему так усердно прививали. На губах засияла яркая улыбка, обрамлённая пухлыми, розовыми губами, тело наклонилось вперёд, надвигая широкую тень на лицо девушки за рабочим столом. Та нервно сглотнула, лицезрев то, как красивый, мускулистый молодой человек игриво смотрит ей в глаза с огромным букетом цветов в руках.
— Может, сделаете исключение? Всего один раз. Я заплатил за то, чтобы её перевели в лучшую палату, и потратил немало, так что, может, пропустите меня, закрыв глаза? — Он наклонился ещё ниже, пожирая её взглядом хищника. — У вас такие красивые глаза, я думаю, вас стоит печатать на обложках, м?
Щёки девушки слишком сильно порозовели, она снова сглотнула и потрясла головой, чтобы этот кокетливый взгляд окончательно не загипнотизировал её.
— Х-хорошо, один раз, — смущённая, она отвела взгляд, — только чтобы никто не видел.
Волк наконец встал ровно и довольно улыбнулся, получив желаемое.
— Отличненько, — Крис вытащил из своего букета три небольших, румяных цветка и вручил их юнице, вызвав у той смущённую дрожь. Уже разворачиваясь, он кокетливо подмигнул ей, и ушёл в сторону нужной палаты. Как толькоего лицо перестало быть в её поле зрения, шаг ускорился, эмоции невольно сменились, нос поморщился, зубы зашипели после вынужденно сыгранного спектакля. Ему слишком противно выдавливать из себя эмоции, которых не испытываешь, но это необходимо для общения с людьми. Единственный человек, с которым Кристофер Бан мог кокетничать и шутить без построения лживых гримас, был Ли Минхо, собственно, ради которого он сейчас всё это и делает.
Когда Кристофер вошёл в палату, женщина задумчиво смотрела в окно, на губах показывалась лёгкая улыбка. Зимний свет мягко ложился на её лицо, профиль очень сильно был похож на сына, будто гены отца даже не пытались стараться. После лечения она выглядела значительно лучше, чем при их первой встрече. Болезнь всё ещё оставила следы усталости, но теперь в её взгляде снова появилась искринка. Она вздрогнула, не ожидая гостей в своей, теперь уже персональной палате. Увидев Кристофера, она сначала удивлённо подняла брови, а расплылась в спокойной улыбке. Даже улыбалась она точь-в-точь как Минхо.
— С Новым годом, — мягко произнёс Кристофер, медленно подойдя к ней ближе и протягивая большой букет нежных цветов. Женщина осторожно приняла букет, глубоко вдохнула их аромат, а затем перевела взгляд уже на самого юношу, рассматривая его с ног до головы очень внимательно, это заставило его неловко отвести взгляд. Её улыбка стала чуть шире, она тихо покачала головой.
— Это ведь был ты.
Кристофер поднял на неё глаза, женщина бережно провела пальцами по лепесткам цветов.
— Лечение, ты же его оплатил. Я это сразу поняла. Цветы собраны в такой же манере, что и на моём дне рождения, их тоже ты подарил. Минхо думал, я не заметила стопку лужных цветов за его спиной, но почему то решил соврать, вот негодяй. — Она лучезарно рассмеялась. — Спасибо, Кристофер, в последнее время Минхо действительно счастливее чем когда либо.
Кристофер замялся, не ожидав такой хитрости и внимательности со стороны женщины, ведь он даже не задумывался, что его букеты действительно все как один похожи друг на друга.
— Не говорите ему, что это я заплатил, пожалуйста.
— Конечно, не скажу.
Кристофер почувствовал себя неловко, ему казалось, что благодарить здесь совершенно не за что. Он просто сделал то, что должен был.
— Подойди ближе.
Бан медленно подплёлся к её койке и присел на корточки, чтобы не смотреть на неё сверху вниз. Она неожиданно мягко взяла его ладони своими холодными, бледными руками.
— Позаботься о нём, ладно? Он всегда старается выглядеть сильнее, чем есть на самом деле.
Кристофер невольно вспомнил постоянное ворчание Минхо, его упрямство, привычку скрывать переживания за раздражением и то, как он всегда пытался справляться со всем самостоятельно.
— Хорошо, я всё сделаю.
Женщина кивнула, будто именно такого ответа и ожидала. Впервые за очень долгое время она почувствовала настоящее спокойствие, потому что рядом с её сыном наконец появился человек, которому она могла доверить часть своих тревог.
***
Стоило Кристоферу переступить порог дома и закрыть за собой дверь, как он сразу поймал чей-то недовольный взгляд на своей шкуре. На входе, со скрещенными руками, топающей ногой и таким взглядом, словно Кристофер только что совершил какое-то особо тяжкое преступление, стоял Минхо. Некоторое время они просто пялились друг на друга, Хо ждал, когда волк первым начнёт объясняться, но тот лишь хлопал ресницами. Кристофер даже не успел снять куртку, Минхо первым нарушил молчание.
— И где ты был? — Не скрывая раздражения спросил юноша, участив топание ногой.
Кристофер удивлённо моргнул: — Доброе утро?
— Я проснулся, а тебя нет. В доме пусто, телефон ты не взял. — Минхо недовольно цокнул языком, брови сошлись ещё сильнее.
— Извини, должен был отойти по срочным делам. Впредь не буду выпускать тебя из своих рук по утрам, чтобы не переживал.
— Пошёл ты. — Рявкнул мальчишка, но его щёки заметно побагровели, пока он вспоминал о том, что сам пришёл к Крису в объятья этой ночью. — Мог хотя бы сказать. Я подумал, ты сбежал.
— Куда я мог?
— Откуда я знаю?! — Минхо раздражённо всплеснул руками. — Может, домой вернулся, решил, что жить в моём доме слишком ужасно. Может, воспользовался моим сном и трусливо сбежал. — Чем больше он говорил, тем очевиднее становилось, что эти мысли действительно успели его изрядно накрутить. Кристофер нежно улыбнулся, освобождая разливающееся тепло в груди и понимание того, что кто-то действительно ждал его возвращения. Он шагнул ближе, прервав лепет кролика.
