Имириалис.Перерождение.

Утро вышло скомканным. Я проснулась позже обычного — Исидора ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом. Обычно я вставала первой, но сегодня тело будто налилось свинцом. За окном моросил дождь, серый и унылый.

В столовой было пусто за нашим столиком. Я села, поставила поднос, но смотреть на еду не могла. Завтрак пришлось отодвинуть — к горлу подкатывала тошнота. Волнение. Грусть. Что-то ещё, чему я не знала названия.

Исидора сидела напротив, ковыряла ложкой кашу. Сегодня она была не просто задумчивой — притихшей. Раньше от неё лился бесконечный поток слов, а теперь она молчала, и от этого молчания за столом стало непривычно, пусто. Я вдруг поймала себя на мысли, что скучаю. По шуткам Коули, по тихому смеху Эйнара, по тому, как они спорили и как Иса висла у Коули на локте. Я не осознавала, что это за чувство. Просто внутри что-то саднило.

— Без них как-то не так, — тихо сказала Иса, будто прочитав мои мысли.

— Да, — ответила я.

Уроки пролетали мимо. Я сидела, записывала, но в голове крутилось одно: обед. Кровь. Результат. Время тянулось и одновременно неслось вскачь.

В обед за мной пришёл Люцик. Он был как всегда — рыжий, улыбчивый, с золотыми глазами, полными какого-то вечного озорства. Но сегодня его веселье меня не задевало. Я не могла улыбаться в ответ.

— Ну что, Мири, готова? — спросил он.

— Да, — ответила я коротко.

Он не знал. Или делал вид, что не знал. В любом случае — спасибо ему за это.

Кабинет ректора встретил всё тем же: запах старых книг, лимонной полироли, сухих трав. Только теперь в комнате было двое незнакомцев. Они стояли у стены. В масках. Простых, без вышивки, без украшений, закрывающих нижнюю половину лица. Мужчина и женщина — или мне показалось? Я не успела разглядеть.

Ректор поднялся.

— Имириалис, это специалисты из комиссии. Они проведут забор крови. Прошу.

Меня представили. Мужчины — или кто они были — молчали. Только писали что-то в документах. Для протокола. Сначала они расписались. Потом попросили мою роспись. Я аккуратно вывела имя. Пальцы чуть дрожали, но никто не заметил.

Потом один из них достал иглу. Она была прозрачной. Из камня. Фиолетово-чёрного, мерцающего изнутри, будто в нём жил собственный свет. Я засмотрелась. Мужчина взял мою руку. Уколол. Я не дёрнулась. Больновато, но терпимо. Мне было интересно. По-настоящему интересно — как ребёнку, который познаёт мир и пытается запомнить каждую деталь. Ну да, я же ребёнок.

Кровь собрали на стекло. Приложили к камню, что светился посередине стола. Тот вспыхнул мягко, но разбирать цвета я не стала — не хотела гадать раньше времени.

— Можете идти, — сказал ректор Доер. — Результат я сообщу позже. При личной встрече.

Я попрощалась. Слегка поклонилась головой. Вышла.

В коридоре прислонилась к стене. Сердце колотилось. Полдела сделано. Теперь — ждать. А ждать я умею.

Исидоры в столовой не было. Наверное, уже поела или ещё ест. Я не хотела ни есть, ни пить. Только идти и что-то делать. Сейчас занятие на полигоне. Надо переодеться.

В комнате я встала перед зеркалом. Заплетала высокий хвост, потом косичку — привычное движение. Из отражения смотрела всё та же худая девочка. Но лицо стало более отдохнувшим. Свежим. Я выглядела чисто, ухоженно. Не красиво — красивой я себя не считала. Моя внешность казалась мне странной: белые волосы, зелёные глаза, слишком бледная кожа. Но чистота — это то, что я могла контролировать.

Я тряхнула головой и пошла на полигон.

Иса ждала у входа. Сегодня она была грустной — по-настоящему. Не просто задумчивой, а какой-то притихшей. Пока мы разминались, она говорила, как скучает. Как ей грустно без Коули. Я слушала. Я понимала. Сама не знала, что за чувство скребётся внутри, но понимала.

Занятие вёл преподаватель на замене. Я не смогла запомнить его имя, да и не сильно хотелось. Он был в возрасте, тёмный, коренастый — похож на медведя. Но бегать заставлял больше обычного. И отрабатывать магические плетения — жёстче, чем ректор.

Сегодня было упражнение: создать шарик из любой стихии и кидать друг другу. Каждый ловит и перекидывает. В паре. Иса сразу взяла меня за руку.

— Давай вместе, — сказала она.

Я кивнула.

Она пыталась создать шар. У неё получалось плохо — руки дрожали, плетение рассыпалось, искры гасли, не долетев до ладони. Я стояла рядом и не вмешивалась. Боялась. Вдруг сделаю хуже?

А потом я заметила.

Рыжеволосая девушка. Та, что крутилась у старших парней. Она стояла в стороне и смотрела на Ису. Прицельно. Как кошка на мышь. И в следующую секунду с её ладони сорвался огненный пульсар. Яркий, быстрый. Прямо в Ису.

