Приторная химия

— Си-и-им..! — из гостиной послышался протяжный зов. Это Лиза делала домашку, скорее всего, по химии, в которой совершенно ничего не понимала.

— Что-о-о? — раздался такой же вопль из спальни, где Сидорин, вальяжно разложившись на полкровати и забив на всю домашнюю работу, листал тикток.

— Помоги, пожа-а-алуйста, — крик перерос в мольбу, а Серафим тут же подорвался, даже без старческого "ох, в глазах потемнело", и направился к подруге.

Двое сидели и абсолютно пустым одинаковым взглядом смотрели в учебник, где расположились ненавистные задачи.

— Так... — парень почесал затылок, — и что тут делать нужно? — он с надеждой посмотрел на Вишнёву.

— Я ебу?! Вот это ты мне скажи, что делать, — воскликнула она, ударив кулаком по тетради.

— Я чё, похож на долбоёба, который ходил на химию в школе?! Да я после восьмого класса там не появлялся! — оправдываясь, выдал тот, смотря на девушку широко распахнутыми глазами.

— Блять, а я знаю из химии только, что "аш два о" – девиз не наш...

— Наш – "цэ два аш пять о аш", — в один голос продолжили двое и моментально расхохотались.

— Да в пизду эту химию! — смеясь, проговорила Вишнёва, закрывая учебник и тетрадь, — Давай в "правду или действие"? — внезапно спросила Лиза, уставившись на друга.

— Да, давай, — незамедлительно ответил тот, и они оба пошли на кровать для пущего удобства.

После непродолжительной дискуссии по поводу правил данной игры, молодые люди поняли, что "как-то скучно", и тут Серафим предложил, что за каждую несказанную правду или невыполненное действие, игрок должен будет пить чарку абсента. Этих двоих ничего не смутило, так как вчера им обоим показалось мало, а вот играть и пить, к тому же, втройне интересно!

А на улице смеркалось... Щёл мелкий снег, люди сновали туда-сюда по улице, грязно-голубая простыня накрывала город, заставляя включать фонари. Зима, всё-таки, темнеет уж очень рано. А в квартире было темно и тепло. Лиза, чуть потянувшись, включила подсветку на потолке, что тут же засияла мягким оранжевым цветом.

— Ну что, Елизавета, правда или действие? — ехидно прищурившись, спросил Серафим, потирая в руках бутылку абсента.

— Ну... допустим, действие, — смело решила Вишнёва, готовая принять вызов.

— Напиши класснухе в лс "Лаваш, говядина, твоя мама блядина", — удовлетворённо выдал Сидорин, смотря на былую уверенность девочки, что превращается в смятение.

— Ты чё, совсем ёбнулся? Не буду я это писать! — защищаясь, выкрикнула та.

— Тогда пей, — расплывшись в широкой улыбке, парировал Серафим.

Девочка молча взяла бутылку, открыла её и, предварительно выдохнув, сделала большой глоток зелёной жидкости.

— Ух, бля-я-я..! — от крепкости напитка Лиза затрясла головой в разные стороны, сморщившись, — Хорошо пошла! — придя в "норму", вынесла вердикт та.

— Теперь ты мне задаёшь, — смеясь, напомнил Сидорин, наблюдая за стремительно пьянеющей Вишнёвой.

— Ага... Правда или действие?

— Ну... Правда, для разогрева, — быстро решил тот.

— Хорошо... — Лиза оглянулась по сторонам, задумавшись, — Топ пять травм детства.

— Я, пожалуй, выпью, — тут же решил Серафим, отхлёбывая из бутылки два глотка.

— Смело, — воскликнула Вишнёва, — Я выберу правду.

— Блять... этот самый... блядский нахуй... — невнятно начал парень, — Любимый парень или родители?

— Парень, — тут же отрезала Лиза. Серафим не стал спрашивать причин, он и так знал, что и почему. Он сам не зря затеял эту игру с выпивкой. Сидорин решил слегка напоить девочку "для храбрости", а потом перейти на откровения. Такой был план, по крайней мере.