— Минхо-я, я просто ходил по делам, теперь я рядом, не о чем переживать. — Низкий, успокаивающий тембр сладко лился в уши, заставляя кролика расслабить плечи. — Я не оставлю тебя тут одного, пока твоя мама не вернётся.
Прежде чем Минхо успел что-либо ответить, Кристофер поднял руку и мягко потрепал его по волосам, владелец моментально поморщился. Почему-то смотреть на возмущённого Минхо было невероятно забавно. Крис наконец посмотрел на часы и тяжело вздохнул.
— Нам пора собираться в школу.
— Не хочу. — Недовольно фыркнул мальчишка.
— Я понимаю, Минхо. — Молодой человек хлопнул его по плечу и обошёл его, направляясь в их теперь уже «общую» комнату.
— После Нового года должны быть выходные! — Минхо страдальчески запрокинул голову к потолку, но всё-таки поплёлся за Крисом, жалобно посматривая на всё ещё горящую огнями праздничную ёлку.
Впервые за долгое время Кристофер шёл в школу пешком по заснеженным улицам вместе с Минхо. Под ногами тихо скрипел свежий снег, дыхание превращалось в белые облачка пара, а солнце, едва показавшись из-за серых облаков, окрашивало заснеженный город в мягкие золотистые оттенки. Минхо шёл рядом, засунув руки глубоко в карманы куртки и недовольно хмурясь от холода. Кристофер неожиданно поймал себя на мысли, что ему это приносит удовольствие. Сейчас он мог детально оглядеться вокруг и исследовать маршрут, по которому ранее они каждый день летали на автомобиле.
— Ты знаешь, что по личным причинам в год можно пропустить только 15 дней? — Начал Крис, глядя в небо
— И?
— Кажется, я исчерпал этот лимит сполна — Он рассмеялся, хотя ситуация была не очень то весёлой.
Каждый вечер после школы они вместе возвращались домой по уже знакомой дороге. Минхо мог подолгу ждать Кристофера с занятий, на которых он усердно отрабатывал свои пропуски, ведь близился конец учебного года. Как только кролик дожидался, он вечно начинал долгий злобный лепет о том, как он устал, но всё равно каждый день продолжал ждать до самого конца. Иногда они заходили в маленький магазин возле дома, покупая продукты на ужин. Минхо поначалу раздражался каждый раз, когда Кристофер слишком долго выбирал овощи или внимательно читал состав на упаковках, ведь привык хватать что попадётся, однако со временем это тоже стало частью их обычной жизни. Они спорили возле полок, выбирали сладости, покупали продукты для новых блюд. Иногда Кристофер специально брал что-то сложнее обычного, чтобы снова попытаться научить Минхо готовить, и, к его удивлению, результаты постепенно становились всё лучше. Конечно, он никогда не признавал своих успехов. Каждый раз, когда Кристофер хвалил его, Минхо только недовольно фыркал и делал вид, что ничего особенного не произошло. Но внутри всё равно испытывал громкую гордость, особенно когда видел, как волк с удовольствием ест приготовленную им еду.
По вечерам дом наполнялся привычными звуками. Шумом воды на кухне, скрежетом посуды. тихой музыкой с телефона, смехом и разговорами. Иногда они смотрели фильмы у Криса на ноутбуке, и Минхо очень сложно было оторвать, потому что возможности просто так посмотреть какой угодно фильм у него не было. Незаметно для самих себя они привыкали друг к другу всё сильнее, настолько, что присутствие другого человека постепенно перестало казаться чем-то необычным.
Одним вечером они как обычно ужинали на кухне. Тогда телефон Минхо неожиданно зазвонил. Стоило ему увидеть имя на экране, как выражение его лица сразу изменилось и он быстро ответил на звонок. Кристофер не прислушивался к разговору, но сразу заметил, как глаза Минхо начинают светлеть.
— Завтра выписывают, — тихо сказал крольчонок.
Бан улыбнулся и облокотился на столешницу.
— Здорово, быстро она оправилась.
— Очень быстро! Это так круто. — Радостно дёрнул руками Хо.
«Точно, он же не знает, что я оплатил ей лучшее лечение».
Юноша поднялся и собрал все тарелки со стола, а затем направился на кухню, чтобы помыть. Крису вдруг стало неспокойно от того факта, что если мама Минхо вернётся, то он явно будет лишним в этом доме, ведь даже для двоих человек тут тесно, и как же уживутся три человека и три прожорливых кота?
«И что, придётся возвращаться домой?».
В кармане завибрировало, Крис быстро вытер руки и достал телефон. Звонок поступал от мамы. Юноша не сомневался в ней, она действительно любит его и переживает, так что ему не составляло проблем ответить ей, главное, чтоб не отец.
— Да, мам? — Тихо спросил он, зажимая трубку между ухом и плечом и продолжив мыть тарелки.
— Кристофер, — из трубки донёсся очень тихий, мягкий голос, по которому можно было понять, что разговор происходит в тайне от отца, — не знаю где ты сейчас, но если ты отвечаешь, значит с тобой всё отлично. В общем, где бы ты ни был, я переживаю. Я отправила тебе на счёт немного денег, чтобы ты не голодал. Отец не знает, расходуй с умом.
— Не стоило, ма...— Жалобно нахмурил брови Бан.
— Нет, так надо. Веди себя хорошо, ладно? Надеюсь, что ты скоро вернёшься домой, Ханна и Лукас скучают, совсем не проводишь с ними время.
— Ты знаешь, из-за кого я с ними не провожу время. А Ханна вечно закатывает глаза, как только видит меня. — Проворчал Бан, дёрнув плечами.
— У неё сейчас переходный возраст, она только делает вид. — Джессика вздохнула в трубку. — В общем, ты уже взрослый мальчик, сам можешь принимать решения, но я надеюсь, что ты найдёшь в себе силы помириться с отцом. Люблю, скучаю.