Иса не видела. Она была занята — пыталась снова и снова сплести свой шар.

Я выбросила руку вперёд. Щит. Я не думала — тело сработало само. Но я перестаралась. Магия хлынула с такой силой, что щит не просто отразил пульсар — он отбросил его обратно, сбил девушку с ног, и её же огонь ударил в неё саму.

Она взвизгнула. Её и без того рыжие волосы начали гореть — не по-настоящему, но искры плясали на кончиках.

— Ты! — заорала она. — Ты, дрянь белобрысая!

И запустила ещё два пульсара. Один за другим.

Иса заплакала. Я видела, как её пальцы дрожат, как плетение щита рассыпается, не успев сложиться.

— Иса, назад! — крикнула я, выставляя новый щит.

Он встал стеной — серебристой, мерцающей. Пульсары ударились в него и отлетели обратно. Снова в ту же девушку. Она успела выставить щит — на этот раз. Но её шатнуло.

Преподаватель подошёл. Тяжёлым шагом.

— Что здесь происходит?!

Дальше было отчитывание. Долгое. Мы все получили наказание. За использование магии во вред остальным. А Иса — за то, что не смогла сплести щит.

— Вы, — ткнул он пальцем в меня и Ису, — отмываете класс зельеварения у ведьм. А вы, — поворот к рыжей, — моете этаж. И чтобы к вечеру блестело.

Её звали Ребекка Джейлоен. Я запомнила.

Мы шли в класс зельеварения. Иса молчала, но я чувствовала — внутри неё клокочет. А потом, когда мы начали отмывать котлы, она заговорила.

— Эта Ребекка — дочь новой жены моего отца. Моя мама ушла от него. Построила новую семью. Отец тоже. Женился на ведьме. И род начал банкротиться. Новая пассия тратила состояние направо и налево. Как и её дочь. Они плели интриги. И мы с отцом перестали общаться. Он отправил меня сюда. Матушка была против.

Она тёрла котёл так, что руки покраснели.

— Матушка и отец — маги. А маги редко начинают отношения с ведьмами. Они коварные. Особенно такие, как моя мачеха.

Я слушала. Иса рассказывала дальше — про то, как Ребекка считает себя единственной дочерью. Как со своей «свитой» задирала Ису. Раньше они боялись Коули. Но сейчас его нет.

— Она пыталась подкатить к Коули. Даже подливала любовное зелье. Дракон — это статус. Дракон — это много денег. И долгая беззаботная жизнь. Драконы живут долго. И дают своей паре своё долголетие.

Я вспомнила книгу, что читала. Да. Так и есть.

Иса была расстроена. Но потом посмотрела на меня и вдруг улыбнулась — слабо, но искренне.

— Спасибо тебе. За щит. За то, что заступилась.

— Я не специально, — пробормотала я.

— Я знаю. Но всё равно спасибо.

Я отложила тряпку.

— Хочешь, я помогу тебе с магией?

Вечером, после уроков, мы сидели в комнате. Я показывала. Как ставить пальцы. Как плести. Что говорить. Иса повторяла. Сначала ничего не выходило. Но я не отступала. И она подхватывала мой боевой настрой. И через час — лёгкий, прозрачный, но настоящий щит замерцал в воздухе перед её ладонью.

— Получилось! — выдохнула она. — Мири, получилось!

Я улыбнулась. Устало, но честно, я была рада за нее.

Класс мы убирали до вечера. Позже, на ужине, я не выбирала еду. Иса сама принесла поднос. Суп с мясом. Жаркое. Булочка с маком. Я ела и не чувствовала вкуса. Просто жевала. Мысли уплывали.

Ребекка сидела через три столика, смеялась, крутилась около старших парней. Я слушала. Разговоры. Обрывки фраз. И вдруг поняла: она им платит. Платит, чтобы они с ней встречались. Парни обсуждали это вполголоса, посмеиваясь.

Дурочка. Им ты не нужна. Маги не берут низкопробных ведьм в жёны. Максимум — в любовницы. Но пока эта девушка жила в мечтах. И это было не моё дело.

В комнате Иса села рядом. Попросила расчесать мои волосы. Я не привыкла к такому. Но позволила. Она вела гребнем по прядям, и это было странно, приятно, расслабляюще.

— Какие они у тебя длинные, Мири. Шелковистые. Как настоящий шёлк. Вау.

Она заплела какую-то замудренную косичку. Я чувствовала, как её пальцы перебирают волосы, и это успокаивало.

Позже я легла. Иса уже спала. А я лежала и смотрела в темноту. Мысли крутились. Эйнар. Где он сейчас? Летит над лесом? Спит под открытым небом? Греет кого-то своим теплом? Иса и её отец. Коули, что сейчас далеко и не сможет помочь Исе. Результат комиссии. Что, если я правда никому не нужна?

Сон пришёл под утро. Тревожный, обрывочный. В нём пахло мускатом, горели две золотые звезды, и кто-то далёкий смеялся — не зло, а грустно. Богиня, наверное. Или просто ветер за окном.