За окном уже нависала непроглядная темнота, а Лиза и Серафим уже почти подобрались ко дну бутылки. С улицы не было слышно ничего, для них вообще сейчас в мире не было ничего, кроме игры, бутылки и желанных губ напротив. Оба хотели выпустить наружу свой пубертат. Оба боялись раньше, но теперь, когда алкоголь расковал все слова и желания, уже ничего не казалось абсурдным. Всё воспринималось напрямую, а чувства всё оголялись и оголялись, заставляя сердце стучать быстрее.

— ... Действие! — выговорила Лиза, задорно посмотря Серафиму в глаза.

— Поцелуй меня... — наконец решившись, выдал тот, но Вишнёва впала в заметное замешательство, — Я серьёзно, — уточнил тот, — можешь не стесняться.

И эта фраза звучала как щелчок выключения рубильника, регулировавшего скромность девушки. Та тут же аккуратно обвила шею Сидорина, медленно сокращая расстояние между их лицами...

— Подожди..! — оторвался старший, доставая с тумбочки вибрирующий телефон, — Алё, мамуль, привет! — умело пародирует трезвый голос, — Да, всё хорошо... Извини, я занят немного... Да, и тебе, — Серафим сбросил трубку, кладя телефон на место , — Ну, что...

— Фим... Мне кажется, меня сейчас вырвет....

После десяти минут держания волос девушки от нисходящих рвотных масс, парень всё-таки понял, что план сорвался с потрохами. Ослабшую девушку он аккуратно взял на руки и уложил в свою кровать, укутав и поставив тазик рядом.

И даже в таком виде она была для него... всем. Симпатичной, милой, простой, скромной, слабой... Мечтой.

Сам же Серафим устроился рядом, аккуратно поглаживая её шелковистые длинные волосы, что буквально пленили одним своим запахом.

А ведь подумать только: он её почти поцеловал! Да, пусть она и младше, и беднее, но... Её имя он бы набил на шее, с гордостью носил бы зашитые ею футболки, с радостью дарил бы ей дорогие украшения. Бы. Если бы она была его.

Ох, как же Серафим мечтал быть её, и только её. Её защитой, опорой, мужчиной... это чувство буквально сводило его с ума. Чувство желания владеть.

Сидорин аккуратно выключил свет и сам юркнул под одеяло.

— Какая же ты холодная... — произнёс молодой человек, нежно обхватывая тело девушки.

Мягкий тёплый поцелуй опустился на её приятно пахнущую лавандой макушку.

Закрыв глаза, Серафим искренне счастливо улыбнулся, прижимая всё самое дорогое к себе.

"И почему она сейчас не может быть моей?" — пронеслось в его голове.

Во сне Лиза боязливо вздрагивала, и каждый раз Серафим понимал, что его девочке опять снятся эти проклятые кошмары.

В эти моменты Сидорин просто обнимал её нежнее и шептал на маленькое ушко:

— Всё хорошо, милая... Я рядом... Я защищу.

И Вишнёва переставала дёргаться.

Сама же Лиза во сне думала лишь, что влюбилась по пьяни, скоро пройдёт, а его голос просто ей запомнился. Ага, конечно.

Вишнёва просыпалась пару раз, когда непослушные кудряшки щекотали её щею, или Серафим дышал слишком горячо для её холодной кожи.

Мужские руки на талии , словно оберег, отгоняли ночные ужасы подальше, заменяя их добрыми снами про любовь.

На улице уже был день, когда очнулся Серафим. Часы на стене показывали "12:33", из-за чего парень тут же вскочил и кинулся на кухню. Откуда шёл аппетитный запах.

— О, Сим, доброе утро! — с сияющей улыбкой произнесла Лиза, — Я тебе блинов испекла, — пояснила та, ставя тарелку на стол.

— А... — парень сонно потёр глаза, — И тебе доброе, Вета...

— Я Лиза!

|| тгк автора: https://t.me/mukka_shizofreniya ("когда глава кар-кар?")