Вынужденная близость

КАМИ

Запах свежесваренного кофе и поджаренных тостов заполнял кухню, но я едва его замечала. Все мои мысли оставались там, в гостиной, на том кожаном диване, где я только что совершила очередную глупость. Я опиралась руками о холодную кухонную столешницу, пытаясь заставить свои дрожащие пальцы успокоиться. Сердце колотилось где-то в самом горле. Щёки до сих пор горели огнем от воспоминания о том, как я сидела у него на бёдрах, как его широкие, горячие ладони въедались в мою кожу, и о том... что именно я увидела под тонкой тканью его штанов перед тем, как сбежать.

«Он всё помнит, Ками... И будет стоять на тебя каждый блядский раз...».

Его прокуренный, низкий шепот до сих пор сочным эхом отзывался в ушах, заставляя низ живота сжиматься в тугой, сладкий узел.

Я зажмурилась и тяжело выдохнула, уткнувшись лбом в прохладный кухонный шкафчик.

- Ненормальный... - тихо прошептала я в пустоту комнаты. - Абсолютно помешанный, дикий ублюдок.

Всего несколько часов назад я задыхалась от слёз, перебирая в голове каждую рану, которую он мне нанёс с самого детства. Я ненавидела его так сильно, что рушились стены. Помнила каждую его дешёвую девицу, каждый равнодушный взгляд, каждое ядовитое слово, которым он выжигал во мне всё живое. Помнила, как приехала в этот загородный дом, рассчитывая спрятаться от всего мира, собраться по частям... и как он просто ворвался сюда, разнеся мой хрупкий покой в щепки.

А сейчас?

Сейчас я стояла на кухне, готовила ему завтрак и боролась с сумасшедшим, отчаянным желанием вернуться в гостиную, уткнуться носом в его шею и просто позволить ему спрятать меня от всего мира.
Он извинился. Айден - гордый, жестокий, никогда не признающий ошибок Айден - ползал передо мной на коленях, целовал мои слёзы и просил прощения. В его глазах ночью стояла такая сокрушительная, голая боль, что у меня самой перехватило дыхание.

Я повернулась к плите, чтобы выключить кофеварку, но в этот момент сзади донеслись тяжелые, неспешные шаги.

Дверной проём заполнился его высокой, широкой фигурой. Айден стоял, опираясь плечом о косяк, всё ещё взъерошенный после сна, с темной небритой щетиной на подбородке. Его тяжелый, горячий взгляд мгновенно нашел меня, и угол его губ пополз вверх в ленивой, упрямой ухмылке.

Рядом с его ногами крутился Твикс, а Вафля уже сидела у миски, требовательно попискивая.

- Ну что, принцесса, - его голос прозвучал с той самой бархатной, опасной хрипотцой, от которой у меня по спине пробежали мурашки. - Завтрак еще не сгорел, пока ты тут думала обо мне?

Я выпрямила спину и изо всех сил постаралась придать своему лицу самое холодное и равнодушное выражение, на которое только была способна. Но под его пристальным, раздевающим взглядом эта маска трещала по швам.

- О тебе? Мечтай больше, Айден, - я с громким стуком поставила две чашки на стол, указывая ему на стул напротив. - Я думала о том, как сильно пожалею, если снова подпущу тебя ближе чем на метр. Садись и ешь.

Айден тихо, грудно хмыкнул. Он не стал садиться напротив, как я просила. Вместо этого он медленно прошел вглубь кухни, полностью игнорируя приготовленный стул, и остановился прямо за моей спиной. От его тела веяло жаром, сигаретным дымом и той самой давящей, дикой энергией, от которой воздух в комнате мгновенно стал плотным и тяжелым.

Я замерла, сжав пальцами край столешницы, когда ощутила, как его грудь прижалась к моей лопатке. Он наклонился к самому моему уху, и его горячее дыхание обжгло чувствительную кожу на шее.

- Ты уже подпустила, Ками, - пробормотал он низким, густым шепотом, от которого у меня внутри всё сладко сжалось. - Ты сама пришла ко мне утром. Сама села сверху. И сейчас твои руки дрожат так, будто ты едва удерживаешься, чтобы не повернуться и не впиться в меня губами.

- Айден... - выдохнула я, пыталась звучать строго, но голос предательски сорвался на ломкий, уязвимый шёпот. - Прекрати. Мы договаривались поговорить.

- Разговаривай, - он опустил руки и обхватил меня за талию, медленно притягивая назад, пока я полностью не уткнулась спиной в его широкий, крепкий торс. Его подбородок лег мне на плечо. - Я слушаю принцесса. Попробуй объяснить мне, почему ты всё ещё думаешь, что я могу тебя отпустить.

Я закрыла глаза, чувствуя, как вся моя напускная защитная броня рассыпается в пыль от одного его прикосновения. С этим человеком невозможно было вести правильные, разумные диалоги. С самого детства он был для меня стихией - разрушительной, опасной, но без которой я просто не умела дышать.

- Потому что ты сам выстроил между нами этот ад, - тихо сказала я, глядя на то, как его крупные, огрубевшие пальцы поглаживают ткань футболки у меня на животе. - Ты делал мне больно столько лет, Айден. Ты заставлял меня чувствовать себя ничтожеством, пока таскал в дом своих баб. А теперь ты просто ворвался сюда и ждешь, что я за один день всё забуду? Что я снова стану той глупой девчонкой, которая бегала за тобой и заглядывала в глаза?

Айден замер. Его хватка на моей талии на секунду сжалась до упора, а затем его дыхание стало тяжелым и рваным.

- Я не жду, что ты всё забудешь, - его голос утратил всю иронию, опустившись до глухого, сдавленного хрипа. Он развернул меня в своих руках лицом к себе, нависая надо мной всей своей огромной фигурой. - Я хочу, чтобы ты знала только одно: те бабы не значили для меня ни-че-го. Это был мой блядский способ не сойти с ума от того, как сильно я хотел тебя, но не имел права трогать. Я был ублюдком, Ками. Похотливым, слепым ублюдком. Но если ты думаешь, что хоть одна из них касалась меня так, как касаешься ты... ты дура.

