«Я..не хочу уходить..»

Утро в Цирке началось необычно.

Помни открыла глаза и сразу почувствовала, что что-то изменилось. Воздух стал легче, а вместо привычной тишины из коридоров доносились странные звуки — смех, топот и звон, похожий на падающие тарелки. Она села на полу, разминая затёкшую спину. Рядом с ней, на кровати, лежало существо, которое когда-то было Джексом. Его глаза были открыты — все, кроме центрального, который моргал медленнее других.

— Доброе утро, — сказала она, касаясь его лапы.

— Доброе… утро, — ответил Джекс. Голос был хриплым, но уже более чётким, чем вчера. Кейн сделал своё дело — он не вернул Джексу человеческий облик, но он дал ему голос и возможность осознавать происходящее.

— Ты слышишь эти звуки? — спросила Помни, прислушиваясь к странному шуму из коридора.

— Я слышу всё, — ответил Джекс. — С тех пор как Кейн… ну, починил меня. Я слышу, как Пузырёк смеётся. Как Рагата пытается организовать порядок. Как Зубл матерится, потому что кто-то потерял её руку. Снова.

— Это хорошо, — сказала Помни, поглаживая его лапу. — Ты больше не один.

— Я и не был один, — сказал он. — Ты была здесь. Каждый день. Каждую ночь.

Она улыбнулась. Её глаза были уставшими, но в них появился свет — тот самый, который она потеряла в первые дни после его рассеивания.

— Я обещала, что буду рядом, — сказала она. — И я держу обещания.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, и влетел Пузырёк. Он был взволнован, как никогда — его прозрачное тело пульсировало, а зубы щёлкали от возбуждения.

— Помни! Джекс! Вы должны это видеть! — закричал он. — Кейн вернулся с идеями! Он говорит, что Цирку не хватает хаоса! Он создал летающие бутерброды!

— Летающие… что? — переспросил Джекс.

— Бутерброды! — Пузырёк подпрыгнул, лопнул от смеха и надулся снова. — Они летают повсюду! В главном зале, в коридорах, даже в туалете! Один упал на голову Зубл, и она попыталась его убить, но бутерброд улетел!

— Это… безумие, — сказала Помни.

— Это Цирк! — закричал Пузырёк. — Именно то, что нам нужно! Без хаоса мы не мы!

Он вылетел из комнаты, оставив дверь открытой.

— Идём, — сказал Джекс. — Я хочу это увидеть.

— Джекс, — Помни покачала головой. — Ты не можешь ходить. Ты едва говоришь.

— Я могу хотя бы посмотреть, — сказал он. — Принеси меня к двери. Я хочу видеть этот хаос.

Помни помедлила, но потом кивнула. Она подошла к кровати, наклонилась и осторожно подняла существо на руки. Оно было лёгким, почти невесомым, но его глаза смотрели на неё с благодарностью.

— Держись, — сказала она, выходя в коридор.

Коридор был забит летающими бутербродами. Они кружились под потолком, выстраиваясь в причудливые узоры, а некоторые даже преследовали друг друга, как будто играли в салки. Один бутерброд подлетел к Помни и ткнулся ей в щёку.

— Ну привет, — сказала она, улыбаясь.

— Он тебя поцеловал! — закричал Джекс. — Бутерброд тебя поцеловал! Это самая странная вещь, которую я видел!

— Ты видел корову, которая танцевала лезгинку, — напомнила Помни.

— Я не видел. Я слышал о ней. Но теперь я хочу это увидеть!

Как по команде, в конце коридора появилась корова. Большая, чёрно-белая, с длинными ресницами и странным выражением морды. Она двигалась с грацией, которая никак не вязалась с её размером.

— Корова! — закричал Пузырёк, вылетая из-за угла. — Ты снова здесь!

— Я здесь всегда, — сказала корова голосом, похожим на бас контрабаса. — Я — тайная корова Цирка. Я появляюсь, когда никто не ждёт.

— Что ты делаешь? — спросила Помни.

— Я несу полную херню! — ответила корова и начала танцевать.

Она танцевала лезгинку. Её копыта двигались с невероятной скоростью, она кружилась, стучала и что-то мычала в такт. Бутерброды разлетелись в стороны, освобождая место для её выступления.

