Приторная химия

Во мраке квартиры послышалось странное шевеление и неразборчивое бормотание. Казалось, что из кровати вот-вот покажется голова не Серафима, а морда ворчливого чёрного кота, которого разбудили хозяева.

— Чего, Лиз..? — он сонно потёр уставшие глаза и прищурился, фокусируясь на девушке.

Вишнёва замялась и от неловкость стала перебирать свои пальцы, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну... Мне кошмар приснился... Можно я посплю с тобой? — жалобно промямлила Лиза, с надеждой смотря куда-то во тьму, где едва виднелись чужие глаза.

— А... — парень как будто пытался что-то обдумать, но голова наотрез отказывалась работать, — Ну ложись, хули...

Девочка аккуратно легла на край, робко укрываясь уголком приятно пахнущего мягкого одеяла.

— Сейчас я блять покажу твоим кошмарам, кто в доме батя, — хриплым ото сна низким голосом проговорил он, притягивая уже спящую Вишнёву к себе.

Серафим сам был изрядно пьян, из-за чего такая тактильность к девушке, что ему симпатизирует, пришлась ему по душе. Мягкая, словно белый бархат, кожа, к которой он прильнул своей огрубелой ладонью с мазолями и ранками, послушно принимала его, даже дополняла, как что-то невероятно противоположное.

Сидорин быстро погрузился в сон.

Вокруг сплошная темнота незнакомого переулка, где не горит ни один фонарь, узкий, раздолбанный в щепки, тротуар и обшарпанные старые дома. Типичный город, что уж тут скажешь. Серафим, услышав внезапный крик, вздрогнул. Девичий тонкий голосок то вопил, взывая к помощи, то умолял о пощаде. Знакомый голос. До боли знакомый. Молодой человек тут же сорвался с места, двинувшись на источник звука. Мимо мелькали однотипные закоулки и дворы, когда Сидорин наконец увидел то, что он хотел бы забыть навсегда, но, к сожалению, эта картина впечаталась в его память на долгие годы. В углу какой-то безлюдной панельки виднелись две фигуры: широкоплечая, коренастая, явно мужская, нависающая над хрупким маленьким, съёжившимся от страха, телом де... Стоп, Лиза?

Серафим уже не помнил, за какие милисекунды он оказался рядом, но точно помнил, как засветил этому уроду в глаз с правого хука, от чего тот отшатнулся и упал на землю, словно мешок с картошкой.

Сидорин без слов прижал девочку к себе ближе, прошептав ей на ушко:

— Я же сказал, пиздец твоим кошмарам, — он усмехнулся сам себе, взяв Вишнёву на руки, словно та ничего не весила.

— Сим... — та с непонятным восхищением посмотрела на него, — А ты принц?

Серафим впал в ступор. Она чего, ещё не протрезвела? Откуда тут вообще принц взялся?

— Ага, роза среди навоза, — отшутился Сидорин повседневной интонацией, — А ты ромашка среди какашек.

Они переглянулись, а затем на лицах обоих начала растягиваться та самая улыбка с субтитрами "Меня сейчас разнесёт нахуй", после чего всё то узкое и тёмное пространство залилось звонкими смешками, сливщимися в один голос. Одновременно грубый и нежный, низкий и высокий, истеричный и спокойный.

Лиза проснулась в постели от собственного смеха впервые. Тёплая мягкая кровать, лёгкое, будто облачное, одеяло и... мужская татуированная рука на талии. Незамедлительно в голову подъехал вопрос "а что же я тут делаю?", ответы на который посыпались в виде слйдшоу из воспоминаний вчерашнего дня. Ну, точнее, вечера.

Вишнёва села на кровати. Похмелья, на удивление, не было, будто вчера была не жесточайшая пьянка в её жизни, а лайтовое чаепитие с шоколадным печеньем. 

"Это... мой новый дом", — пронеслось в мыслях у девочки, после чего в груди разлилось что-то тягучее и горячее, словно жжёный сахар. Счастье. Счастье от того, что больше не придётся работать за троих, от того, что никто не будет мешать спать, от того, что...

Лиза оглянулась. Позади послышалось шебуршание, а затем короткий зевок.

— Доброго утра, Лиз, — из-под одеяла показался обнажённый торс, полностью в тату, — Как спалось? — Серафим искренне заботливо улыбнулся. Да так, что от его вида у Вишнёвой мурашки пробежали. Неряшливо разбросанные по голове кудрявые тёмные прядки, складки на щеках ото сна, незатуманенные чистые голубые глаза, словно небесная высь, и улыбка. Боже, эта улыбка... Девочка никогда ещё такой не видела.

— И тебе доброе... — Вишнёва ярко улыбнулась в ответ, — Знаешь, мне такое снилось..! — интригующе и восхищённо воскликнула Лиза, — Что ты меня спас от износа, а потом мы разговаривали с тобой, ты шутканул, да так смешно, что я проснулась от смеха! — затароторила девятиклассница, активно жестикулируя. Взгляд Серафима в тот момент надо было видеть. С каждым её словом его зенки становились всё шире и выходили из орбит всё больше, казалось, вот-вот они выпадут на одеяло.

— Ты не поверишь, блять... — загробным голосом произнёс Сидорин, — мне снилось то же самое.

Теперь они смотрели друг на друга,  как кот в зеркало, а на пол глухо что-то упало. Челюсть девчонки.

Через минуту двое уже пришли в норму и просто забили на тот факт, что были в одном и том же сне, общаясь как ни в чём не бывало.

— А кстати, ты чего меня тогда принцем-то назвала? — внезапно спросил мужчина, выгнув от интереса бровь.

— Ну... — Вишнёва едва заметно залилась краской, — Не знаю... Просто по пьяни, наверное, — отмахнулась та и отвела взгляд.

— Да ну? — ехидно прищурился Серафим, — Что-то я вам не верю, Елизавета. Пиздите вы, как дышите, — уверенно воскликнул тот.

Девочка потупила взгляд, чувствуя себя максимально неловко.

— Ла-а-адно, можешь не говорить, я всё равно уже понял, — подмигнул Сидорин, — Красивый, сильный, умный, смелый, ну чем не принц, да? — наигранно отшутился он, направив взгляд на собеседницу.

— Ага, только белого коня не хватает, — усмехнулась Лиза, складывая руки на груди.

— Кстати о белом коне, — старший сбавил тон на более будничный, — я ссать, — проговорил он и тут же изчез за дверью, слыша в след звонкий смех что-то вроде "И куда ты на нём поскачешь, ваше бухательное высочество?".