Он перехватил мой подбородок, вынуждая поднять голову и встретиться с его темными, горящими глазами, в которых бушевал настоящий шторм.

- Каждая из них была просто шумом. Помехами в эфире. А ты... ты всегда была единственной, из-за кого у меня вообще билось сердце.

У меня перехватило дыхание. Слова застряли в горле, а к глазам снова подступили предательские, жгучие слёзы - но на этот раз не от обиды, а от той оглушительной, сокрушительной правды, которую он только что вывалил перед всеми моими страхами.

- И когда ты уезжаешь? - я попыталась сделать голос как можно более ровным и сухим, но легкая дрожь всё равно выдала меня с потрохами. Я слегка оттолкнула его в грудь, создавая между нами хоть видимость безопасной дистанции. - Тебе вообще-то на работу пора. Ты врач, Айден. У тебя больница, операции, дежурства, смены, в конце концов. Тебя там наверняка уже поисковые собаки с полицией ищут, пока ты тут устраиваешь свои дикарские перформансы.

Я искренне надеялась, что этот аргумент сработает.

Больница была его отдельной вселенной - строгой, стерильной, требующей абсолютной отдачи, где он пропадал днями и ночами. Это была его реальность, в которую я никогда не вмешивалась.
Айден даже не шелохнулся. Он лишь медленно опустил руки с моей талии, но отступать не думал. На его губах снова заиграла эта невыносимая, ленивая ухмылка человека, который заранее просчитал всё на десять шагов вперед и просто наслаждается моей реакцией.

- Не ищут, принцесса, - спокойно, с легкой прокуренной хрипотцой выдохнул он, доставая из кармана спортивных штанов телефон и небрежно бросая его на край кухонного стола. - Я взял отпуск. На две недели.

Я застыла. Рука с заварником так и зависла в воздухе, а глаза округлились до предела.

- Что?.. - переспросила я, искренне надеясь, что из-за шума закипающего кофеварки мне просто ослышалось. - Какой ещё отпуск, Айден?! Ты не брал отпуск последние года три! Ты даже на три дня не мог отпроситься, когда тебя просили приехать на семейный ужин! Ты живешь в своей операционной!

- А теперь взял, - резал он ровно, въедаясь в меня тяжелым, неприлично довольным взглядом. - Оформил отгулы, передал всех плановых больных другому врачу и освободил две недели. Специально. Чтобы приехать сюда, найти тебя в этой глуши и вправить твои красивые, упрямые мозги на место. Так что расслабься, Ками. В ближайшие четырнадцать дней я отсюда никуда не сдвинусь. Если только ты не решишь прогуляться со мной до ближайшего леса.

Шок накрыл меня такой плотной волной, что слова просто закончились.

Айден. Взял. Отпуск.

Человек, для которого хирургия всегда была на первом, втором и третьем месте в жизни, бросил всё, переступил через свой святой рабочий график и приперся в этот загородный дом только ради того, чтобы достать меня из-под земли. От этой мысли внутри смешалось всё: дикий испуг перед тем, что нас ждет дальше, и сладкое, запретное осознание собственной значимости для этого бессердечного чурбана.

- Ты сумасшедший... - едва слышно выдохнула я, качая головой. - Ты абсолютно, неизлечимо больной на голову психопат.

- Я же сказал - я с ума по тебе схожу, - ни капли не смутившись, парировал он и, подхватив с тарелки подрумяненный тост, бесцеремонно отодвинул стул. - А теперь давай есть, принцесса. Завтрак действительно остынет, а я после твоих ночных истерик и утренних провокаций голоден как волк.

Он уселся во главе стола с тем самым хозяйским, абсолютным правом, будто этот дом и эта кухня всегда принадлежали ему.

Я глубоко выдохнула, пытаясь унять бешеный пульс, налила кофе в две кружки и наконец присела напротив. Твикс тут же пришел на запах еды и уселся под ногами у Айдена, требовательно потираясь об его лодыжку, а Вафля смело забралась к нему на колени, устраиваясь прямо поверх его широкой ладони.

Айден даже не пошевелился, чтобы сгнать малышку - напротив, он аккуратно, длинными пальцами подбросил Твиксу кусочек ветчины, пока другой рукой поддвигал к себе чашку с горячим кофе.

Глядя на то, как этот опасный, огромный мужчина, способный одной рукой выбить дверь, с удивительной нежностью поглаживает маленькую кошку и совершенно спокойно ест приготовленные мной тосты, я почувствовала, как последняя остаточная злость внутри окончательно сдается. На смену буре пришел тихий, плотный уют - тот самый, о котором я тайно мечтала с самого детства, но боялась признаться себе даже под пытками.

Завтрак проходил в непривычной, почти осязаемой тишине, но в этой тишине уже не было прежней отравляющей ярости. Был только густой, тягучий воздух, пропитанный ароматом крепкого эспрессо, поджаренного хлеба и электрическим током, который всё ещё пробивал пространство между нами при каждом случайном взгляде.
Я медленно гоняла чашку по деревянной поверхности стола, опуская глаза всякий раз, когда ощущала на себе его пристальное внимание.
Айден ел молча, с какой-то хищной, суровой сдержанностью. Он больше не провоцировал, не цеплял меня ядовитыми фразами, но его присутствие заполняло собой всю кухню. Каждое движение его широких плеч, хриплое дыхание, тихий скрежет ножа по тарелке - всё это давило на меня, напоминало о том, что моя тихая гавань, где я надеялась спрятаться и зализать раны, окончательно захвачена.

Вафля, всё так же устраивавшаяся у него на коленях, тихо замурчала, когда его крупная ладонь с широкими, сильными пальцами аккуратно провела по ее пушистой спинке.

- И что мы будем делать эти две недели? - не выдержала я, поднимая взгляд и скрещивая руки на груди. - Ты запер меня в загородном доме, бросил свою больницу, разлегся на моей кухне... У тебя вообще есть хоть какой-то внятный план, Айден? Или ты рассчитываешь просто сидеть тут, смотреть на меня своими волчьими глазами и ждать, пока я окончательно сойду с ума?

Айден сделала медленный глоток кофе, не сводя с меня потемневших, глубоких глаз. Затем отставил кружку в сторону и опирался локтями о стол, подавшись немного вперед.

