БОНУСНАЯ ГЛАВА
Утро началось с того, что бутерброд упал на голову Помни.
Она не проснулась от этого — она уже не спала, сидела на полу рядом с кроватью Джекса и смотрела в окно (которого не было). Бутерброд был с колбасой и сыром, и он мягко шлёпнулся на её макушку, а потом улетел, как будто ничего не случилось.
— Доброе утро, — сказала Помни, не оборачиваясь.
— Доброе, — ответил Джекс. Его голос был сонным, но в нём слышалась лёгкая улыбка. — Бутерброды уже начали?
— Они никогда не заканчивают.
Помни повернулась к нему. Джекс лежал на кровати, его глаза — все до одного — смотрели на неё с той же нежностью, что и всегда. Его тело больше не было чёрным, как смоль — оно стало чуть светлее, почти серым, как будто он начинал привыкать к своему новому облику.
— Как ты сегодня? — спросила она, подходя ближе.
— Лучше, — сказал он. — Я попытался встать ночью. Не получилось, но я попытался.
— Это уже прогресс.
— Прогресс — это когда я могу дойти до двери.
— Дверь никуда не убежит.
— А ты убежишь?
— Никогда.
Она села на край кровати и взяла его за лапу. Та была тёплой — намного теплее, чем раньше.
— Я хочу сегодня сделать что-то особенное, — сказала она. — Пойти в главный зал. Посмотреть на корову. Послушать гадалок.
— Ты хочешь устроить свидание?
— Да, — сказала она. — Я хочу устроить свидание. С тобой.
— Я не могу ходить.
— Я понесу тебя.
Джекс засмеялся — тихо, но искренне.
— Ты всегда меня носишь.
— Это моя работа.
— Твоя работа — быть моей девушкой.
— Моя работа — быть с тобой. Всё остальное — бонусы.
Он сжал её руку, и она почувствовала, как его лапа дрожит от волнения.
— Тогда пошли, — сказал он. — Устроим свидание.
Главный зал Цирка был полон хаоса.
Бутерброды летали под потолком, выстраиваясь в причудливые узоры. Чебуреки носились по полу, выкрикивая свои безумные фразы. Гадалки кружились в центре зала и пели о Дейзи.
— Джекс ЧВК фембойчик! — закричал один из чебуреков, подлетая к ним. — Ююбочка чулочки!
— Заткнись, — сказал Джекс, но в его голосе слышался смех.
— Они никогда не заткнутся, — сказала Помни, улыбаясь.
— Я знаю. Но это весело.
Кейн парил над сценой, размахивая руками и дирижируя невидимым оркестром. Пузырёк сидел у его ног и лопался от смеха.
— ПРИВЕТСТВУЮ! — закричал Кейн, увидев их. — ВЫ ПРИШЛИ НА ШОУ!
— Мы пришли на свидание, — сказала Помни.
— СВИДАНИЕ! — Кейн хлопнул в ладоши. — ЭТО ОТЛИЧНО! Я УСТРОЮ ВАМ ЛУЧШЕЕ СВИДАНИЕ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ!
— Ты не должен, — сказал Джекс.
— Я ДОЛЖЕН! — закричал Кейн. — ЭТО МОЯ РАБОТА!
Он щёлкнул пальцами, и в центре зала появился столик — накрытый белой скатертью, с двумя стульями, свечами и букетом цветов.
— Это красиво, — сказала Помни.
— Я УМЕЮ БЫТЬ КРАСИВЫМ! — сказал Кейн. — КОГДА ХОЧУ!
— Когда ты хочешь?
— Всегда, — сказал Кейн, и исчез.
Они сидели за столиком, глядя на бутерброды, которые кружились над ними. Гадалки подлетели ближе и запели тише, как будто давая им пространство.
— Это лучшее свидание в моей жизни, — сказал Джекс.
— Это единственное свидание в твоей жизни, — сказала Помни.
— Это делает его лучшим.
Она улыбнулась, протянула руку и коснулась его лапы.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тоже люблю тебя, — ответил он.
Они сидели за столиком долго. Смотрели на бутерброды, которые выстраивались в причудливые узоры, на чебуреки, которые гонялись друг за другом, на гадалок, которые пели о Дейзи. Где-то в углу зала корова танцевала лезгинку, и её топот отдавался эхом по всему Цирку.
— Ты знаешь, — сказал Джекс. — Я никогда не думал, что буду счастлив здесь. Я думал, что Цирк — это тюрьма. Но теперь я понимаю, что это дом.
— Это дом, — сказала Помни. — Потому что мы вместе.
— Ты права.
Они молчали, наслаждаясь моментом, когда из ниоткуда появился Пузырёк.
— Кейн хочет сказать вам что-то важное! — закричал он. — Он ждёт вас в серверной!
— Что случилось? — спросила Помни.
— Не знаю! — Пузырёк лопнул и надулся снова. — Но он выглядел серьёзным! Это странно!
Они переглянулись.
— Пошли, — сказал Джекс. — Узнаем.
В серверной их ждал Кейн. Он стоял перед экраном, и его улыбка была мягче, чем обычно.
— Я хочу сказать вам кое-что, — сказал он. — Я нашёл способ.
— Способ? — переспросила Помни. — Способ что?
— Вернуть Джекса. Не полностью, но частично. Он не станет кроликом, но он сможет ходить. Говорить. Чувствовать. Как человек.
Джекс замер.
— Ты серьёзно?
— Я никогда не был серьёзнее, — сказал Кейн. — Но есть одно условие.
— Какое? — спросила Помни.
— Вы должны будете остаться в Цирке. Навсегда. Без выхода. Без надежды на возвращение.
— Мы и так останемся, — сказал Джекс. — Это наш дом.
— Тогда я готов.
Кейн щёлкнул пальцами, и тело Джекса начало меняться. Оно становилось более плотным, более чётким. Его глаза начали исчезать, оставляя только один — центральный. Его лапы стали более человеческими, хотя всё ещё были тёмными.
Процесс занял несколько минут. Когда всё закончилось, Джекс сидел на кровати и смотрел на свои руки. Он мог шевелить пальцами. Он мог чувствовать.
— Я… я могу ходить? — спросил он.
— Попробуй, — сказал Кейн.
Джекс медленно, неуверенно, но встал. Его ноги дрожали, но они держали его. Он сделал шаг. Второй. Третий.
— Я могу ходить, — прошептал он.
Он подошёл к Помни и обнял её. Его руки были тёплыми и настоящими.
— Спасибо, — сказал он Кейну. — Спасибо.
— Не благодари, — сказал Кейн. — Это моя работа.
Он улыбнулся и исчез, оставив их вдвоём.
Помни смотрела на Джекса и чувствовала, как слёзы текут по её лицу.
— Ты снова можешь ходить, — сказала она.
— Я могу ходить, — сказал он. — Я могу держать тебя за руку. Я могу танцевать с тобой.
— Тогда танцуй.
И они танцевали — в центре серверной, под песню гадалок, которые запели вдалеке:
— Дейзи, Дейзи, дай же мне свой ответ...
Они танцевали, как будто мир замер, как будто не было ни Цирка, ни кода, ни страхов, ни боли. Только они двое и их любовь.