— И я, мам...
Звонок сбросился, оставив Криса наедине с струящейся водой из-под крана. Его злила беспомощность, которой его можно было описать сейчас. Казалось, он лишь мешается под ногами Минхо со своими внутрисемейными конфликтами. Мыльная пена медленно сползала с тарелки, которую он держал уже минуты две, не двигаясь. В ушах всё ещё звучал тихий, тёплый, полный особенной любви голос матери. «Надеюсь, ты скоро вернёшься домой». Он горько усмехнулся про себя. Где теперь его дом? В новостройке, куда отец грозился переселить его обратно под тотальный контроль? В Австралии, где он снова останется без настоящих друзей? Или здесь, в крошечном домике на окраине в окружении кошачьей шерсти?
— Эй, ты чё замер? — голос Минхо вырвал его из размышлений.
Кристофер вздрогнул и обернулся, Минхо стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на него с лёгким прищуром. За его спиной маячили три любопытные кошачьи морды.
— Всё нормально, — улыбнулся Кристофер, возвращаясь к тарелкам, — просто задумался.
Кристофер выключил воду, вытер руки полотенцем и повернулся к нему. Во взгляде читалась затаённая тревога, которую он так хорошо научился прятать за годы жизни с отцом.
— Твоя мама возвращается завтра, — начал он, — это отличная новость. Я правда рад, но... — он замолчал, подбирая слова, — но тогда я буду здесь лишним.
Минхо нахмурился: — Что за глупости?
— Посмотри на этот дом, Минхо. Здесь едва хватает места для двоих. Твоя мама вернётся, и я просто буду занимать место. Я и так слишком долго здесь.
— Ты с ума сошёл? — Минхо выпрямился, его глаза опасно блеснули, — Ты думаешь, я тебя выгоню после всего, что ты сделал? Ты теперь часть этого дома. И мама, когда вернётся, скажет то же самое. Никуда не уйдёшь, пока с отцом не помиришься. Мама завтра вернётся и будет рада тебя видеть. Мы втроём как-нибудь разместимся. Будет тесно, неудобно, ну и что?
Кристофер хлопал ресницами, глядя на крольчонка. Этот мальчишка так уверенно разговаривал, что ему беспрекословно хотелось верить.
— Понял, — Крис опустил взгляд и ухмыльнулся.
— Вот и отлично, теперь домывай посуду. Завтра у нас много дел перед приходом мамы.
Юноша проводил взглядом весело упрыгивающего с кухни кролика. Он подумал, что всё же, обязан когда-нибудь поговорить с отцом по-настоящему, ведь он не может всю жизнь оставаться в этом крохотном домике. Жизнь вместе с Минхо настолько въелась в душу, что даже снимать отдельную квартиру не хотелось. Хочется быть рядом с Минхо. Делать что угодно, чтобы Минхо не переставал улыбаться. Всё самое лучшее отдавать Минхо. Минхо...
Кристофер расплылся в широкой, глупой улыбке, неосознанно повторяя в голове единственное имя. От смущения губы затряслись, мурашки пробежали по кожи, заставив Кристофера опереться руками в раковину.
«Нравится мне. Блять, как же нравится».
***
Сегодня был особенный день, и Минхо хотел, чтобы всё было идеально. К тому времени, как Кристофер проснулся, на столе уже дымились тарелки с рисом, овощами и омлетом, а Минхо, раскрасневшийся от плиты, разливал чай по кружкам.
— Доброе утро, — прозевал Кристофер, появляясь в дверях кухни. Он был ещё сонным, волосы торчали в разные стороны, а на щеке красовался след от подушки, и Минхо, глядя на него, подумал, что ни один билборд в городе не видел Кристофера таким.
— Доброе, садись завтракать. У нас мало времени, нужно выезжать через час.
Крис плюхнулся на стол, протирая глаза. Манящий аромат пищи заставил зрачки расшириться, а слюноотделение ускориться.
«А он всегда был таким...хозяйственным? Или только тогда, когда я здесь поселился?»
Впрочем, старания и успехи Минхо в готовке не могли не радовать волчонка. Схватив ложку юноша отведал поочерёдно всё, что лежало на столе. Он довольно промычал, переводя дыхание после каждого проглатывания.
— Очень вкусно. Ты прям делаешь успехи.
— Благодарю учитель, — его руки уверенно уткнулись в бока после такой похвалы. Он действительно стал очень хорошо разбираться в искусстве пищи, и совсем скоро освоит его в совершенстве.
***
До больницы они ехали на автобусе. В нём было немноголюдно, они сели рядом, и Минхо всю дорогу смотрел в окно, нервно теребя край шарфа. Кристофер не спрашивал, что он чувствует, ведь и так знал. Волнение, радость, страх одновременно читались в его глазах. А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг мама ещё не до конца поправилась? Вдруг дорога домой окажется для неё слишком тяжёлой? Все эти мысли читались на лице Минхо так же ясно, как строки в книге.
Когда впереди показалось здание больницы с зеркальными окнами и стеклянным входом, Минхо вдруг ткнул Криса в грудь, заставив того остановиться.
— Подожди меня снаружи.
— Что? — Кристофер моргнул. — Почему?
— Я хочу встретить её сам. Мы выйдем вместе, а ты жди у входа. Потом поедем домой, все вместе.
Кристофер хотел возразить — у него на языке уже вертелось: «Я тоже хочу её увидеть, я же столько раз приезжал к ней, пока ты был в школе», — но он посмотрел на Минхо, на его напряжённое лицо, на сжатые в карманах кулаки, и промолчал. Это был их момент. Момент матери и сына, которые прошли через слишком многое, чтобы кто-то третий стоял между ними. Он понял.
— Хорошо, — сказал он. — Я подожду.
