Глава 6. Кирилл
Прошло ещё несколько дней. Они летали почти каждый день, но выдался редкий вечер без вылетов. На аэродроме развели костёр, и пилоты собрались вокруг — мужчины и женщины, обожжённые войной, но всё ещё жаждущие тепла обычного человеческого общения.
Кирилл сидел в стороне, но Мария была рядом — по другую сторону огня. Он чувствовал её присутствие даже не глядя. И ловил себя на мысли, что хочет говорить с ней, слышать её голос.
Катя Смирнова, которая никогда не умела молчать, нарушила затянувшуюся паузу:
— Расскажите о себе, товарищ капитан. Вы же совсем ничего о себе не говорите.
Кирилл помедлил. Обычно он отмахивался от таких вопросов, но сегодня почему-то захотелось ответить.
— Что рассказывать? — пожал он плечами. — Воевал. Летал. Два ранения. Контузия.
— А семья? — не унималась Катя. — Жена, дети?
— Нет.
— Почему?
— Катя! — резко сказала Мария. — Не лезь.
Но Кирилл покачал головой.
— Всё в порядке, — он посмотрел на Марию. — Я не женат. Не было времени. А потом война… — он замолчал, потом добавил тише: — У меня была жена. В Испании. Она погибла. С тех пор я один.
Повисла тишина. Катя прикусила губу, поняв, что ляпнула лишнего. Мария смотрела на Кирилла с осторожным вниманием.
— Мне жаль, — сказала она тихо.
— Не надо, — ответил он. — Это было давно. Я привык.
Он перевёл взгляд на огонь, чтобы не видеть её глаз. Но она продолжала смотреть на него, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто сочувствие. Понимание.
Потом Катя, пытаясь разрядить обстановку, перевела разговор:
— А у тебя, Маша? Были женихи?
Мария вздрогнула, но ответила спокойно:
— Был. До войны. Мы учились вместе. Он… — она запнулась, на мгновение закрыла глаза, — он пропал без вести в первые же месяцы.
Она сказала это коротко, без подробностей, и Кирилл понял — она не хочет продолжать. Он вмешался:
— Не надо сейчас о грустном. Давайте лучше споём что-нибудь.
Катя подхватила, затянула «Землянку», и разговор ушёл в сторону. Но Кирилл заметил, как Мария смотрит в огонь, и в её глазах плескалась та же боль, что и в его собственной.
Костер догорел, пилоты начали расходиться по землянкам. Кирилл сидел неподвижно, глядя на тлеющие угли. Мария тоже не уходила — она осталась на бревне напротив.
— Не спится? — спросила она тихо.
— Нет, — ответил он. — А тебе?
Она покачала головой.
— В такие ночи слишком много мыслей.
Он поднялся, отряхнул гимнастёрку.
— Пойдём, прогуляемся, — предложил он. — Лес рядом. Тихо, никто не помешает.
Мария помедлила, потом кивнула.
Они вышли за пределы аэродрома и углубились в сосновый лес. Ночь была тёмной, но луна пробивалась сквозь ветки, освещая тропинку. Пахло хвоей и сырой землёй. Где-то ухала сова, и Мария невольно поёжилась.
— Холодно? — спросил Кирилл, снимая куртку.
— Нет, — ответила она, но он всё равно накинул её на плечи.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Они шли молча, слушая шум ветра в кронах. Кирилл украдкой смотрел на неё — в лунном свете её лицо казалось бледным, почти прозрачным, а глаза — огромными и грустными.
— Ты часто вспоминаешь его? — спросил он вдруг.
Мария не притворилась, что не поняла.
— Каждый день, — ответила она. — Но уже не так больно. Сначала хотелось кричать, потом — молчать. Теперь я просто… помню.
Он кивнул.
— Я тоже помню свою жену. Её звали Лена. Она была медсестрой. В Испании попала под бомбёжку. Я даже не успел проститься.
Мария остановилась и повернулась к нему.
— Ты злишься? — спросила она. — На войну, на судьбу?
— Сначала злился, — признался он. — Потом понял, что злость ничего не меняет. Она просто… сжигает тебя изнутри.
— И как ты справился?
Кирилл усмехнулся — невесело.
— Я просто перестал чувствовать. Надел маску. Стал тем, кого ты видишь. Холодная глыба.
Мария посмотрела на него с пониманием.
— Я тоже так делала. Думала, что если не чувствовать, то не будет больно.
— А теперь?
Она помолчала.
— Теперь… я не знаю. Иногда мне кажется, что я снова учусь дышать.
Он шагнул ближе.
— Это хорошо, — сказал он тихо. — Потому что ты заслуживаешь жить, Маша. По-настоящему.
Она подняла на него глаза — в них блестели слёзы, но она улыбалась.
— А ты?
— Что — я?
— Ты тоже заслуживаешь.
Он не ответил. Вместо этого он просто взял её за руку — осторожно, будто боялся спугнуть. Мария не отстранилась.
Они постояли так несколько мгновений, слушая, как ветер шевелит ветки и где-то вдалеке перекликаются ночные птицы.
— Пойдём обратно, — сказал он. — Завтра рано вставать.
Она кивнула, но не отпустила его руки. Они шли по лесу молча, и тишина была красноречивее любых слов.
Вернувшись на аэродром, они разошлись по своим землянкам. Но перед тем, как скрыться за дверью, Мария обернулась и тихо сказала:
— Спасибо, Бес. За сегодняшний вечер.
Он улыбнулся — впервые за долгое время улыбка была настоящей.
— Спокойной ночи, Белка.
Она ушла, а он стоял ещё несколько минут, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри него тоже таял лёд — медленно, но верно.