Глава 2. Кирилл
Капитан Бесстужев не любил говорить о прошлом. Он вообще не любил говорить.
В свои двадцать восемь он уже успел повоевать в Испании, получить два ранения, похоронить весь свой экипаж и понять одну простую вещь: эмоции — роскошь, которую летчик-истребитель не может себе позволить. Там, в небе, ошибается тот, кто чувствует слишком сильно. Тот, кто боится. Тот, кто надеется.
Кирилл Григорьевич Бесстужев не боялся. Не надеялся. Не чувствовал.
Или делал вид, что не чувствует.
После построения он просматривал личные дела пилотов в своей времянке. Техник принёс папки, и Кирилл пролистывал страницы одну за другой, запоминая лица, фамилии, боевые заслуги. Его взгляд задержался на одном деле дольше остальных.
Старший лейтенант Иванова Мария Александровна. 1920 года рождения. 187 боевых вылетов. Два сбитых «мессершмитта». Награждена орденом Красной Звезды.
Он поднял глаза к потолку, вспоминая, как она стояла в строю. Светлые волосы, твёрдый взгляд, идеальная выправка. Она почти не смотрела на него — смотрела сквозь, как будто он был частью обстановки. Ни тени любопытства, ни страха, ни восхищения. Только лёд.
«Интересно, — подумал он. — Что же тебя так заморозило, старший лейтенант?»
Он закрыл папку и откинулся на спинку стула. За стеной кто-то смеялся, звенел котелком, перекликался — обычная фронтовая жизнь. Кирилл не умел вплетаться в эту жизнь. Он всегда был отдельно, как маяк, который светит, но никого не греет.
Завтра первый совместный вылет. Он сядет в кабину, возьмёт штурвал, и они пойдут в бой. Иванова будет у него на левом крыле.
Он не знал, сможет ли доверять ей полностью. Но почему-то, вспоминая её холодные серые глаза, он чувствовал странное спокойствие. Такие же, как у него. Такие же пустые.
А значит, надёжные.
Кирилл выключил коптилку и лёг на нары, глядя в тёмный потолок. Завтра будет новый день. Завтра будет новое небо. И, кажется, что-то новое в его собственной ледяной душе.
«Только бы не ожить», — усмехнулся он про себя и закрыл глаза.