- План простой, Ками, - проговорил он низким, бархатистым голосом, от которого у меня под кожей снова пробежала волна мурашек. - Я буду учить тебя заново мне верить.

Я горько хмыкнула, хотя внутри от этих слов что-то болезненно, сладко сжалось:

- Ты разрушал это доверие десять лет, Айден. С самого блядского детства. А теперь хочешь склеить всё обратно за четырнадцать дней?

- Я буду клеить это столько, сколько потребуется, - отрезал он без тени сомнения, и в его тоне прорезалась та самая стальная, непоколебимая жесткость, которая всегда пугала и притягивала меня одновременно. - Месяц, год, всю жизнь. Мне плевать, сколько времени уйдёт, Ками. Но ты больше не сбежишь. Я дал тебе побегать, дал тебе время подумать - и к чему это привело? Ты забилась в этот холодный дом и плакала по ночам. Хватит.

Он резко поднялся со стула. Вафля с легким писком мягко спрыгнула на пол и увязалась за Твиксом в сторону коридора, а Айден в два широких шага сократил расстояние между нами.
Я не успела даже охнуть, как его руки уперлись в край стола по обе стороны от моих бёдер, полностью блокируя мне любые пути к отступлению. Я оказалась зажата между холодной деревянной столешницей и его раскаленным, сильным телом.

- Ты не будешь больше плакать из-за меня, - прошипел он мне прямо в губы, выжигая дыханием остатки моей гордости. - И смотреть на других мудаков тоже не будешь. Я выжгу из твоей головы каждую девку, которую ты мне припоминаешь, каждый долбаный обидный день. Я заполню собой всю твою жизнь так, что для боли там просто не останется места.

Моё сердце заколотилось о рёбра с дикой, сумасшедшей скоростью. Я смотрела в его глаза - тёмные, налитые опасным огнём и беспредельной, удушающей нежностью - и понимала, что пропала. Окончательно и бесповоротно. Этот человек был моим личным персональным адом, но только в этом аду я по-настоящему чувствовала себя живой.

Когда Айден наконец медленно отстранился, его дыхание опалило мои припухшие, пылающие губы. Он не отпрянул далеко - лишь остановился в нескольких миллиметрах, вглядываясь в мои потемневшие, туманные глаза с той самой хищной, удовлетворенной ухмылкой, от которой внутри всё окончательно плавилось.

- А теперь, принцесса, - его голос прозвучал сухим, глухим треском, в котором вспыхнули привычные, чисто мужские деловитые интонации, - приди в себя. У нас на сегодня вполне конкретная программа выживания.

Я судорожно сглотнула, пытаясь вернуть контроль над собственным телом, которое всё ещё предательски дрожало после его напора.

- Какая ещё программа?.. - сорвалось с моих губ сорванным, неровным шепотом.

Айден чуть откинул голову назад, бросив короткий взгляд в сторону панорамного окна кухни. За широкими стёклами разворачивалась настоящая зимняя драма: за ночь густой, тяжелый снегопад накрыл загородный участок плотным саваном, а к утру поднялась метель, закручивая белые вихри вокруг высоких сосен и полностью заметая крыльцо.

- Такая, Ками. За ночь нас занесло к чертовой матери, - он наконец ослабил хватку, отступая на полшага, но продолжая удерживать меня своим гипнотизирующим, горячим взглядом. - Поселковые дороги сугробами завалило по самые яйца, никакая уборочная техника сюда до вечера точно не прорвется. А это значит, что нам с тобой нужно размяться.

- Размяться? - переспросила я, недоверчиво прищурившись и подтягивая к груди края его огромной футболки.

- Именно, - Айден развернулся, подошел к кухонному гарнитуру, залил в себя остатки уже остывшего кофе прямо из кружки и вытер губы тыльной стороной ладони. - Во-первых, нужно взять лопаты и откопать из-под этого дерьма дом и машины, пока снег не взялся коркой. А во-вторых... котел в подвале - это, конечно, замечательно, но в такую метель электричество в этой глуши вырубает на раз-два. Если линии перебьет ветками, мы замерзнем уже к вечеру.

Он повернулся ко мне, скрестив широкие руки на груди, и с дьявольской иронией вскинул одну бровь:

- Так что сейчас мы идем на задний двор, и я буду учить тебя колоть дрова для камина. Нам нужен нормальный, сухой запас на всю ночь. Чтобы ты потом снова не скулила под одеялом, что тебе холодно.

Я дар речи потеряла от его абсолютной, невозмутимой наглости.

- Я?! Колоть дрова?! - я буквально подскочила на месте, всплеснув руками. - Айден, ты сошел с ума! На улице минус пятнадцать и буря! Я не лесоруб из сибирской тайги!

- Ничего с твоими нежными ручками не случится, принцесса, - ухмыльнулся он, ни капли не тронутый моим праведным гневом. Он медленно шагнул ко мне, схватил за подбородок и слегка сжал его пальцами, заставляя смотреть прямо на него. - Одевайся. Напяливай мои самые тёплые свитера, куртку и сапоги. Через десять минут жду тебя в прихожей. И только попробуй запереться в спальне - выбью дверь вместе с косяком, прямо как обещал. Поняла?

Бунтовать дальше было бесполезно - спорить с Айденом, когда он вбивал себе что-то в голову, напоминало попытки остановить локомотив голыми руками.

В спальне я прошлась по гардеробу и без стеснения вытащила из его сумки самый плотный, тяжелый свитер из грубой шерсти. Он пах им - сигаретами, морозным воздухом и дорогим парфюмом, отчего сердце снова предательски сжалось. Свитер висел на мне до середины бёдер, полностью закрывая рукавами пальцы. Сверху я натянула свои тёплые спортивные штаны, толстые носки и взяла пуховик.
Когда я спустилась на первый этаж, Айден уже ждал меня в прихожей.

Он стоял, прислонившись широкой спиной к дверному косяку, уже полностью экипированный: в массивных зимних ботинках, темной куртке и со сложенными на груди руками. Завидев меня, он медленно окинул мою фигуру оценивающим, неторопливым взглядом. Угол его губ дернулся в ехидной, но до неописуемости теплой ухмылке.

