Илорис
Я вышла из библиотеки, прижимая к груди карты. Солнце уже поднялось выше, но парк ещё дышал утренней прохладой. Я решила сначала зайти в столовую — желудок напоминал о себе глухим урчанием.
По дороге листала кодекс. Маленькая книжечка в мягком переплёте, пахнущая типографской краской. Правила. Чётко, по пунктам. Столовая работает до десяти вечера. Кушать можно в любое время, но завтрак, обед и ужин — по расписанию. В комнатах — чистота. Проверяющая обходит общежития раз в неделю, ищет грязь и запрещённые вещи. Я хмыкнула. Значит, будет как в приюте — только без побоев. Уже неплохо.
Я оторвалась от книжки и подняла глаза. Парк вокруг был прекрасен. Вишни и яблони ещё цвели, и белые лепестки кружились в воздухе, подхваченные лёгким ветром. Они падали на траву, на дорожки, мне на плечи — совсем как снег весной. Пахло сладко, тонко, и этот запах смешивался с чем-то пряным от клумб. Я задержалась на минуту, просто стояла и смотрела, как лепестки танцуют. В прошлых жизнях я редко такое замечала.
Из кодекса я узнала и название города. Илорис. Он находился в часе ходьбы от академии. Транспорта нет — только заказывать карету, но это дорого. Пешком так пешком. Мне не привыкать.
Столовая встретила тишиной. Преподаватели сидели за дальними столиками, негромко переговаривались. Я подошла к раздаче. Взяла суп — густой, овощной, с зеленью. Салат из свежих листьев. Добрая тётушка за стойкой, круглолицая и румяная, оглядела меня, хмыкнула и сунула в поднос булочку с хрустящей посыпкой и чашку чая.
— Худая больно, — сказала она беззлобно. — Ешь.
Я села в углу, у окна. За стеклом качались ветки яблони. Суп оказался невероятно вкусным — наваристый, с морковью и чем-то душистым. Я съела его быстро, даже не заметила как. Салат был легкий, но сытный. А булочка... булочка была невозможной. Мягкая, как облако. Сладкая, но не приторно. Посыпка таяла на языке. Чай — не сладкий, но очень вкусный, с цветочным ароматом. Я пила его медленно, маленькими глотками, и смотрела, как за окном падают лепестки.
Потом убрала посуду в специальный люк — прочитала в кодексе, что так надо, — и пошла к воротам.
Охранник был старый, хмурый, с обветренным лицом. Я показала пластину. Он долго всматривался в кристаллик, потом кивнул и пропустил. Ворота скрипнули. Я вышла за территорию.
Дорога до Илориса оказалась лечебной. Серьёзно. Каменная кладка под ногами, а по сторонам — лес. Высокие сосны, берёзы, какие-то незнакомые деревья с серебристой корой. Воздух свежий, пахнет хвоей и влажной землёй. Я шла и впервые за долгое время просто отдыхала. Никто не гнал. Никто не кричал. Я могла идти медленно, рассматривать облака, слушать птиц.
Тяжело привыкнуть к другому времени. Тут утро, а там, в Лилиасе, только началась ночь. Там лето, тут весна началась. Интересно, спят ли они? Мачеха, наверное, ещё злится. Лив уже нашла нового ухажёра. Филл следит за кем-то другим. А я здесь. Иду по лесной дороге в город, которого никогда не видела. И мне хорошо.
Илорис встретил меня фонтаном на центральной площади. Домики — двух- и трёхэтажные, светлые, с черепичными крышами. Лавочки. Цветы в горшках. Я развернула карту и пошла искать где продают одежду.
Лавка с одеждой нашлась быстро. Небольшая, но уютная. Внутри пахло тканью и сухими травами. Я долго перебирала вещи. Не знала, что выбрать — всё казалось слишком красивым для меня. Остановилась на тёмно-фиолетовом платье и синем. Простые, но добротные. В комплекте — нижние туники: одна пастельного розового цвета, мягкая, почти невесомая. Другая — чуть фиолетовая, тоже пастельная. Ночные сорочки взяла там же — белые, из тонкого хлопка. Нижнее бельё. Чулки.
Обувная лавка. Мастер долго мерил мою ступню и качал головой — слишком маленькая, слишком узкая. Но нашлись туфельки и лёгкие ботинки. Летние, но носить можно и весной. Я провела пальцем по коже. Мягкая. Новая. Моя.
Средства личной гигиены. Таких лавок на карте было немного. Я нашла одну рядом с площадью. И застыла на пороге. Там продавались нити. Пряжа. Целые мотки — шерсть, хлопок, даже шёлк. Я купила расчёску, шампунь с цветочным ароматом — его продавали молодые девушки, и они так вкусно пахли, что я не устояла. Взяла и маску для волос, тоже у них. Мыло.
И нити. Несколько мотков. Руки сами потянулись.
Я вышла из лавки, прижимая покупки к груди. Время поджимало. В кодексе сказано: возвращаться до восьми вечера. У меня оставалось часа два-три. Я пошла обратно. Дорога была той же, но теперь я устала — приятно, по-хорошему. Иногда проезжали кареты, но я шла пешком. Читала на ходу кодекс. Правил немного. Не драться. Не нарушать распорядок. Приходить вовремя. Учиться хорошо. Помогать. Дежурить. Быть доброй и непредвзятой. В общем, обычные правила поведения. Ничего такого, с чем бы я не справилась.
К вечеру добралась до академии. Решила зайти на ужин. На улице, за столиками, сидели студенты — смеялись, болтали. Я взяла второе, салат и чай. Села в сторонке. Ела медленно. Никто меня не трогал. Никто не смотрел косо. Я просто была частью этого вечера — и это было странно. И хорошо.
После ужина пошла в комнату. Приняла ванну. Горячая вода обняла плечи, и я закрыла глаза. Тело расслабилось — кажется, впервые за все девять лет. Я вымыла волосы новым шампунем. Расчесала. Заплела в две косы — завтра будут волнистыми. Посмотрела в зеркало. Из отражения глядела та же худая девочка, но теперь в новой, чистой сорочке. С мокрыми волосами. С усталыми, но спокойными глазами.
Я легла. Подушка была мягкой. Одеяло — тёплым. За окном темнело, и где-то в парке стрекотали сверчки. Я закрыла глаза. Сон пришёл быстро — глубокий, спокойный. И перед тем как провалиться в него, я успела подумать: кажется, я счастлива. Просто счастлива. Впервые.