«Я..не хочу уходить..»

Тишина в комнате была почти полной — только дыхание существа и редкие звуки разрушающегося Цирка доносились из коридора. Помни лежала рядом с ним, чувствуя тепло его лапы в своей руке. Она уже начала забывать, каково это — слышать чужой голос, когда дверь внезапно распахнулась.

Свет хлынул в комнату — яркий, ослепительный, не похожий на тусклое мерцание, к которому она привыкла. Помни зажмурилась, прикрывая глаза рукой.

— ПРИВЕТСТВУЮ! — Голос разнёсся по комнате, заставляя стены дрожать. — ДОЛГО ЖЕ Я ОТСУТСТВОВАЛ!

Помни открыла глаза и замерла.

В дверях стоял Кейн. Настоящий Кейн — с его безумной улыбкой на все лицо, золотыми зубами и глазами-мишенями. Он парил в воздухе, разбрасывая искры, и выглядел так, как будто его никогда не было.

— Кейн? — прошептала Помни. — Ты… ты вернулся?

— Вернулся? — Кейн рассмеялся, и его смех разнёсся по коридорам, отдаваясь эхом. — Я НЕ УХОДИЛ! Я просто был в отпуске! На Гаити! С сосисками!

Он щёлкнул пальцами, и вокруг него взорвались конфетти — яркие, цветные, пахнущие попкорном и карамелью.

— КАК ВЫ ЗДЕСЬ БЕЗ МЕНЯ? — продолжал Кейн. — Скучали? Грустили? Плакали? Ну, я тоже скучал! Хотя сосиски были великолепные! Я взял их с собой, но они сбежали! Забавно, да?

Пузырёк вылетел из-за спины Кейна, лопнул от смеха и надулся снова.

— Сосиски улетели на Гаити! — повторил Пузырёк с восторгом. — Кейн, это было самое безумное приключение!

— НЕ СРАВНИМО С ВАШИМИ КВЕСТАМИ, — сказал Кейн, опускаясь на пол. — Но почти.

Он оглядел комнату, и его улыбка слегка померкла, когда он увидел существо на кровати.

— Ох, — сказал он. — Похоже, у вас здесь был не самый весёлый цикл.

—

Помни всё ещё лежала на полу, не в силах подняться. В голове шумело — слишком много эмоций. Сначала шок, потом неверие, потом гнев, потом надежда. Она смотрела на Кейна, на его безумные глаза, и не знала, что сказать.

— Джекс, — прошептала она. — Ты можешь помочь ему?

Кейн подошёл к кровати и наклонился над существом. Его глаза-мишени сузились, и он изучающе осмотрел чёрное тело, покрытое глазами.

— Да, я слышал о рассеивании, — сказал он. — Мне нужен был отпуск, чтобы с этим разобраться. Очень сложный код, знаешь. Более сложный, чем найти сосиски на Гаити. Кстати, они до сих пор там, наверное, воруют ананасы.

Он щёлкнул пальцами, и над существом засветился золотистый шар. Свет проник в тело Джекса, и Помни увидела, как его глаза — сотни глаз — на мгновение замерцали.

— Хмм, — сказал Кейн. — Неплохо. Неплохо! Он внутри. Живой. Чувствует. Просто не может выйти наружу.

— Ты можешь его вернуть? — спросила Помни, вставая. Её ноги дрожали, но она держалась.

— Полностью? — Кейн наклонил голову. — Нет. Рассеивание — это необратимый процесс. Как сосиски, которые улетели на Гаити — их уже не вернуть в оригинальную упаковку.

Помни почувствовала, как её сердце сжалось.

— Но я могу сделать так, чтобы он мог говорить, — сказал Кейн. — И двигаться. И, может быть, даже немного узнавать. Это не полное исцеление. Но это лучше, чем ничего.

— Сделай это, — сказала Помни. — Пожалуйста.

— Конечно! — Кейн щёлкнул пальцами, и золотистый свет стал ярче. — Заодно починю Цирк. А то у вас тут всё развалилось. Какая-то депрессия, скука, Пузырёк даже не смеётся. Непорядок!

—

Процесс занял несколько минут. Кейн водил руками над существом, что-то бормотал, иногда смеялся над собственными шутками. Пузырёк сидел на его плече и пускал пузыри.

Когда свет погас, существо пошевелилось.

Помни подошла ближе и увидела, что его тело стало чуть менее чёрным. На морде проступили очертания — не кролика, но что-то более узнаваемое. А глаза… глаза стали более спокойными. Более тёплыми.

— Джекс? — прошептала она.

Существо подняло голову. Его глаза смотрели на неё — все, кроме центрального. Тот закрылся и открылся медленно, и Помни услышала тихий, хриплый голос:

— Помни…

Она почувствовала, как слёзы хлынули из глаз.

— Ты… ты можешь говорить?

— Маленькие шаги, — сказал Кейн. — Сначала слова. Потом предложения. Потом — кто знает? Может, он даже сможет снова шутить о сосисках.

Пузырёк засмеялся.

— Сосиски, сосиски, — напевал он.

— Не обращайте внимания, — сказал Кейн. — Он просто рад, что я вернулся.

—

Помни сидела рядом с Джексом, держа его за лапу. Голос был слабым, почти неразборчивым, но она понимала каждое слово.

— Я… я хотел сказать тебе, — прошептал Джекс. — Всё это время… я слышал тебя. Каждое слово. Каждую песню. Ты была рядом. Всегда.

— Я была, — сказала Помни. — Я не уходила.

— Я знаю. — Его лапа сжала её руку. — Спасибо. За то, что осталась.

Кейн стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на них с довольной улыбкой.

— Ну что, — сказал он. — Будем праздновать? У меня есть сосиски! Настоящие! Не те, что улетели на Гаити. Я купил новые.

— Да, — сказала Помни, улыбаясь сквозь слёзы. — Будем.
__
Делать проду?)