- Тонуть в моих вещах - твое любимое хобби, да, Ками? - хрипло проговорил он, сбрасывая сапоги с упора и делая шаг ко мне.

- Это единственный тёплый свитер во всём этом доме, - буркнула я, попытаясь натянуть на голову вязаную шапку.

Но Айден не дал мне закончить. Он перехватил мои пальцы, мягко, но отнюдь не терпя возражений отстраняя их.

- Дай сюда, беспомощная, - беззлобно проворчал он.

Его огромные, огрубевшие ладони накрыли тёмную вязаную шапку. Он сам натянул её мне на голову, аккуратно заправив выбившиеся пушистые пряди моих волос, чтобы морозный воздух не забрался за уши. Каждое его движение было пропитано такой неожиданной, глубокой и сильной заботой, что у меня перехватило дыхание. Врач с пальцами палача и аккуратностью ювелира.

Затем он взял с вешалки длинный, мягкий шарф. Подошел вплотную, вынуждая меня задрать голову, и развернул его.

Айден наклонился ниже, наматывая плотную ткань вокруг моей шеи в два тугих, тёплых кольца. Его дыхание опаляло мою щеку, а кончики пальцев случайно задевали чувствительную кожу под подбородком, посылая по всему телу отчаянный разряд электричества.

- Закрывай рот и нос, когда выйдешь, - нетерпимым, но тихим тоном проговорил он, поправляя край шарфа так, чтобы закрыть меня от ветра чуть ли не по самые глаза. - Буря там нешуточная. Если застудишь горло, я лично буду пичкать тебя горькими лекарствами и ставить уколы в твою упрямую задницу. Вопросы есть?

Я смотрела в его темные, близкие глаза сквозь слой шарфа, ощущая, как под кучей тёплой одежды щеки горят вовсе не от мороза.

- Ты неисправимый деспот, Айден, - сдавленно выдохнула я через ткань.

- Я твой деспот, принцесса, - ухмыльнулся он, натягивая на руки плотные рабочие перчатки и забирая стоявшие у стены лопаты. - Пошли. Нас ждут великие снежные дела.

Он толкнул массивную входную дверь, и в прихожую мгновенно ворвался ледяной, оглушительный вихрь. Морозный воздух обжёг лёгкие, заставляя меня судорожно втянуть носом чистый, звонкий холод.

Загородный участок превратился в сплошное белое море. Крыльцо буквально утопало в сугробах, а вековые сосны гнулись под тяжестью мокрого снега, роняя вниз целые лавины.

- Не стой на проходе, замерзнешь, - рякнул Айден сквозь рев ветра.

Он первым шагнул на свежий пухляк, и его тяжелые армейские ботинки провалились почти по колено. Схватив первую широкую лопату, Айден без лишних слов включился в работу. С него моментально слетела вся утренняя ленивая расслабленность: мышцы под плотной курткой натянулись, движения стали точными, сильными и размеренными. Он входил в снег, как ножевое лезвие в масло, отбрасывая тяжелые пласты далеко в сторону и расчищая широкую дорожку от крыльца к дровнику.
Я сжала черен второй лопаты своими закоченевшими руками в огромных варежках и попыталась повторять за ним. Но снег оказался тяжелым, намокшим и неподатливым. Упершись ногами, я с трудом подняла один пласт, и меня едва не перевесило назад.

- Куда ты кидаешь, принцесса? - раздался надо мной хриплый голос.

Айден уже стоял рядом, вытирая рукавом перчатки морозный иней со лба. На его щеках играл здоровый румянец, а тёмные глаза горели опасным, живым азартом.

- Я работаю! - огрызнулась я из-под шарфа, пытаясь смахнуть с лица залепившие ресницы снежинки. - В отличие от некоторых, у меня нет опыта в коммунальных службах!

- Дай сюда, - Айден тихо, густо хмыкнул, подошел сзади и накрыл мои ладони своими огромными рукавицами.

Его грудь вплотную прижалась к моей спине, отдавая сумасшедшим жаром даже сквозь куртки.

- Лопату держи ниже. Центр тяжести смещай на ноги, а не на спину, иначе к вечеру будешь скулить, что у тебя поясница отваливается, - проговорил он прямо мне в ухо, легко и ненавязчиво направляя мое движение. Вектор его силы был безупречным: лопата легко вошла под сугроб, и пласт подбросило в воздух. - Вот так. Поняла?

- Поняла, - выдохнула я, чутко ощущая, как от его близости морозный воздух вокруг перестает казаться таким уж ледяным.

- Молодец. А теперь марш к колоде, пока я заканчиваю с дорожкой. Будешь складывать поленья.

Разделение труда вышло жестким, но эффективным. Покончив со снегом, Айден скинул тяжелую куртку, оставшись в одном плотном свитере, от которого уже шел легкий пар, и шагнул к навесу. В его руках появился тяжелый, массивный колун с длинной рукоятью.

Смотреть на него в этот момент было отдельным видом пытки.

Айден ставил на широкую дубовую колоду изрубленные сосновые чурбаки, широко расставлял ноги и с глухим, зверским рыком обрушивал металл вниз. Стволы с оглушительным треском раскалывались пополам, разлетаясь в разные стороны. Его плечи ходили ходуном, на шее надувались жилы, а в каждом движении чувствовалась дикая, первобытная мощь, от которой у меня сладко сводило живот.
Я подбирала пахнущие смолой и свежей хвоей поленья и аккуратно складывала их в ровную поленницу под навесом, чтобы снег не замочил древесину.

- Держи еще, - бросил он, со свистом рассекая очередной чурбак.

- Айден, хватит, у нас уже гора! - крикнула я, прижимая к груди два пахнущих морозом полена.
Он остановился, оперся ладонью о рукоять колуна и тяжело, рваным ритмом задышал, переводя на меня тёмный, абсолютно дикий взгляд. Снежинки таяли на его взъерошенных волосах и горячих щеках.

- Горы мало не бывает, Ками, - прошипел он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони и медленно приближаясь ко мне. - Я обещал, что ты не замерзнешь ночью. А я всегда держу свои обещания.

