«Я..не хочу уходить..»

Прошёл месяц.

Помни перестала считать дни. Они слились в одно бесконечное мгновение — тёмная комната, холодный пол, кровать, на которой лежало существо, и тишина, которая стала её постоянной спутницей. Иногда ей казалось, что она сама стала частью этой комнаты, частью этой тишины, частью этого молчаливого соседства.

Она привыкла к его глазам. Сотням глаз, которые смотрели на неё из темноты. Сначала они пугали её — она вздрагивала, когда открывала глаза и видела, как они смотрят на неё со всех сторон. Но теперь она знала каждое движение, каждый взгляд. Маленькие глаза моргали чаще, большие — медленнее. Глаза на лапах были почти всегда закрыты, как будто он прятал их, чтобы не пугать её. А центральный глаз — тот самый, что смотрел на неё дольше всех, — стал для неё чем-то вроде ориентира. Пока он открыт, пока он смотрит на неё — он жив. Он всё ещё здесь.

Она привыкла к его молчанию. К его неподвижности. Она привыкла просыпаться от того, что его лапа касалась её плеча, и засыпать, чувствуя его дыхание — ровное, спокойное, почти живое. Она привыкла говорить с ним, зная, что он не ответит. Она привыкла читать ему вслух, пока её голос не начинал срываться. Она привыкла сидеть рядом с ним в темноте, глядя, как его глаза медленно закрываются один за другим.

Она перестала бояться.

Она перестала ждать чуда. Она больше не надеялась, что однажды утром проснётся и увидит его прежнего — с ухмылкой на лице, с саркастичной шуткой наготове. Она приняла то, что он стал другим. Она приняла, что он никогда не вернётся к тому, кем был раньше.

Она просто была рядом.

Это стало её единственной целью. Единственной причиной просыпаться по утрам. Единственной мыслью, которая удерживала её здесь, в этом разрушающемся Цирке, в этой комнате, которая становилась всё более тёмной и тесной.

—

Иногда она выходила в главный зал. Не для того, чтобы поговорить — она почти разучилась говорить с теми, кто мог ответить. Просто чтобы напомнить себе, что Цирк всё ещё существует, что остальные всё ещё здесь. Она делала это ради них. Рагата, Генгл, Зубл, Королёр — они всё ещё были её друзьями. Они всё ещё ждали её. И Помни знала, что они беспокоятся о ней, что они хотят помочь ей. Но она не могла принять их помощь. Она не могла оставить Джекса.

Она выходила в главный зал, смотрела на них, слышала их голоса, но не могла ответить на их вопросы. Она просто стояла в углу, чувствуя себя чужой в этом мире, который когда-то был её домом.

В один из дней, когда она вышла из комнаты, они сидели в кругу, как всегда. Рагата, Генгл, Зубл, Королёр. Пузырёк плавал под потолком, лениво выпуская маленькие пузыри. Они говорили о чём-то, но когда Помни вошла, все замолчали.

— Помни, — сказала Рагата, поднимаясь. — Мы не видели тебя три дня.

— Я была с ним, — ответила Помни. Её голос был тихим, ровным, почти безжизненным. Она смотрела на них, но не видела их — её мысли всё ещё были в той комнате, рядом с существом.

— Ты выглядишь плохо, — сказала Зубл. Не грубо, скорее озабоченно. — Ты похудела. Твоя одежда висит на тебе.

— Я в порядке, — сказала Помни.

— Ты не в порядке, — сказал Королёр. — Ты разрушаешь себя. Ради того, кого уже нет.

— Он есть, — сказала Помни. — Он всё ещё здесь.

Королёр хотел что-то сказать, но Генгл перебила его:

— Помни, ты хочешь есть? Я принесла тебе немного еды.

Она протянула Помни тарелку с виртуальным супом. Горячий пар поднимался над ним, и запах напомнил Помни о тех временах, когда они все сидели за столом и смеялись. Когда Кейн ещё был здесь. Когда Джекс ещё был Джексом.

Она посмотрела на тарелку, потом на Генгл, потом снова на тарелку.

— Спасибо, — сказала она, беря тарелку. — Но я не голодна.

— Ты всегда не голодна, — сказала Рагата. — Но ты должна есть. Ты не можешь жить без еды.

— Я могу, — сказала Помни. — Я — цифровая. Мне не нужна еда.

Она поставила тарелку на пол. Виртуальный суп медленно остывал, и пар перестал подниматься.

— Ты не можешь так продолжать, — тихо сказала Рагата. — Ты умираешь. Цифровое тело тоже может умереть, если его не поддерживать. Ты становишься всё более прозрачной, Помни. Мы видим это.

— Я в порядке, — повторила Помни.

— Ты не в порядке, — сказала Зубл. — Ты лжёшь себе. И нам.

Помни повернулась к ней. В её глазах не было злости, только усталость.

— Я знаю, что я делаю, — сказала она. — Я не прошу вас понимать. Я не прошу вас одобрять. Я просто прошу вас оставить меня в покое.

— Мы не можем оставить тебя в покое, — сказал Королёр. — Ты — одна из нас. Мы не бросим тебя.

— Тогда бросьте, — сказала Помни. — Я уже бросила себя.

Она повернулась и пошла обратно в коридор.

— Помни, — окликнула её Рагата. — Мы хотим помочь тебе. Но ты не даёшь нам.

— Я не прошу помощи, — сказала Помни, не оборачиваясь. — Я просто хочу быть рядом с ним.

Она ушла, оставив их в тишине.

—

Существо лежало на кровати, когда она вернулась. Но на этот раз оно было в другой позе — не свернувшись клубком, а вытянувшись во весь рост, как будто пыталось занять больше места. Его глаза были полузакрыты, и оно казалось более расслабленным, чем обычно.

