Глава 5. Мария
Утро началось с тревоги. Ещё затемно их подняли по команде «воздух» — разведка доложила о крупной группе немецких бомбардировщиков, идущих к железнодорожному узлу в тылу. Задание было простым и смертельно опасным: перехватить, рассредоточить, уничтожить.
Мария натянула комбинезон, проверила парашют, забрала планшет с картой. На лётном поле уже гудели моторы — техники прогревали самолёты, в сером предрассветном тумане мелькали фигуры пилотов.
Кирилл стоял у своего Як-1, когда она подошла. Он взглянул на неё — коротко, оценивающе.
— Готова?
— Всегда, — ответила она.
Он кивнул, и в этом кивке было больше доверия, чем в любых словах. Они уже несколько раз летали вместе, и каждый раз Мария чувствовала, как между ними устанавливается та незримая связь, которая бывает только у пилотов, понимающих друг друга с полувзгляда.
— Идём на перехват, — сказал Кирилл, разворачивая карту на капоте. — Наши «пешки» доложили о группе «юнкерсов» в сопровождении «мессеров». Идут на высоте четыре тысячи. Мы берём прикрытие — ты с левого фланга, я с правого. Бьём по бомбардировщикам, истребителей оставляем на второй заход, если не полезут сами.
— Поняла, Бес, — сказала Мария, впервые обратившись к нему по позывному, который ей дали сослуживцы ещё до его прибытия. Его позывным был «Бес», и это ему шло — сухо, твёрдо, без лишних эмоций.
Кирилл слегка улыбнулся уголком губ.
— Хорошо, Белка. Взлетаем.
Она невольно улыбнулась в ответ — её позывной «Белка» прицепился к ней ещё в училище, за лёгкость и проворство в воздухе. Сейчас он звучал из его уст особенно тепло.
Взлёт был стремительным. Як-1 послушно рванул вперёд, прижимая Марию к креслу перегрузкой. Земля уходила вниз, превращаясь в серо-зелёное пятно, а впереди, на фоне светлеющего неба, уже угадывались точки — чужие, опасные.
— Белка, я вижу группу, — голос Кирилла в наушниках был спокоен, деловит. — Четыре «юнкерса», пара «мессеров» сопровождения. Идём на сближение.
— Приняла, Бес. Я слева, ты справа.
Она видела их — тяжёлые, неуклюжие бомбардировщики, которые медленно ползли к цели. Мария знала, что внизу — эшелоны с боеприпасами, госпиталь, жилые дома. Если немцы сбросят бомбы, сотни людей погибнут.
Этого нельзя было допустить.
— Атакуем, — скомандовал Кирилл. — Я беру ведущего, ты — замыкающего.
Они пошли в пике. Скорость нарастала, ветер свистел за стеклом кабины. Мария прицелилась, нажала на гашетку — очередь прошила фюзеляж «юнкерса» слева направо. Машина задымила, начала терять высоту.
Но в этот момент рядом взорвалась трасса — «мессер» заходил сбоку.
— Белка, уходи вверх! — крикнул Кирилл.
Она резко дернула штурвал на себя, уходя в крутой вираж. Пули просвистели там, где только что была её кабина. Сердце билось ровно, без паники — она привыкла к смерти, привыкла, что она всегда рядом.
— Я в порядке, — выдохнула она. — Он у тебя.
— Вижу, — голос Кирилла стал собранным. — Держись.
Он развернулся, дал длинную очередь, и «мессер» загорелся, пошёл к земле штопором.
— Готово. Остался ещё один.
Второй «мессер» попытался уйти, но Мария уже заходила ему в хвост. Она прицелилась, поймала в прицел силуэт вражеской машины и нажала на гашетку. Длинная очередь — и «мессер» взорвался в воздухе, оставив после себя только чёрный шлейф дыма.
— Чисто, Бес, — сказала она.
— Отлично, Белка, — голос Кирилла звучал с гордостью. — Остались бомбардировщики.
«Юнкерсы» попытались развернуться, сбросить бомбы куда попало и уйти, но Мария и Кирилл не дали им шанса. Они заходили с двух сторон, расстреливали один за другим. Два бомбардировщика упали в поле, один загорелся и рухнул в лес, последний, получив повреждения, развернулся и ушёл на запад, дымя и теряя высоту.
— Отлично, — повторил Кирилл. — Задание выполнено. Возвращаемся на базу.
Мария выдохнула. Адреналин ещё бурлил в крови, но она чувствовала, как напряжение начинает отпускать. Они сделали это. Они выжили.
На аэродроме их встречали с радостью. Техники бежали к самолётам, кто-то хлопал по плечу, кто-то улыбался. Мария выбралась из кабины, стянула шлемофон — волосы мокрые, прилипли ко лбу.
Кирилл подошёл к ней. Он тоже был взмокший, на скуле засохла кровь — видимо, порез от осколка стекла.
— Ты как, Белка? — спросил он, и в его голосе позывной прозвучал почти ласково.
— Жива, — ответила она. — А ты, Бес?
— Царапина, — он махнул рукой. — Не обращай внимания.
Он стоял рядом, и Мария чувствовала, что он хочет что-то сказать, но не решается.
— Ты хорошо сегодня работала, — сказал он наконец. — Быстро, точно, без лишних движений. Я не знаю другого пилота, кто умел бы так же.
Она хотела ответить привычной холодностью, но внутри что-то дрогнуло. Слишком много было в его голосе — уважение, восхищение, беспокойство.
— Спасибо, — сказала она тихо. И, помедлив, добавила: — Ты тоже… хороший ведущий. Я чувствую себя с тобой в безопасности.
Он удивлённо посмотрел на неё — впервые она позволила себе что-то личное, что-то тёплое.
— Это приятно слышать, — сказал он.
Они стояли друг напротив друга, и между ними висело то невысказанное, что зарождалось уже несколько дней. Мария чувствовала, как лёд внутри неё снова даёт трещину — маленькую, почти незаметную, но она была.
— Маша… — начал он.
— Иванова! Бесстужев! — раздался голос командира полка. — Быстро в штаб! Будем разбирать вылет.
Кирилл усмехнулся, переглянулся с Марией.
— Не сейчас, — шепнул он. — Потом.
Она кивнула и пошла в штаб, чувствуя на спине его взгляд. И впервые за долгое время она не хотела от него прятаться.