Он остановился в шаге от меня, от него буквально разило чистым телом, морозом и свежей сосновой смолой. Взгляд соскользнул на мои покрасневшие от холода губы.

- Замерзла? - тихо спросил он, и в его голосе снова прорезалась та самая невыносимая, бархатная нежность.

- Немного... - честно призналась я, опустив поленья на деревянную подставку.

Айден сбросил плотную перчатку, поднес свою горячую, огрубевшую ладонь к моему лицу и бережно прижал её к моей замёрзшей щеке, согревая её своим обжигающим теплом.

- Пошли в дом, принцесса. Дров хватит на три дня вперед.

Тяжелая дубовая дверь за мной закрылась, отсекая оглушительный свист метели и ледяной порывистый ветер. В прихожей после уличного урагана царила оглушающая, почти стерильная тишина, нарушаемая только моим сорванным, тяжелым дыханием.

Я прижалась спиной к дверному полотну, чувствуя, как немощно подогнулись колени.

Айден остался снаружи - скидать оставшиеся поленья под навес и занести первую охапку сухого соснового разгара. А у меня просто не осталось сил сделать хотя бы ещё один шаг по лестнице.
Холод выпил из меня всё до последней капли. Моё хрупкое, тонкое тело, никогда не отличавшееся выносливостью, буквально коченело изнутри. Настоящая, въедливая дрожь била мелкой гребенкой по позвоночнику, пробивая даже сквозь шерстяной свитер Айдена и куртку. Пальцы на ногах совершенно занемели, а щеки и нос пылали от ссадин морозного ветра.

Но хуже всего было не это.

В груди, прямо за грудиной, с нарастающим глухим гулом заколотился рваный, тяжелый молот.
Дефект межжелудочковой перегородки.
Мой врожденный, проклятый диагноз, с которым я жила с самого детства и о котором Айден, будучи врачом, знал слишком хорошо. Любая физическая нагрузка на лютом морозе, резкий перепад температур и пережитый стресс мгновенно давали о себе знать. Сердце перекачивало кровь с сумасшедшим, сбивающимся ритмом - тук-тук... тук-тук-тук... - отдаваясь глухим, болезненным импульсом прямо в виски и горло. В грудине стало тесно, будто легким не хватало воздуха.
Еле переставляя занемевшие ноги, я стащила сапоги и, даже не снимая тяжелой куртки, на автомате побрела в гостиную.

Кожаный диван встретил меня спасительным телом. Я бессильно рухнула на мягкие подушки, поджав колени к самому подбородку и оборачивая себя краями куртки, словно коконом. Дрожь не проходила, она лишь усилилась, когда онемевшие пальцы начали медленно и больно отходить в тепле комнаты.

Твикс, почувствовав мое состояние, мгновенно пришел со своего кресла. Крупный кот бесшумно вспрыгнул на диван, помялся пару секунд и уткнулся горячим, тяжелым боком прямо мне в живот, тихо и басовито заурчав. Малышка Вафля залезла повыше - забралась на грудь, уткнувшись мокрым носом прямо в сгиб моей шеи и пытаясь отдавать свое крошечное тепло.

- Всё хорошо... - тихо, едва слышно прошептала я, накрывая пальцами пушистую спину Вафли. Голос прозвучал совсем слабо, испуганно.

Я закрыла глаза. Глухой, рваный стук собственного сердца постепенно заглушал все остальные звуки дома - и далекий шумок метели за окном, и треск проседающих от мороза брёвен. Грудную клетку сдавливало тяжелым, тупым прессом. Какое-то время я пыталась размеренно дышать - вдох на четыре счета, выдох на четыре, как учили врачи, - но усталость, физическое истощение и накопившаяся за эти сутки эмоциональная буря окончательно сломали мою защиту.
Веки налились невыносимым свинцом. Темнота под закрытыми глазами стала плотной, мягкой и убаюкивающей. Я провалилась в тяжелый, лихорадочный сон быстрее, чем успела услышать, как на крыльце громко отряхивают от снега тяжелые ботинки.

Сон не принес облегчения - он превратился в липкий, душный омут, наполненный тяжелыми, путаными обрывками воспоминаний. Мое тело словно погрузили в раскаленный песок, но при этом внутри, за самыми ребрами, все еще пробирал мелкий, неприятный озноб. Сердце больше не колотилось как бешеное, но билось тяжело, глухо, со сбоями, отдаваясь тупым импульсом в затылке.

Проклятый порог. Проклятый мороз.

Когда я с трудом разлепила тяжелые, воспаленные веки, гостиная была затоплена мягким, янтарным светом. В камине трещали те самые сосновые дрова, которые Айден наколол на улице: огонь жадно лизал сухую кору, наполняя комнату плотным, пьянящим теплом и уютным ароматом смолы. В доме стало настолько жарко, что промерзшие до этого стены больше не дышали ледяной сыростью.

Айден сидел на краю дивана.

Он переоделся в сухую домашнюю футболку, но шрамы и тугие мышцы на его руках всё ещё были напряжены. Он откинулся на спинку, уперевшись локтями в колени, и неподвижно смотрел на языки пламени в камине. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня - суровый, тяжелый, с плотно сжатыми челюстями. На руке у него тихо мурлыкал Твикс, но Айден, казалось, ушел глубоко в свои собственные, совсем не светлые мысли. Он был настолько погружен в эту внутреннюю тьму, что даже не заметил, как я шевельнулась.
В голове всё плыло. Мысли сменяли друг друга невпопад, накладываясь одна на другую, словно в бреду. Мне казалось, что если я сейчас не прикоснусь к нему, если не уверюсь, что он здесь, живой и настоящий, то камин, этот дом и сам Айден просто растворятся, оставив меня одну в ледяной метели.

Еле переставляя ватные, абсолютно непослушные ноги, я скинула с себя куртку. Внутренний огонь жег кожу, но при этом плечи судорожно вздрагивали от мнимого холода.

Я подобралась к нему тихо, как тень.

