Испытание
Очередь таяла. Солнце за окном сменилось багровым закатом, а потом и вовсе ушло. Уже вечер. Я сидела на скамье, сжимая и разжимая пальцы.
Вопросы дома будут точно. Хотя мачехи нет и не будет неделю. Это плюс. Лив — вроде должна уйти с ухажёром, и это тоже плюс. А вот мальчики — проблема. Особенно Филл. Но буду думать о проблемах, когда они станут проблемами. Пока — экзамен.
— Мири! Первая комната!
Я вздрогнула. Первая? Все головы повернулись ко мне. Дети, родители, священники — все смотрели с удивлением. Я тоже смотрела с удивлением. Первая комната — это углубление в магию и ведьмовство.
Я поднялась. Пошла к двери. Спина прямая, лицо спокойное. А внутри всё гудело.
В комнате было светлее, чем в зале. Я сняла плащ и осталась в своём скромном платье. Бабушка Тисса тут же подозвала меня к столу.
— Дай руку, — сказала она мягко. — Нужно взять кровь.
Маленькая иголочка кольнула палец. Капля упала на какой-то странный листик — не бумага, не ткань. Листик загорелся. Зелёным. Потом фиолетовым. Цвета боролись, переливались, и фиолетовый победил — яркий, глубокий, почти чёрный по краям.
Маг, тот самый, с синим отблеском в волосах, ухмыльнулся и повернулся к Тиссе.
— Я так и знал, — сказал он.
Слова упали в тишину и почему-то не долетели до меня. Нарастал шум в ушах. Маг. Я маг. Значит, я не человек. В том смысле слова. Возможно, у меня есть шанс прожить дольше. Маги живут долго. Очень. Если им не мешать.
— Девушка, — голос прорвался сквозь шум. — Не знаю, как к вам лучше обращаться. Но у нас с вами проблема.
Я подняла глаза. Маг стоял передо мной.
— Я представлюсь. Лариус Доер Мурислураниус. Обращайтесь ко мне — ректор Доер.
— Мы признаём тот факт, что вы магиня, — продолжал он. — В простонародье — магичка. Но в стенах моего заведения прошу вас так не говорить. — Он чуть поморщился. — Вы очень поразили нас. Мы вас перепроверили. Ответ однозначный.
Он замолчал, подбирая слова.
— Понимаете, обычно маги никогда не отказываются от своего ребёнка. Магу завести детей — это чудо. И мы в недоумении: как вы оказались в доме малютки? И как вас смогли принять в семью? Обычно в доме малютки проверяют на предрасположенность к расе, к общему объёму маны и магии. Это загадка. Мы подумаем над ней позже.
Он переглянулся с Тиссой.
— Мы примем вас, конечно. И предоставим всё, что нужно, исходя из вашей ситуации. Скорее всего, вы будете на полном обеспечении. У нас есть такой фонд.
Тисса чуть улыбнулась. Я не могла ответить. Лицо онемело. Я не контролировала его. Кажется, я выглядела как рыба, выброшенная на берег.
— Третье испытание, — продолжил ректор Доер, — проверка уровня маны и владения ею. Проведём тест. Это нужно для протокола, и вам будет полезно понимать, на что вы сейчас способны. Можете начинать.
Он указал на столик в центре комнаты.
— Там задания. Выбирайте любое. И приложите руку к кристаллу перед тем как начнете.
Я пошла. Ноги двигались сами. Бездумно. Подошла к столу. Кристалл был холодный, гладкий. Я приложила ладонь.
Шар вспыхнул фиолетовым. Ярко. Очень ярко. Свет ударил в стены, в потолок, залил всю комнату. Маны много. Очень много. Это хорошо.
Дальше задание. Ваза. Я засунула руку внутрь. Пальцы нащупали листик. Семечко. Одно, второе, третье. Я вытащила их на ладонь. Три крохотных зёрнышка. И что с ними делать?
— Отлично, — голос ректора звучал довольным. — Ваше задание простое. Нужно вырастить три растения. Одно целебное, одно ядовитое, одно обычное. Это семена розы.