Они вышли из автобуса и направились к больнице. У стеклянных дверей Кристофер остановился, а Минхо, не оборачиваясь, вошёл внутрь. Кристофер проводил его взглядом — прямая спина, решительный шаг, — и остался стоять на морозе, засунув руки в карманы пальто. Солнце поднялось уже выше, снег искрился, и где-то вдалеке, над центром Сеула, плыли редкие облака. Он смотрел на больничные окна и думал о том, как странно устроена жизнь. Несколько недель назад он стоял на этой же парковке, не зная, выживет ли мама Минхо. А теперь она выходит домой.
Прошло около получаса. Кристофер уже начал мёрзнуть, но не двигался с места — боялся пропустить момент, когда они появятся. И наконец стеклянные двери разъехались, и из них вышли двое.
Мама Минхо шла медленно, опираясь на руку сына, но держалась прямо, и на её лице был румянец — не тот болезненный, который Кристофер помнил по первым дням в больнице, а здоровый, почти весёлый. Она была в тёплом пальто и вязаном шарфе, который Минхо, наверное, привёз ей из дома, и улыбалась — широко, открыто, щурясь от яркого солнца. Минхо шёл рядом, поддерживая её под локоть, и что-то тихо говорил, а она смеялась в ответ. Кристоферсмотрел на них и чувствовал, как в груди поднимается огромная, светлая волна — нежность, радость, облегчение.
Он не стал подходить. Просто стоял и ждал, пока они дойдут до такси, которое Минхо вызвал заранее. Минхо помог маме сесть в машину, закрыл дверь, а потом повернулся к Кристоферу. И вот тут его лицо изменилось: улыбка исчезла, брови нахмурились, и он быстрым шагом направился к Крису.
— Ты, — сказал он, ткнув пальцем ему в грудь, — ты снова заплатил.
Кристофер моргнул.
— Что?
— Не притворяйся. Я всё понял, когда на ресепшене её начали расспрашивать, понравилось ли ей люксовое лечение и спа-процедуры. Люксовое, Крис. Спа. Ты оплатил ей платное отделение. Лучшее, что у них было.
Кристофер молчал. Он знал, что этот разговор рано или поздно случится, но надеялся, что позже. Что он успеет придумать какое-нибудь объяснение — например, что это была спонсорская программа, или что больница сама предложила перевод. Но Минхо был не глуп. Он всё понял.
— Она тебе сказала? — спросил Кристофер тихо.
— Нет, — Минхо покачал головой, и его голос дрогнул. — Она не сказала. Она до сих пор не знает, кто именно платил. Но я-то не идиот, Крис. Я увидел эти бумаги, эти расспросы, эти «люксовые условия», и сразу понял. Она не могла попасть в платное отделение просто так. Туда попадают только за большие деньги. А большие деньги в моей жизни — это ты.
Кристофер опустил глаза. На его щеках от мороза выступил румянец, но, кажется, не только от мороза.
— Я не хотел, чтобы ты знал.
— Почему?
— Потому что ты бы начал спорить. Сказал бы, что это слишком дорого, что ты не просил, что ты не хочешь быть должным. А я не мог допустить, чтобы твоя мама лежала в общей палате, когда есть возможность дать ей лучшее. Я не мог сидеть и ничего не делать. Ты же знаешь: я не умею по-другому.
Минхо смотрел на него — на этого высокого, невозможного парня, который стоял перед ним с виноватым видом и говорил о том, что оплатил люксовое лечение его матери, как о чём-то само собой разумеющемся. И внутри у него боролись два чувства: старая, колючая гордость, которая кричала: «Ты не просил! Ты ему должен!» — и новая, тёплая благодарность, которая говорила: «Он сделал это не для того, чтобы ты был должным. Он сделал это, потому что любит тебя».
— Я зол на тебя, — сказал Минхо. — И одновременно благодарен. Это бесит. Ты бесишь.
— Я знаю, — Кристофер чуть улыбнулся.
— Но главное, что мама поправилась. Она чувствует себя абсолютно здоровой. И это благодаря тебе. Так что... — он замолчал, подбирая слова, — спасибо. Я не знаю, как тебе отплатить, но спасибо.
— Не надо мне платить.
— Надо. Но об этом позже. А сейчас поехали домой. Мама ждёт.
Они сели в такси — мама впереди, они вдвоём сзади, — и всю дорогу до Кимпхо в салоне было тихо и тепло. Мама иногда оборачивалась к ним, улыбалась, спрашивала про котов, и Минхо отвечал, рассказывая про Дори, который за последние дни выучился запрыгивать на подоконник без разбега. Кристофер смотрел в окно и молчал, но на его губах блуждала лёгкая, едва заметная улыбка.
Когда такси остановилось у знакомой калитки, мама вышла первой и замерла, глядя на маленький одноэтажный домик, припорошённый снегом. Она стояла так несколько секунд, а потом медленно, будто впервые, пошла по расчищенной дорожке к двери. Минхо и Кристофер шли следом, неся её сумку.
— Я открою, — сказал Минхо и щёлкнул замком.
Внутри было тепло. Пахло рисом и овощами — завтрак, который они приготовили утром, ещё хранил свой аромат. Коты, почуяв возвращение хозяев, высыпали в прихожую: Суни важно прошествовал к маме и потёрся о её ноги, Дуни замурлыкал, а Дори, как всегда, попытался запрыгнуть на руки. Мама присела, погладила каждого по очереди, а потом огляделась.
— Как чисто, — сказала она удивлённо. — И пахнет вкусно.
— Это Минхо, — сказал Кристофер. — Он готовил завтрак.
— Минхо? — она подняла брови. — Ты готовил?
— Ну да, — Минхо пожал плечами, стараясь скрыть смущение. — Я теперь умею. Почти.
Мама прошла на кухню, где на столе ещё стояли тарелки с остатками завтрака. Она взялапалочки, попробовала омлет — и замерла.
— Это очень вкусно, — сказала она. — Правда. Я не знала, что ты так умеешь.