Не говоря ни слова, я перекинула ногу через его бедро и безотчетно, доверчиво залезла к нему на колени, устраиваясь верхом, точно так же, как утром. Мои слабеющие руки сами обвили его широкую, горячую шею, а лицо уткнулось прямо в изгиб плеча, впитывая родной, сжигающий запах сигарет и морозного дерева.
Айден от неожиданности вздрогнул. Его тело мгновенно одеревенело, а крупная ладонь на автомате взметнулась вверх, намертво фиксируя меня за талию, чтобы я не соскользнула.

- Ками?.. - его голос прозвучал глухо, с легкой поволокой удивления. Он явно не ожидал от меня такой добровольной, отчаянной ласки после всего, что произошло. - Ты чего, принцесса? Сон плохой приснился?

Я ничего не ответила, лишенная сил на объяснения. Мой разум плавился от жара, размывая границы между гордостью, обидой и этим сумасшедшим, отчаянным голодом, который разгорался где-то на самом дне живота. В голове всё путалось: хриплый шепот Айдена, треск дров в камине, тяжелый гул собственного сердца. Ему казалось, что в комнате душно, но для меня весь этот дом оставался ледяной пустыней, и единственным источником жизни, единственным спасительным костром был он сам.

Я чуть отстранилась от его шеи, чувствуя, как кружится голова. Мои пальцы, абсолютно сухие и горячие, судорожно впились в его жесткие короткие волосы на затылке. Я подалась вперед и накрыла его губы своими - неловко, смазанно, с глухим, сдавленным стоном.

Это не было похожи на наши прежние поцелуи - ядовитые, полные борьбы или попыток доказать свою силу. Я целовала его с какой-то бредовой, разрывной жаждой, едва не кусая его губы, до бессилия вжимаясь в его крепкую челюсть.
Айден на мгновение замер. Его ладонь, удерживавшая меня за талию, мгновенно сжалась, въедаясь пальцами в ткань тонкого шерстяного свитера. Он ответил на поцелуй на автомате, с привычной властной агрессией, но уже через секунду заставил себя отстранить мое лицо. Его темные глаза, отражавшие всполохи каминного огня, сузились. Он тяжело задышал, считывая моё странное, чересчур податливое состояние, но всё ещё списывая всё на последствие ночного примирения.

- Ками... - его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рык. Он сжал мои бедра, слегка приподнимая меня на себе. - Ты чего творишь? Тебе мало было утренних провокаций?

- Согрей меня, - пролепетала я, перебивая его и беспомощно треплясь губами о его горячую щеку, спускаясь к кадыку. Мое дыхание обжигало его кожу, но я сама продолжала судорожно вздрагивать. - Пожалуйста, Айден... мне так холодно. Мне так холодно, согрей меня...

Айден густо, прокуренно хмыкнул. Угол его губ дернулся в хищной, сытой ухмылке - он был уверен, что я просто окончательно сдалась, что моя гордость сгорела и я пришла требовать то, от чего так долго бегала.

- Принцесса, в доме жара как в аду, - проговорил он, и его ладонь медленно поползла снизу вверх по моему бедру, задирая свитер и чувствуя обожженную, бархатистую плоть. - Камин горит, я тут дров наколол на целый полк. Куда тебя еще греть? Ты и так вся голышом под этим свитером...

- Мне мало этого чертового камина! - сорвалось с моих губ диким, надрывным шепотом. Я вцепилась в лацканы его футболки, судорожно потянув их на себя, и посмотрела прямо в его глаза своими туманными, абсолютно пьяными от жара зрачками. Все фильтры, все тормоза, которые я выстраивала годами, рухнули под натиском бреда. - Я хочу тебя, Айден. Слышишь? Я хочу, чтобы ты вытрахал из меня эту дрянную дрожь прямо сейчас.

Айден замер так резко, словно в него всадили разряд тока. Его хищная ухмылка мгновенно испарилась, а пальцы на моем бедре сжались до глухого синяка.

- Повтори, - прошипел он, и в его тоне прорезалась опасная, удушающая глубина.

- Трахни меня, - выдохнула я ему прямо в рот, подаваясь пахом вперед и бессознательно, с тяжелым стоном трепетно прижимаясь своим горячим лоном к его наливающемуся тяжестью паху сквозь тонкие штаны. - Залезь под этот свитер, возьми меня жестко, грубо, как ты умеешь. Разрушь меня окончательно, Айден. Заполни меня всю, чтобы внутри не осталось этого блядского холода! Раздень меня, возьми прямо на этом диване, кончи в меня... сделай хоть что-нибудь, я же с ума схожу!

Каждое мое бессовестное, неприкрытое слово падало в тишину комнаты подобно каплям бензина на раскаленные угли. Я никогда в жизни не говорила с ним так. Я была застенчивой, гордой, вечно закрытой, а сейчас буквально умоляла его взять меня без прелюдий, грязно и наотмашь.
Внутри Айдена что-то с оглушительным треском сорвалось с петель. Его глаза потемнели до состояния абсолютно непроглядной, дикой ночи, в них вспыхнула такая разрывная, голодная страсть, что весь воздух вокруг нас превратился в раскаленный металл. Ахиревший от моих слов, от этой внезапной, бесстыдной покорности, Айден издал глухой, звериный рык. Человек, который годами выжигал себя изнутри желанием получить меня полностью, который давил в себе этот голод, сейчас окончательно сорвался с цепи.

- Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворила, малявка?.. - его голос опустился до вибрирующего, прокуренного треска, от которого у меня между бёдер сжался тугой, влажный узел. - Ты только что подписала себе приговор.

Он не стал сдерживаться. Его огромная, огрубевшая ладонь с дикой силой въелась в мое бедро, смяв ткань штанов, и он с глухим рыком накрыл мои губы уничтожающим, грязным поцелуем. Это не было нежностью - Айден впечатался в мой рот, грубо проникая языком, заставляя меня глотать его хриплые, рваные выдохи. Вкус сигаретного дыма, его дикого тепла и железа заполнил меня всю. Я заныла прямо ему в губы, бессознательно подаваясь пахом вверх и чувствуя, как его каменный, огромный член, налившийся сумасшедшей тяжестью, въедается прямо в мое лоно через тонкие штаны.

