Откровения
— Мне кажется, ты что-то скрываешь.
Я замерла. Его руки всё ещё держали меня за запястье, и от них шёл жар — не обжигающий, но настойчивый. Как он сам.
— Я... я... я ничего не скрываю.
— Значит, просто не договариваешь.
Он взял моё лицо в ладони. Осторожно. Но крепко. И притянул ближе. Я видела его глаза — вытянутые зрачки, золотую каёмку, тёмную глубину. Он смотрел не на лицо — внутрь. Будто пытался разглядеть мои секреты, один за другим, пролистать, как книгу. Мурашки побежали по телу. Я чувствовала себя голой. Не телом — душой.
Я дёрнулась.
— Эйнар, что ты делаешь? У тебя очень горячие руки. Мне кажется, ты сейчас меня сожжёшь.
Он отпрыгнул. Резко. Будто я его ударила.
— Извини, Лис. Я не специально. — Голос сорванный, руки уже спрятаны за спину. — Мне показалось, что ты что-то скрываешь, и я хотел понять что. Иса сказала, что ты после разговора с ректором вышла сама не своя. Я волновался. Ну, то есть мы все волновались.
Он говорил быстро, сбивчиво. Я не узнавала его — всегда спокойного, всегда с лёгкой усмешкой.
— Ты не ела днём. И вечером. Мы тебя ждали. Иса даже разревелась. Коули её успокаивал весь вечер. — Он выдохнул и протянул мне бумажный пакет. — Я принёс тебе немного сэндвичей и десерт. Скушайте с Исой. И не ходи так поздно. Ты какая-то слишком бледная.
Мы присели на скамейку. Он поставил пакет между нами и вдруг взял мои руки.
— У тебя пальцы ледяные.
И начал греть. Его ладони были горячими, почти обжигающими. Он подышал на мои руки — и дыхание оказалось тёплым, как ветер из печи.
— Знаешь, есть кое-что хорошее в том, чтобы быть драконом, — сказал он тихо. — Я всегда тёплый. Или горячий. Многие драконы улетают в заснеженные горы, чтобы охладиться.
— Ты тоже так делаешь?
— Да. Но часто летать не получается. Учёба. А над территорией академии лучше не кружить — привлекает внимание.
— Я бы хотела увидеть тебя в виде дракона.
Он смутился. По-настоящему. И улыбнулся — так обольстительно, что я отвела глаза.
Мы встали и медленно пошли к общежитию. Светлячки провожали нас. Он молчал, но молчание было не тяжёлым — скорее, задумчивым.
— Всё хорошо? — спросил он наконец. — Ты можешь поделиться. Со мной. Или с Исой.
— Я ничего не скрываю. Просто пока что не уверена. И это гложет. Неизвестность. Поэтому я не хочу пока ничего говорить.
— Лис. — Он остановился. — Ты расскажешь, когда поймёшь? Когда узнаешь?
— Возможно. — Я подбирала слова. — Сложно доверять людям. Сложно понять и принять информацию.
— Я понимаю. Но у тебя есть я. И... и мы. Мы же все друзья.
Он помолчал.
— Скоро нам с Коули придётся уехать. Наша параллель едет на полевые испытания. Будем бегать по лесу, выживать, летать. Всё время — в обличье дракона, чтобы лучше понимать друг друга. На два месяца.
— Вау. Это интересно. — Я улыбнулась, но внутри что-то сжалось. — Жаль, что так долго. Будет грустно без вас. Я немного начала привыкать сидеть вместе, слушать, как Исидора рассказывает смешные истории. Или печалится, что много уроков.
— Да, грустно будет. — Он посмотрел на звёзды. — Но когда приедем — столько историй привезём. Для вас.
Вот и общежитие. Он отдал мне пакет. Я пожелала ему удачи. Он прислонился плечом к стене и смотрел, как я поднимаюсь по ступенькам.
Я открыла дверь. Исидора сидела на кровати, вся в бумажных платках. Глаза красные. Увидела меня — подскочила. Пакет упал. Она обняла меня, сжала так, что рёбра хрустнули.
— Я не знаю, что делать в такой ситуации, — пробормотала я, неуклюже обнимая её в ответ.
— Как не знаешь? — всхлипнула она. — Я уже вся распереживалась. Думала, что-то случилось. Ты будто закрылась от всех. Ты всегда закрытая, а тут... Ты бы видела, как Эйнар переживал. Он настолько разозлился, что ушёл с урока и полетел крушить деревья. А потом раскопал кучу и закопал дерево обратно. Он был свиреп. Я думала, что я плохая подруга. Мири, у тебя всё хорошо?
Она отодвинулась и заглянула мне в лицо.
— Ты же ничего не ела! Как же так?
— Эйнар встретил меня и передал перекус. Нам с тобой.
— Я же говорила, что он на тебя глаз положил! — она шмыгнула носом, но уже улыбалась. — Вон как заботится.
— Он просто по-дружески волновался. Не думаю, что это что-то ещё.
— А если ты его истинная пара?
— Нет. Не думаю. — Я покачала головой. — За всю мою жизнь и за все рассказы — ты первая истинная пара с Коули, которую я видела. Это редкость. Как и драконы.
Иса потянула меня на кровать.
— Расскажи, что случилось. Мы испугались за тебя. Я ходила к ректору, но он сказал, что ты должна сама рассказать. Секретная информация. Мы боялись сделать что-то не так. Ты была такая грустная. В библиотеке ты ни на кого не обращала внимания, просто сидела. Мы не хотели показаться навязчивыми. А сидеть без действия тоже было тяжело.
— Простите. Я не думала, что всё будет так сильно. Я плохо разбираюсь в дружбе. И в любви. Я не понимаю межличностных отношений. Просто мне хотелось подумать. Одной.
Я встала и начала ходить из стороны в сторону. Иса сидела на кровати, поджав ноги.
— Если для тебя это важно — я могу сказать. Но только пока никому не говори. В общем... я сирота, как вы поняли. — Она мотнула головой. — Но, возможно, я не сирота. Ректор заинтересовался мной на испытании. Маги не бывают без семьи. А в моём случае — странно. Я была записана как обычный человек, от которого отказались. Но я маг. И жила как человек.
Я засмеялась — нервно, горько. И вдруг слёзы сами потекли по щекам. Распустила волосы и взъерошила.
— Я жила как человек, и, возможно, от меня правда отказались. А возможно, я правда сирота. Что случилось — непонятно. У комиссии много вопросов. По дару я как минимум должна быть в почётной, высокоранговой семье. И тут вопрос: как так получилось? Вдруг я бастард. И не нужна никому. Меня захотят уничтожить. Я не хочу так. Завтра нужно сдать кровь на определение. Я очень волнуюсь.
Я села. Голос осип. Завтра говорит не смогу и будет болеть горло. Иса молча встала, заварила чай. Мы ели сэндвичи, пили чай, и она гладила меня по голове.
— Всё будет хорошо. Что бы ни узнали — ничего не изменится. Ты — это ты.
Я так устала. От всего, что копилось. Я не была любимым ребёнком в этой жизни. Да и в других было тяжело. По-разному. Но эта жизнь — самая яркая. И эмоции в ней ощущаются больнее, чем обычно. Прошлые жизни будто забываются, а эта стоит выше всех. Я бы очень хотела быть любимым ребёнком. Хоть в одной жизни.
Меня никто, кроме Исы, никогда не жалел. И это было так приятно. Неожиданно. Впервые.
Мы ещё немного поговорили. Она уже улыбалась. Ушла мыться и уснула. Потом я. И вот так закончился этот день.