— Он научился за последние недели, — Кристофер улыбнулся. — Практиковался на мне.
— На тебе? — она перевела взгляд с Кристофера на сына. — Значит, вы готовили вместе?
— В основном он готовил, а я мешался под ногами, — признался Кристофер.
— И резал морковку криво, — добавил Минхо.
— И резал морковку криво, — согласился Крис.
Мама рассмеялась — впервые за долгое время, — и этот смех, тёплый и лёгкий, наполнил весь дом. Она села за стол, Минхо налил ей чай, Кристофер убрал посуду в раковину, и они втроём провели остаток утра, разговаривая о каких-то пустяках — о том, как Дори поймал муху, о том, что в торговом центре теперь играет новогодняя музыка, о том, что весной надо будет починить крыльцо. О будущем не говорили — просто радовались тому, что все наконец дома.
Так началась их совместная жизнь.
---
Прошло несколько дней — спокойных, размеренных, уютных, полных запахов готовящейся еды, кошачьей шерсти и тихого смеха. Дом ожил. Мама, несмотря на слабость после больницы, быстро вернулась к своим привычкам: она командовала на кухне, учила Кристофера правильно заваривать чай и рассказывала ему истории из детства Минхо, от которых тот краснел и просил её замолчать. Кристофер помогал по дому — мыл полы, выносил мусор, ходил в магазин за продуктами по списку, который составляла мама. Он делал всё это с удивительной для человека своего происхождения охотой, и мама, глядя на него, качала головой и говорила: «Откуда ты такой взялся?»
Теперь по утрам из кухни доносился звон посуды и тихое мурлыканье старых песен. В холодильнике неожиданно начали появляться аккуратно разложенные контейнеры с едой, а на столе почти всегда стояла свежезаваренная чайная заварка. Кристофер не ожидал, что так быстро привыкнет к присутствию матери Минхо.
Ли Соним оказалась удивительно тёплым человеком. Она никогда не задавала неудобных вопросов, не лезла в душу и не пыталась контролировать окружающих. Её забота проявлялась в мелочах, в лишней порции риса, незаметно положенной в тарелку, в тёплом шарфе, который она протягивала перед выходом на улицу, в тихом напоминании не засиживаться допоздна. Иногда Кристофер ловил себя на мысли, что впервые за очень долгое время находится рядом со взрослым человеком, который ничего от него не требует.
Минхо ушёл в свою комнату делать домашнюю работу, а Ли Соним решила приготовить любимое блюдо Минхо — кимбап, которое мальчишка всегда охотно нахваливал. Кристофер вызвался помочь, поэтому теперь стоял рядом и нарезал кусочками рыбу, пока женщина спокойно занималась остальными ингредиентами. Из маленького радио на подоконнике играла спокойная музыка. Ли Соним вдруг нежно улыбнулась, наблюдая за тем, как сосредоточенно Кристофер нарезает мясо.
— Ты знаешь, — произнесла она осторожно, — Минхо всегда был очень упрямым ребёнком.
Кристофер невольно усмехнулся. Это прозвучало настолько очевидно, что даже спорить было невозможно.
— Оно и ясно.
— Удивительно, как вы, такие разные, нашли общий язык. — Она тихо рассмеялась. — Однажды Хоша в семь лет решил самостоятельно починить сломанную табуретку и случайно сломал ещё две. А ещё как-то целый день ходил с разбитым локтём, из которого хлестала кровь, и никому ничего не сказал!
— Правда? — Юноша улыбнулся, думая о том, что это правда было в его манере. Он старался казаться сильным даже тогда, когда ему было очень тяжело.
— Он всегда переживает за других больше, чем за себя, хоть и делает вид что ему плевать на всех с широкой колокольни.
Кристофер опустил взгляд на разделочную доску. Он прекрасно всё это знал и видел, по тому, как Минхо скрывал усталость, как волновался за мать, кормил бездомных кошек даже себе в убыток. По тому, как переживал за самого Кристофера, даже когда делал вид, что раздражён. Он просто неправильно преподносит себя обществу, думал, что денежный статус единственное, что притягивает людей.
Кристофер давно уже перестал просить отдельное одеяло, и кажется, совсем потерял чувство стыда. После особенно тяжёлого школьного дня, он полчаса уговаривал Минхо лечь рядом. Тот ругался, бегал по тесной комнате от ненасытного, общительного волка, который в итоге хватал его сильными руками, укладывал и прижимал к себе, не давая выхода. С тех пор это стало некой привычкой, Хо даже прекратил сопротивляться. Каждую ночь они ложились рядом, Кристофер неизменно притягивал Минхо ближе к себе, словно игрушку. Тот хотел драться, но почему то так и не предпринимал ничего. Сначала он пытался убедить себя, что это просто удобно, затем решил, что Кристофер просто слишком тактильный человек. Потом перестал искать объяснения, потому что чем больше он думал, тем меньше понимал собственные чувства. Нормально ли друзьям засыпать в объятиях друг друга? Нормально ли привыкать к чужому дыханию рядом и расслабляться под ним? Нормально ли чувствовать пустоту, если однажды этого не происходит? Кролик не мог отрицать, что ему нравилось ощущать чужое тепло зимними ночами. Лёжа в полумраке комнаты, освещённой лишь далёким светом уличных фонарей, он снова почувствовал, как знакомые сильные руки осторожно обнимают его со спины. Кристофер сонно придвинулся ближе, уткнувшись носом ему в плечо. Минхо отчаянно вздохнул, но вместо дёрганий лишь устроился удобнее. Хорошо, что в темноте никто не видел его порозовевшие щёки, особенно Крис.
***
Кристофер отсутствовал дома уже несколько месяцев. За это время огромный особняк словно стал ещё просторнее и холоднее. Его мать всё чаще задерживалась возле окна по вечерам, невольно всматриваясь в ворота, словно ожидала, что знакомая фигура вот-вот появится на подъездной дорожке. Джек замечал это, хотя никогда не говорил вслух. Он и сам слишком часто ловил себя на мысли о сыне, но упрямство не позволяло признать собственную ошибку.