Помни закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она стояла так несколько минут, глядя на него. Её дыхание было тяжёлым, и она чувствовала, как силы покидают её.

— Я вернулась, — сказала она. — Ты не скучал?

Существо моргнуло. Несколько глаз закрылись и открылись синхронно. Это был ответ — немой, но узнаваемый.

Помни медленно прошла через комнату и села на своё обычное место — на пол рядом с кроватью. Она положила голову на край кровати и закрыла глаза.

— Я была у остальных, — продолжила она. — Они считают, что я схожу с ума. Может, они правы. Может, я действительно сошла с ума.

Она помолчала, чувствуя, как тишина заполняет комнату.

— Но я не хочу быть нормальной, — сказала она. — Нормальные люди сдаются. А я не хочу сдаваться.

Она протянула руку и коснулась его лапы. Та была тёплой. Это было новое — раньше она была холодной. Тёплой, почти живой. Помни почувствовала, как по её телу разливается тепло — прикосновение, которое она так долго ждала, но перестала надеяться получить.

— Ты согрелся, — сказала она. — Это хорошо.

Существо не ответило. Но его глаза смотрели на неё мягче, чем раньше. В них не было пустоты. Была память. Было что-то похожее на надежду.

—

На следующий день Помни проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.

Она открыла глаза и увидела Рагату, стоящую над ней. Её лицо было встревоженным. Она выглядела испуганной, и это испугало Помни больше, чем любое предупреждение.

— Помни, — сказала Рагата. — Ты должна идти с нами.

— Куда? — спросила Помни, садясь. Её голос был хриплым, и она чувствовала слабость во всём теле.

— Коридоры меняются. Цирк разрушается. Мы не знаем, сколько он продержится. — Рагата говорила быстро, почти задыхаясь. — Мы нашли место — небольшой кусок кода, который ещё стабилен. Там мы сможем продержаться какое-то время.

— Я не уйду, — сказала Помни. — Я останусь здесь.

— Если Цирк рухнет, вы оба исчезнете, — сказала Рагата. — Ты должна спасти себя.

— Если он исчезнет, я исчезну вместе с ним, — сказала Помни. — Я не оставлю его.

Рагата смотрела на неё долго. Её глаза были влажными, и Помни видела, как она пытается сдержать слёзы.

— Ты упрямая, — сказала Рагата.

— Я знаю.

— Ты готова умереть за него?

— Я готова быть с ним, — сказала Помни. — Даже если это означает смерть.

Рагата молчала несколько секунд. Потом она наклонилась и обняла Помни.

— Я буду скучать по тебе, — прошептала она.

— Я тоже буду скучать по тебе, — сказала Помни. — Но я должна быть с ним.

Рагата отпустила её и пошла к двери. У порога она остановилась и оглянулась.

— Если ты передумаешь, — сказала она. — Мы будем ждать тебя.

Она ушла.

Помни осталась одна с существом.

—

Она сидела на полу, глядя на дверь, которая закрылась за Рагатой. Прошло несколько минут. Может, час.

— Ты слышал? — сказала она существу. — Цирк разрушается. Может быть, это конец. Может быть, мы исчезнем вместе.

Она взяла его за лапу. Она всё ещё была тёплой.

— Но это не страшно, — сказала она. — Потому что мы будем вместе.

Существо придвинулось ближе к ней. Его глаза моргнули медленно, как будто он кивал. И в этом движении Помни увидела то, что она так долго искала — узнавание. Джекс был внутри. Он слышал её. Он понимал.

—

Цирк действительно менялся.

Помни видела это, когда выходила в коридор. Стены трескались, огни мерцали, некоторые коридоры исчезали, оставляя после себя пустоту. Цирк умирал медленно, как больное животное. Она слышала, как код распадается, как структура реальности разрушается вокруг неё.

Но она не боялась.

Она вернулась в комнату и закрыла дверь.

— Мы не пойдём никуда, — сказала она существу. — Мы останемся здесь. Вместе.

Существо лежало на кровати, и его глаза смотрели на неё. Все, кроме одного — в центре. Тот смотрел в стену, как будто видел что-то, чего не видела она. Его взгляд был устремлён куда-то за пределы этой комнаты, за пределы Цирка, за пределы всего, что она знала.

— Что ты там видишь? — спросила Помни.

Существо не ответило. Но его лапа потянулась к ней и коснулась её руки. Она была тёплой. Тёплой и почти живой.

Помни сжала её.

— Я здесь, — сказала она. — Я всегда здесь.

Она легла рядом с ним на пол, не отпуская его лапы. Её голова касалась его тела, и она чувствовала, как под её щекой бьётся его пульс — медленный, ровный, успокаивающий.

Они лежали так долго. Часы. Дни. Может быть, вечность.

Глаза существа медленно закрывались один за другим. Сначала маленькие, которые моргали чаще всего. Потом средние. Потом большие. Когда остался только один — тот, в центре, — он моргнул медленно, и Помни услышала тихий звук, похожий на вздох.

Ей показалось, или это был голос?

— Помни, — прошептал кто-то. Тихо, почти неразборчиво. Как эхо, доносящееся из глубокого сна.

Она замерла. Сердце забилось быстрее.

— Джекс? — прошептала она.

Но ответа не было. Только тишина и дыхание существа.

Она улыбнулась. Ей показалось. Но это не имело значения.

Он внутри. Он всё ещё внутри.

И этого было достаточно.

—

За окнами (которых нет) медленно начинал загораться искусственный рассвет. Цирк просыпался — или пытался проснуться. Последний раз. Последний цикл.

Но Помни не смотрела на свет. Она смотрела на существо, которое держало её за руку.

— Мы будем вместе, — прошептала она. — До самого конца.

И она закрыла глаза.