— ЧТООО? — закричал Джекс, и в его голосе впервые за долгое время появилось что-то похожее на радость.

— Лезгинка! — закричала корова. — Я танцую лезгинку! Потому что могу! Потому что я — корова! Потому что бутерброды летают! Потому что Кейн на Гаити! Потому что Джекс — почти монстр! Потому что Помни — герой! Все с ума сошли! Но мы живы! ЛЕЗГИНКААА!

Она сделала финальное вращение, задела хвостом Пузырька и исчезла так же внезапно, как появилась.

— Это была самая странная корова в моей жизни, — сказал Джекс.

— Это была единственная корова в твоей жизни, — ответила Помни.

— И это делает её самой странной.

Он рассмеялся. Хрипло, слабо, но искренне. Помни смотрела на него и чувствовала, как тепло разливается в груди. Она поставила его на пол, прислонив к стене, и села рядом.

— Я скучала по твоему смеху, — сказала она.

— Я скучал по тебе, — ответил он.

—

В этот момент в коридоре появился Кейн. Он парил над бутербродами, размахивая руками, и выглядел очень довольным собой.

— Я ВИЖУ, ВЫ УЖЕ ПОЗНАКОМИЛИСЬ С МОИМИ ИДЕЯМИ! — закричал он, приземляясь рядом с ними. — Бутерброды — гениально, да? А корова? Я не планировал её, но она появилась сама! И я решил оставить её! Пусть танцует! Пусть несёт херню!

— Ты создал корову, которая несёт херню? — спросил Джекс.

— Я создал Цирк! — поправил Кейн. — Всё остальное — это просто последствия!

Он посмотрел на Джекса, на его чёрное тело, на глаза, которые смотрели на него со всех сторон.

— Ты выглядишь лучше, — сказал Кейн. — Голос есть. Сознание есть. Глаза работают. Это успех!

— Я всё ещё чудовище, — сказал Джекс.

— Ты — Джекс, — сказал Кейн. — Внешность — это просто код. Важно то, что внутри. А внутри ты — кролик, который любит шутить и бесить всех.

— Я больше не могу шутить, — сказал Джекс.

— Сможешь, — сказал Кейн. — Научишься. Я дам тебе время.

Он щёлкнул пальцами, и один из бутербродов подлетел к Джексу и коснулся его носа.

— Это тебе, — сказал Кейн. — Чтобы ты не забывал, что даже монстры могут смеяться.

Джекс смотрел на бутерброд, который висел перед ним, и медленно, неуверенно, но улыбнулся. Его глаза — все до одного — закрылись и открылись синхронно.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — махнул рукой Кейн. — Я просто делаю свою работу. А теперь — вы должны увидеть главный зал! Там такое! Корова опять танцует, но теперь с бутербродами! Это шоу!

Он исчез, оставив их сидеть в коридоре.

—

Помни повернулась к Джексу.

— Мы не пойдём в главный зал, — сказала она. — Мы останемся здесь. В твоей комнате.

— Но я хочу увидеть корову, — сказал Джекс.

— Ты уже видел её. Танцующую. Это было достаточно.

Джекс помолчал. Потом его лапа коснулась её руки.

— Ты права, — сказал он. — Нам не нужно туда идти. Нам хорошо и здесь.

— Хорошо? — переспросила Помни.

— Да. — Его голос был тихим, но уверенным. — Ты здесь. Бутерброды летают. Корова танцует. А я смеюсь. Впервые за долгое время я смеюсь. И я чувствую… что я живой.

Помни сжала его лапу.

— Ты живой, — сказала она. — Ты всегда был живой. Просто тебе нужно было время, чтобы это понять.

Они сидели в тишине, но теперь это была другая тишина. Не та, что давила, а та, что успокаивала.

За окнами (которых нет, не было, и не будет. Это уточнение уже легенда в этом фф) медленно начинал загораться искусственный рассвет.

И в этом рассвете, в этом хаосе, в этих летающих бутербродах и танцующих коровах, они чувствовали что-то новое. Надежду.

Не на возвращение, не на чудо. А на то, что даже в этом странном, сломанном мире можно быть счастливыми.

Просто быть вместе.
__
Писать проду?