Айден не стал терять ни секунды. С абсолютной, хищной ловкостью он поддел края моего свитера и одним мощным рывком сорвал его через голову, отбрасывая в сторону. Прохладный воздух комнаты на мгновение обжёг мою пылающую кожу, но уже через секунду его огромные, горячие ладони впечатались в мои бёдра, а затем соскользнули под резинку спортивных штанов.

Он сдёрнул с меня штаны вместе с бельём, оставляя меня совершенно голой под его жгучим, неограниченным ничем взглядом.
Моё тело отозвалось на эту откровенную обнажённость взрывом дикого, лихорадочного восторга. Я тяжело, неровно дышала, сжимая пальцами кожаную обивку дивана, пока Айден медленно скользил по мне глазами - тёмными, налитыми опасным, первобытным огнём.

- Какая же ты красивая, Ками... - прошипел он с глухой, словно выбитой из груди интонацией. - Какая же ты блядски идеальная.

Он подался вперёд, нависая надо мной всей своей массивной фигурой, и снова впился в мои губы уничтожающим, глубоким поцелуем. Его язык властно и жадно исследовал мой рот, выпивая каждый сдавленный стон, а пальцы одной руки сплелись с моими, прижимая моё запястье к подушке. Вторая его ладонь медленно, с тягучим нажимом поднялась вверх по моему гладкому животу, заставляя мышцы инстинктивно сокращаться от сладкого ожидания.

Его губы оторвались от моих и соскользнули ниже.
Айден покрывал горячими, влажными поцелуями мою подбородковую линию, шею, чувствительную ложбинку между ключицами. Я закинула голову назад, выгибаясь в пояснице, безотчетно подавая свою обнаженную грудь навстречу его опаляющему дыханию.

- Айден... пожалуйста... - выдохнула я, судорожно сжимая его широкие плечи, чувствуя, как внутри всё плавится и натягивается до предела.

- Тихо, принцесса... - пророкотал он, накрывая одну мою грудь своей массивной, огрубевшей ладонью и слегка сжимая её, вызывая у меня громкий, непроизвольный всхлип. - Запомни этот момент. Запомни, как ты горишь под моими руками.

Он наклонился ниже и заставил меня полностью захлебнуться в собственном стоне, когда его горячие губы замкнулись вокруг моего налившегося, чувствительного соска.

Айден брал его в рот, жадно и глубоко втягивая, затем слегка прикусывал зубами и тут же ласкал горячим кончиком языка. Каждое движение его рта отдавалось мощным, простреливающим импульсом прямо в самом низу моего живота, заставляя моё лоно судорожно пульсировать и выделять густую, обжигающую смазку.

- А-ах... Айден! - закричала я, сжимая его короткие, жёсткие волосы, не в силах сдержать этот разрывающий изнутри кайф.

Он переместился ко второму соску, повторяя свою пытку, пока его свободная ладонь медленно скользила вниз по моему животу, пробиралась между моих раздвинутых бёдер и тяжело опускалась на мой раскаленный, абсолютно влажный вход. Его пальцы мгновенно утонули в моей смазке, заставляя его испустить глубокий, торжествующий рык прямо мне в грудь.

Его длинные, сильные пальцы скользнули чуть глубже, буквально размазывая мою горячую, влажную смазку по чувствительным складкам. От этого убойного, невыносимого контраста - от его сухих, шершавых ладоней на моей абсолютно обнаженной, мокрой коже - я выгнулась в пояснице дугой, громко и сорванно застонав прямо в тишину гостиной.

Айден поднялся чуть выше. Его дыхание - рваное, тяжелое, с прокуренным сигаретным привкусом - обожгло мою шею, пока он влажно и жадно покрывал её укусами, оставляя на чувствительной коже яркие, наливающиеся багровым следы. Он целовал мои губы, не давая ни секунды на передышку, выпивая мой лихорадочный лепет и заставляя буквально захлёбываться собственной покорностью.

- С ума меня сводишь, - прошипел он с глухим, звериным рыком прямо мне в рот, отрываясь от моих губ всего на секунду.

Не снимая с меня полыхающего взглядом, Айден рванул край своей футболки и одним мощным движением сорвал её через голову, отбрасывая на пол. Затем его руки соскользнули к ширинке штанов. Он на ходу сбросил их вместе с бельём, освобождая свой огромный, пульсирующий, исходивший тяжелой смазкой член, готовый войти в меня на всю глубину прямо сейчас.

Он снова навис надо мной, и я почувствовала, как его раскаленное, мощное тело впечаталось в меня всей своей массой. Его обнаженная, мускулистая грудь прижалась к моим чувствительным соскам, а тугая головка уперлась прямо во влажный, распахнутый вход.

Я бессознательно подалась бёдрами навстречу, всхлипнув от острой, почти болезненной жажды:

- Возьми меня... Айден...

Он наклонился, чтобы накрыть мои губы финальным поцелуем перед главным толчком, и ладонью уперся мне прямо в грудную клетку.

И именно в этот момент всё оборвалось.

Прямо под его тяжелой ладонью моё сердце не просто колотилось от страсти - оно выбивало сумасшедший, рваный, запредельный ритм, со сбоями отдаваясь в его пальцы. А от моей кожи веяло не просто возбуждением - от неё шел сухой, адовый, лихорадочный жар, будто меня бросили в раскаленную печь.

Айден резко замер.

Его движение замло на полуслове. Тёмные, затуманенные дикой похотью глаза в секунду расширились, а хищный оскал мгновенно сменился ледяным, протрезвляющим ошеломлением.
Он отстранился на пару сантиметров, смотря на моё лицо. Мои веки были полуприкрыты, зрачки расплывались в глянцевой, воспаленной пелене, а на щеках горел ярко-матовый, болезненный румянец. Я всё ещё пыталась податься к нему пахом, невнятно прося о трахе, абсолютно не соображая, где нахожусь и что делаю.

До него дошло.

Дошло сокрушительным, каленым ударом под дых.
Это была не победа. Это была не долгожданная покорность и не выстраданная любовь. Я горела в бреду. У меня поднималась дикая, опасная температура, вызванная переохлаждением и моим чертовым дефектом перегородки. Я в жизни бы не произнесла этих пошлых, грязных слов, если бы мой разум не плавился от лихорадки.