Джессика долго молчала, рассматривая огонь в камине, прежде чем наконец нарушить тишину.
— Ты ведь знаешь, что он не вернётся сам.
Джек поднял взгляд на неё.
— Если он хочет быть самостоятельным, пусть будет.
— Он уже давным-давно самостоятельный, Джек. — Слова заставили мужчину нахмуриться. — Он не прибежал домой через неделю, как ты предполагал, не попросил помощи. Он живёт где то там, своей жизнью и справляется без нас. Крис вырос, Джек. И вместо того чтобы гордиться этим, ты превратил всё в борьбу. Ты хоть понимаешь, как сильно я скучаю по нему? Как сильно скучаешь ты сам?
Джеку вдруг вспомнился маленький Кристофер, который когда-то бежал к нему после школы, размахивая рисунками. Вспомнились школьные концерты, первые победы, бесконечные вопросы о мире. Он слишком долго видел в сыне наследника и слишком редко видел просто собственного ребёнка. Жена осторожно накрыла его ладонь своей.
— Пока не поздно, поговори с ним как отец, а не как глава семьи.
Тёплая рука Джессики всегда пробуждала в нём искры, он слишком сильно любил свою жену, поэтому ради её счастья готов был даже побороть собственные принципы. Джек понимал, что этот конфликт не мог длиться вечно, и нужно было чем то жертвовать, может, наконец начать слушать то, что рассказывает сын.
***
Минхо и Кристофер настолько привыкли проводить время вместе, что почти перестали замечать это сами. Они приходили в школу вдвоём, сидели рядом на переменах, вместе обедали и вместе уходили домой. Для окружающих это давно перестало выглядеть как обычная дружба. Ученики всё чаще шептались у них за спиной, а некоторые даже перестали скрывать улыбки, когда видели их в коридорах.
— Смотрите, сладкая парочка опять идёт.
— Они вообще хоть раз бывают по отдельности?
Минхо каждый раз возмущался и пытался огрызнуться, но чем сильнее он отрицал подобные шутки, тем веселее становилось окружающим. Кристофер же откровенно наслаждался ситуацией и иногда специально подливал масла в огонь, отчего Минхо хотелось его придушить.
Скоро появилась другая странность. Им обоим начало казаться, что за ними наблюдают. Иногда возле школы стояла одна и та же машина, возникало пугающее, необъяснимое чувство чужого присутствия. Это пугало и Минхо, и самого Кристофера, но последний предполагал, что на самом деле это значит.
***
Маленький домик заполнился густым ароматом тушёной курицы с овощами, которую Ли Соним готовила весь день, периодически отгоняя от плиты любопытного Дори. За окном медленно падал крупный, пушистый, неторопливый снег, укрывая старые крыши. Ли Соним рассказывала какую-то забавную историю из времён своей молодости. Суни сидел на подоконнике и щурился на снег, Дуни пристроился на свободном табурете с видом полноправного члена семьи, а Дори, как обычно, путался под ногами, выпрашивая кусочек курицы.
— И вот я стою, значит, с чемоданом, посреди рынка, — громко рассказывала Ли Соним, размахивая палочками для еды, — а этот мужчина мне говорит: «Девушка, вы куда?» а я ему: «В Каннам!» а он: «Так это в другую сторону, вам надо на автобус». Представляете? Я думала, он гид, а он просто сувенирами торговал!
Минхо фыркнул в чашку с рисом.
— Мам, ты рассказывала это сто раз.
— И расскажу ещё сто, — невозмутимо ответила она, — тебе полезно слушать. Это твоя плата за вчерашнюю починку крана скотчем.
— Это было временное решение проблемы! — возмутился Минхо, — Крис, скажи ей!
Кристофер поднял руки, капитулируя.
— Я не вмешиваюсь в ваши семейные споры. Я тут всего лишь гость.
— Ты не гость, — с набитым ртом пробурчала Ли Соним, даже не глядя на него, будто это было чем-то само собой разумеющимся, — ты уже часть этого дома, привыкай. Станешь моим вторым сыном.
В дверь громко, уверенно и решительно постучали. Все трое замерли, ведь вроде все жильцы были на месте, и никто не собирался к ним в гости. Ли Соним напуганно опустила палочки. Суни насторожил уши, Дори перестал атаковать чужую ногу и поднял голову.
— Кто это в такое время? — спросила мама.
— Я открою, — Минхо поднялся, вытирая руки салфеткой, и направился к двери.
Кристофер проводил его взглядом. Смутное, необъяснимое предчувствие кольнуло его, и он медленно начал подниматься из-за стола. Дверь открылась, на пороге стоял господин Бан. Высокий, массивный, в дорогом чёрном пальто, припорошённом снегом. За его спиной, на пустынной улице, стоял тёмный, блестящий, совершенно чуждый этому району автомобиль, на месте которого раньше точно так же стояла машина Кристофера. Джек Бан выглядел иначе, чем в прошлый раз, когда Кристофер видел его в кабинете, тогда он был воплощением ярости, утёсом, скалой, несокрушимым генералом. Сейчас в его осанке всё ещё чувствовалась сталь, но что-то изменилось. Кажется, морщин стало гораздо больше.
Минхо молча стоял, загораживая проход, и смотрел на незваного гостя с выражением искреннего раздражения. Он сразу же узнал его, слишком одинаковые у них с Крисом силуэты и одинаково тупая рожа. Парень замахнулся дверью и уже хотел громко хлопнуть, как чужая мощная рука остановила её.
— Добрый вечер, — ровным, спокойным тоном произнёс Бан, — я хотел бы поговорить со своим сыном.
— Слышь ты, я тебя в-
Кристофер уже стоял за спиной Минхо и заткнул ему рот ладонью, от фразы оставив лишь мычание. Он мягко, успокаивающе положил вторую руку ему на плечо, и Минхо, помедлив, отступил в сторону.