Он взмахнул рукой — и на столе появились три глиняных горшка и три лейки. Вода в них чуть светилась.
— Попробуйте представить, — сказал он. — Какие свойства будут у каждого цветка. Цвет. Как он будет расти. Начинайте.
Я посадила все три семечка. Стояла над горшками и думала. Можно просто приложить руку и воспроизвести всё в фантазии. Но зачем тогда лейки? Не просто так же. Каждая лейка — для своего цветка.
Я взяла первую.
Обычная роза. С шипами. Красная. Никаких особых свойств — просто цветок, что пахнет и радует глаз. Я представила её: тёмно-зелёные листья, алые лепестки, крепкий стебель. Полила. Вода впиталась мгновенно. Из земли полез росток. Быстро, уверенно. Роза распустилась — яркая, живая.
Я выдохнула. Первая есть.
Вторая лейка. Ядовитое. Тут сложнее. Какой яд? Я задумалась. Пусть цветы будут не ядовитые, а вот шипы. Чёрные шипы. Они парализуют — не убивают, только обездвиживают. Роза будет обычной, белой. Никто не заподозрит. Я представила чёрные шипы на бледном стебле. Полила. Вода засветилась зелёным. Росток поднялся быстро, сверкнул. Комната наполнилась сладким, даже слишком сладким запахом — природным, но густым, как мёд. Роза выросла.
Третья. Целебная. Пусть у этой можно есть цветы. Лепестки. Они будут лечить от паралича — как раз от того, что делают шипы второй розы. Так будет интереснее. Пусть будет справедливо: яд и противоядие. Листья чёрные, переходящие в алый к кончикам. Стебель обычный, без шипов. И запах — пусть пахнет малиной. Летом. Солнцем.
Я полила. Росток поднялся мягко, плавно. Лепестки раскрылись — нежные, розовато-золотистые, с алыми прожилками. Запахло малиной. Настоящей. Я невольно улыбнулась.
Три горшка. Три розы. Обычная, ядовитая, целебная.
Я отступила на шаг и подняла глаза на комиссию.
Комиссия смотрела на меня. Молча. Долго. А потом ректор Доер поднялся из-за стола и обошёл цветы. Склонился над горшками. Потрогал лепестки — осторожно, кончиками пальцев. Наклонился к ядовитой розе, вдохнул её сладкий запах. Провёл рукой — и над цветами заструилась лёгкая дымка, будто туман на рассвете.
— Я понимал, что вы выполните это задание, — сказал он наконец. — Но так... интересно получилось. Очень интересно.
Он выпрямился и посмотрел на меня.
— Знаете, обычно дети делают просто что-то ядовитое. Но не думают о том, как потом лечить от этого яда. А вы подумали. Яд и противоядие. В одном задании. Тут однозначно плюс вам.
Он кивнул.
— Можете идти, Мири. Нам нужны будут ваши документы. Мы их запросим через районный архив. Ожидайте до конца недели. Можете идти. Вы приняты.
Я стояла и не могла пошевелиться. Принята.
Тисса подошла ближе и тронула меня за плечо.
— Мири, не забудь про письмо, — сказала она тихо. — И удачи. Беги скорее домой.
Я улыбнулась ей — широко, глупо, первый раз за всё время. Сказала спасибо. Попрощалась с комиссией и вышла.
А потом бежала. Бежала по коридору, по улице, к остановке. Слёзы текли по щекам, и я улыбалась. Как последняя дура. Люди оглядывались. Мне было всё равно. Главное — успеть. Дожить эти дни. Наконец-то. Белая полоса. Богиня, ты смилостивилась надо мной.
Последний автобус. Успела. Значит, буду дома раньше всех.
Вот и дом. Я запыхалась. Времени нет — надо готовить. Хорошо, что я сделала заготовки. Поставила тушиться рагу. Нарезала хлеб. Приготовила компот. Села шить свою одежду. Даже голод пропал.
Я всех накормила. Еле сдерживала улыбку. Уснула раньше всех. И наконец чувствовала жизнь. Настоящую. Свою.