Глава 4. Кирилл
Он не знал, что с ней делать.
Старший лейтенант Иванова была идеальным пилотом — хладнокровная, расчётливая, техничная. В воздухе она превращалась в хищника, и Кирилл, наблюдая за ней в бою, не мог не признать: она летает лучше многих мужчин, с которыми он служил.
Но она была слишком… закрытой. Слишком холодной. Она не разговаривала с сослуживцами, не участвовала в посиделках у костра, не смеялась. Она существовала отдельно, будто невидимая стена отгораживала её от всех остальных.
Кирилл понимал это. Он и сам был таким.
Но с ней это было по-другому. С ней это бесило.
В очередном вылете на прикрытие штурмовиков они столкнулись с четвёркой «мессеров». Бой был коротким и яростным — Кирилл сбил одного, Иванова — второго. Остальные ушли, не приняв бой.
Когда они вернулись на аэродром, Кирилл подошёл к ней.
— Хороший вылет, старший лейтенант.
— Благодарю, товарищ капитан.
Она смотрела на него, и в её серых глазах не было ни тени гордости, ни радости от победы. Будто она только что не сбила врага, а просто выполнила рутинную работу.
— Вы всегда такая? — неожиданно для себя спросил он.
— Какая?
— Холодная.
Она моргнула. Всего на секунду. Но Кирилл заметил — в её глазах что-то дрогнуло. Треснуло. А потом снова встало на место.
— Война, товарищ капитан, — сказала она. — Холодная, я или нет, не имеет значения. Важно только одно — выполнить задачу и вернуться живой.
Она развернулась и ушла, оставив его стоять на лётном поле.
Кирилл смотрел ей вслед. Ветер трепал полы её куртки, светлые волосы выбивались из-под пилотки. Она шла прямо, не оглядываясь.
«Что же ты прячешь, старший лейтенант?» — подумал он.
Он вспомнил их недавний вечерний разговор у самолёта. Она сказала: «Все кого-то теряют». И в этом коротком «все» было столько боли, что Кирилл невольно провёл параллель с собой. Он сам потерял жену в Испании, и с тех пор тоже носил маску. Но он никогда не позволял себе показывать слабость.
Она, кажется, тоже.
Кирилл усмехнулся про себя. Два сапога пара. Только зачем это ему? Он пришёл воевать, а не разгадывать женские тайны.
Но почему-то, глядя, как она исчезает за поворотом, он поймал себя на мысли, что хочет узнать её настоящую. Ту, что прячется за этим льдом.
«Не лезь, Бесстужев, — сказал он себе. — Война не прощает отвлечений».
Он развернулся и пошёл в штаб, оставляя эту мысль на потом. Но она не уходила.