— Проходите, — сказал он сухо, морща нос.
Господин Бан ухмыльнулся от неожиданной дерзости мальчишки, но всё же переступил порог и остановился посреди прихожей. Его взгляд медленно и методично обвёл комнату, перевёл взгляд на стол, на котором красовались три тарелки с ужином. Наконец он посмотрел на Ли Соним, она сидела за столом с округлёнными глазами, полными любопытства и страха перед статным мужчиной перед ней. Её блестящие глаза смотрели прямо на Джека, тогда тот понял, на кого именно Кристофер потратил деньги и ради кого он жертвовал своей успеваемостью.
Его широкие, несокрушимые, привыкшие держать на себе империю плечи вдруг чуть опустились. Он перевёл взгляд на сына, в его взгляде впервые не было ни осуждения, ни раздражения, ни ледяного холода.
— Я могу предложить вам чай, — тихо сказала Ли Соним, нарушая молчание, — или, может быть, вы голодны? У нас есть курица.
Господин Бан моргнул, не ожидая такого простого предложения от этой скромной женщины.
— Не нужно, благодарю
Джек прошёл в крохотную прихожую и присел за стол, с которого мать Минхо уже поспешно убирала все остатки посуды. Хо сел напротив, рядом с Кристофером, ближе, чем обычно, будто невольно пытаясь защитить его от отца. Сам Крис сидел молча, опустив нахмуренный взгляд в стол, пальцы под столом чуть подрагивали.
— Твоя мать, — начал он, всё ещё всматриваясь в обстановку крохотной коморки, — она очень переживает. Каждый день спрашивает о тебе, плохо спит. — Он замолчал, пытаясь сформулировать мысль. — Я понимаю, что был слишком жёстким, требовательным. Я хотел, чтобы ты вырос сильным, чтобы никто не смог тебя сломать. Но, кажется, я сам почти сломал тебя.
Кристофер смотрел на отца так, будто видел его впервые в жизни.
— Когда ты ушёл, — продолжил Джек, — я думал, что ты вернёшься через пару дней, одумаешься, но ты не вернулся. — Он поднял глаза и встретился с сыном взглядом. — Я понял, что ты выбрал. Вот это всё. — Он обвёл рукой комнату, и остановился взглядом на злобном лице мальчишки рядом с его сыном, — И, знаешь, я, наверное, впервые за долгое время начал сомневаться в себе, своих методах. В том, как я тебя воспитывал.
— Вот кто следил за нами последние дни, — фыркнул Крис, — а ты ведь даже не удосужился хотя бы один раз позвонить. Сразу за слежку принялся. Ты уверен, что пересмотрел методы? — Юноша скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Я признаю свои ошибки, — перебил Джек — я не должен был так с тобой говорить. Не должен был угрожать и ставить тебе условия. Ты взрослый, Кристофер, сам можешь принимать решения. И я... — он сделал паузу и набрал полную грудь воздуха, — я горжусь тобой. Хотя, наверное, никогда тебе этого не говорил.
Минхо смотрел на лицо Кристофера, на котором медленно таяло напряжение долгих лет. В голове у него наверняка боролись множество эмоций и мыслей, может, проносились тяжёлые воспоминания.
— Хотел бы я тебе верить, но, — пальцы помассировали напряжённую переносицу, — даже не знаю.
— Мы не можем враждовать с тобой вечно. Кому то всё равно придётся пожертвовать своими принципами, что я и делаю сейчас. Все модельные и рекламные контракты я передал тебе по твоему совершеннолетию, надо было ещё давно это сделать. Теперь все деньги будут приходить лично тебе на счёт, и ты можешь распоряжаться с ними как хочешь. Я обещаю, что не буду лезть.
Кристофер внимательно смотрел на него. Раньше он мечтал услышать именно эти слова. Настолько часто, что в какой-то момент перестал надеяться, поэтому сейчас часть его всё ещё сомневалась. Он слишком хорошо помнил бесконечные споры, требования и попытки управлять каждым аспектом его жизни. Помнил, как любое принятое им решение подвергалось критике, если не совпадало с мнением отца, ощущение клетки, пусть и очень роскошной. Некоторое время он молчал, обдумывая услышанное, а затем медленно покачал головой.
— Если мы действительно начинаем всё сначала, то у меня есть условие.
Джек поднял взгляд
— Слушаю.
— Я не вернусь в ту квартиру под вашим этажом.
— Крис...
— Нет, послушай, — спокойно перебил его Кристофер, — я понимаю, что ты хочешь быть рядом, понимаю, почему ты арендовал именно ту квартиру. Но каждый раз, когда я буду знать, что вы живёте этажом выше, я всё равно буду чувствовать, будто нахожусь под наблюдением. Да, может, ты ничего не собираешься сделать, но это чувство никуда не денется. — Он отвёл взгляд к окну. — Я хочу жить самостоятельно, не убегать от семьи или разрывать отношения, просто жить своей жизнью и знать, что мне доверяют.
Джек сидел неподвижно, сцепив пальцы перед собой. Для него это условие оказалось гораздо сложнее, чем передача контрактов или финансов. Деньги никогда не были проблемой. Настоящей проблемой было отпустить сына настолько далеко, чтобы перестать видеть его каждый день. Ли Соним осторожно опустила взгляд в свою чашку, понимая, что сейчас происходит нечто гораздо более важное, чем обычный семейный разговор. Минхо тоже молчал, даже он видел, как тяжело даётся это решение Джеку. Наконец мужчина тяжело выдохнул и слегка опустил плечи.
Будто вместе с этим вздохом отпускал то, за что держался долгие годы.
— Хорошо. Если это именно то, что тебе нужно. — Он невесело улыбнулся. — Честно говоря, мне это не нравится.
Минхо тихо усмехнулся в сторону, Ли Соним едва заметно улыбнулась.
— Но, наверное, быть хорошим отцом не всегда означает делать то, что нравится тебе самому.
Кристофер выдохнул. Впервые Джек пришёл к нему сам, а не вызвал его к себе. Он сам приехал в этот крохотный двор и впервые за многие годы попытался понять собственного сына. Именно это тронуло Кристофера сильнее всего. Некоторое время он просто смотрел на сидящего напротив мужчину, обводя знакомые черты лица, наблюдая едва заметную усталость в глазах человека, который, несмотря на все ошибки, всё-таки пытался сделать шаг навстречу.
— Спасибо, пап. — Слова сорвались с губ совершенно без усилий.
На несколько секунд Джек словно перестал дышать. За последние годы Кристофер почти всегда обращался к нему по имени или вовсе избегал обращений. Поэтому сейчас это простое слово прозвучало для него громче любых извинений. Он быстро отвёл взгляд, словно не хотел показывать лишних эмоций, но все сидящие за столом всё прекрасно поняли.
У порога господин Бан остановился, обернулся к сыну и протянул руку. Кристофер долго смотрел на отцовскую ладонь, а затем пожал всё-таки её, будто закрепляя всё вышесказанное между собой.
— Твоя мама скучает, позвони ей. И... может быть, заедешь как-нибудь.
— Заеду, — ухмыльнулся юноша, — обещаю.
Дверь закрылась, автомобиль завёлся и уехал, оставив после себя только тишину и снежные следы на дороге. В доме стало неожиданно тихо. Кристофер завис у двери, глядя на то место, где только что стоял его отец. Он развернулся и встретился с Минхо взглядом.
— Вы таки помирились.
— Да, — Кристофер кивнул, — кажется, да.
Они оба знали, что это значило. Теперь Кристоферу придётся уйти, бросить чужую семью, которая уже практически стала как родная.
Дни, последовавшие за примирением, были странными. С одной стороны, царило облегчение, с другой, каждый из них чувствовал, что надвигается расставание. Кристофер больше не был беглецом, которому некуда идти. Теперь он стал сыном, который наконец помирился с отцом и которому предстояло вернуться к своей жизни. И хотя он пока никуда не уезжал: квартира, которую он попросил, ещё не была готова, да и учебный год продолжался, сам факт того, что он скоро уйдёт, висел в воздухе, и оба боялись сказать, что не готовы к этому расставанию.
Кристофер начал понемногу собирать вещи. Ли Соним старалась улыбаться, но её улыбка получалась какой-то грустной. За те недели, что они прожили вместе, она привязалась к Кристоферу так, будто он действительно был её вторым сыном. Она привыкла видеть его за завтраком, взъерошенного, сонного, с Дори на руках. Привыкла слышать его голос по вечерам, когда он и Минхо спорили о мелочах. Привыкла к тому, как он помогает ей с посудой, всегда говорит «спасибо» и никогда не жалуется на тесноту и неудобства.
— Ты знаешь, — сказала она, когда они вдвоём убирали со стола после ужина, — я ведь сначала боялась тебя.
— Боялись? — Кристофер удивлённо поднял брови.
— Ну, не тебя лично. Богатый парень, модель, сын владельца сети фитнес-центров. Я думала: что ему нужно от моего сына? Зачем он помогает нам? Что он хочет взамен? — она усмехнулась, покачав головой. — Глупая была. Ты же просто любишь его.
Рука, скользящая с мокрой тряпкой по столу, остановилась на полпути. Щёки заметно порозовели, хотя Крис даже не понял, что именно она имела в виду.
«Неужели так заметно?»
— Я...
— Не говори ничего, — она подняла руку, — я просто хочу, чтобы ты знал: ты всегда будешь желанным гостем в этом доме. Даже когда у тебя будет своя квартира, своя жизнь, свои дела, эта дверь для тебя всегда открыта, понял?
— Понял, — он громко сглотнул.
Она кивнула и продолжила протирать мокрые тарелки, будто ничего особенного не сказала.
Минхо переживал не меньше, хотя старательно делал вид, что ничего важного не происходит. Кристофер всё видел по тому, как Минхо задерживает взгляд на собранных вещах, как он чуть дольше обычного сидит за ужином, как крепче прижимается к нему ночью, будто пытаясь запомнить тепло, будто Кристофер уезжает навсегда и надолго.
За эту зиму они слишком сильно привыкли друг к другу.
Кристофер стоял на пороге с сумкой на плече и чехлом для ноутбука в руке. Приевшаяся чёрная машина которую он когда-то оставил на парковке у новостройки, ждёт его. Всё возвращалось на круги своя. Ли Соним крепко, по матерински обняла его.
— Береги себя, ешь нормально.
— Конечно, — пообещал он.
— И заходи к нам почаще!
Минхо стоял поодаль, засунув руки в карманы штанов. Его лицо отражало привычное безразличие, но Кристофер слишком хорошо знал его, чтобы верить этой мордашке.
— Квартира-то хоть хорошая? — Ради приличия выдавил крольчонок.
— Не знаю ещё. Отец сказал, что подыскал что-то в приличном районе, посмотрим.
— Ну, смотри. Я зайду проверить, всё ли по полочкам и по цветам разложено.
Кристофер улыбнулся, показав глубокие ямочки.
— Ты будешь скучать?
— Я? — Минхо фыркнул. — Ещё чего, у маня дел по горло. — Кролик вдруг опустил взгляд, шагнул вперёд, уткнулся лбом в плечо Кристофера и замер. — Приезжай, ладно? И я к тебе приду.
Кристофер приобнял его за плечи одной рукой, слегка похлопав по спине.
— Я буду приезжать каждый день, если ты позволишь.
Минхо отстранился и, не глядя в глаза, буркнул: — Вали уже.
Машина такси тронулась. Кристофер смотрел в зеркало заднего вида, пока маленький одноэтажный домик не скрылся за поворотом, и чувствовал, как тяжело становится в груди. Когда нибудь он заберёт оттуда непослушного кролика Минхо к себе в квартиру и больше не отпустит.