- Б**дь... - сдавленно, с отвращением к самому себе прошипел Айден.

Он отпрянул от меня так резко, словно прикоснулся к оголенному проводу. За секунду он соскочил с дивана, тяжело и рвано задышав, и впился руками в свои короткие волосы, осмысливая, что чуть не сделал с больной, бредившей девчонкой.

- Айден... - жалобно пролепетала я сквозь туман, всё ещё пыталась нащупать его пальцы и не понимая, почему он остановился. - Холодно... почему ты... согрей меня...

- Заткнись, принцесса, просто молчи, - его голос дрожал, а сам он уже стоял на коленях возле дивана, бережно приподнимая мою голову и прижимая меня к своей широкой груди. Он целовал мои горячие виски, проклиная себя последними словами, пока одной рукой нащупывал на столе свой телефон. - Я сейчас всё сделаю. Ты не замерзнешь, слышишь?

Айден действовал молча, предельно собранно и с той абсолютной, виртуозной аккуратностью, на которую был способен только хирург. Едва заметно подрагивающими пальцами он аккуратно расправил шерстяной свитер, защищая мою обнаженную, пылающую кожу от прохладного воздуха комнаты, осторожно натянул на мои ватные ноги штаны и подхватил с края кресла тяжелый, толстый плед.
Он укутал меня с головой, подоткнув мягкие края со всех сторон, создавая тёплый, непроницаемый кокон. Его руки больше не сжимали меня с дикой, захватнической страстью - они поддерживали бережно, словно я была хрустальной, готовой расколоться от малейшего резкого движения.
Айден уже собирался подняться, чтобы рвануть на кухню за жаропонижающим и аптечкой, но я слабо выпростала из-под края пледа свою горячую, сухую ладонь и судорожно вцепилась пальцами в край его футболки.

- Не уходи... - сорвалось с моих губ ломким, плачущим шепотом. В голове все плыло, жар туманил рассудок, превращая мысли в сплошной лихорадочный поток. - Пожалуйста... ложись со мной. Мне так холодно, Айден... ложись...

Он замер, тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы и, не раздумывая ни секунды, осторожно забрался на диван. Айден сгреб меня в охапку вместе с пледом, притянул к себе и уложил мою голову к себе на грудь, укутывая своим мощным, спасительным телом. Я почувствовала, как под моей щекой бешено, тяжелыми ударами стучит его сердце, как от него веет надежным, удушающим жаром.
Но вместо долгожданного облегчения из моих глаз вдруг сорвались первые горячие, жгучие слёзы. Они молча потекли по щекам, впитываясь в ткань его футболки.

- Эй... Ками, ты чего? - его прокуренный голос прозвучал сдавленно и испуганно. Айден приподнял мой подбородок двумя пальцами, заставляя поднять на него воспаленные, влажные глаза. - Где болит, принцесса? Сердце? Голова? Скажи мне!
Я горько, надрывно всхлипнула, уткнувшись носом в его широкую ладонь. Бред и обида, копящаяся годами, смешались в одну невыносимую, жгучую смесь.

- Я... я же вижу... - прошептала я, запинаясь и глотая слезы. - Я просто не нравлюсь тебе, да?.. Ты просто... ты просто меня не хочешь...

Айден опешил. Его тёмные глаза расширились, а челюсть судорожно сжалась.

- Что ты, блядь, такое несешь, Ками? - глухо, ошеломленно выдохнул он.

- Это правда! - всхлипнула я сильнее, судорожно сжимая его футболку и давясь слезами. - Ты снова остановился... Опять! Было столько ситуаций, Айден... Столько раз, когда мы были одни, когда я была готова, когда я буквально умоляла тебя! Ты всегда нависаешь, доводишь меня до сумасшествия, а потом просто отталкиваешь! Я для тебя... я просто некрасивая, да? Глупая, больная малявка со своим дефектным сердцем, которую тебе просто жалко?!

Каждое моё детское, лихорадочное слово било по нему не хуже каленого железа. Я видела, как лицом Айдена овладела жестокая, сокрушительная боль, как дернулся желвак на его скуле.

- Закрой рот, - прошипел он с такой исступленной, разрывной нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.

Айден накрыл мои губы горячим, глубоким поцелуем, выпивая мои слезы и не давая произнести больше ни единой глупости. Его язык проник внутрь, властно и сипло доказывая всю ту дикую, необузданную правду, которую он скрывал за суровой броней. Он целовал меня долго, дозировано и безумно, пока моё дыхание окончательно не сбилось, а слезы не утихли.
Когда он наконец едва отстранился, его темный, полыхающий взгляд впился в мои глаза с расстояния в миллиметр.

- Ты совсем из ума выжила со своей температурой, принцесса? - его прокуренный шепот обжег мои припухшие губы. - Не хочу тебя? Да я блядские годы с ума сходил от желания засадить тебе по самые яйца! Я каждую ночь подохнуть был готов от того, как сильно хотел содрать с тебя всю одежду и кончить в тебя!

Он бережно провел большим пальцем по моей влажной щеке, стирая остатки слез, и его голос опустился до низкого, вибрирующего хрипа:

- Я не трогал тебя, потому что берёг, дура. Потому что ты для меня - всё. И сегодня я остановился только потому, что ты горишь в аду от лихорадки, а твое сердце выбивает чертову чечетку! Я хирург, Ками. Я чуть не трахнул тебя в бреду, когда тебе нужна капельница и покой. Если бы я продолжить, я бы себе этого до конца жизни не простил.

Он наклонился и еще раз крепко, с глубоким властным нажимом прижался к моим губам, заставляя меня буквально раствориться в его силе.

- Слышишь меня? - прошептал он прямо в мои губы, накрывая ладонью мое плечо. - Ты выздоровеешь. Я лично сбью твою температуру, а потом... потом я трахну тебя так, как обещал. Долгим, жестким и самым сладким трахом в твоей жизни. Ты еще просить будешь, чтобы я дал тебе передохнуть, принцесса. Поняла меня?

МНОГО НОВЫХ ГЛАВ УЖЕ ДОПИСАНЫ, их можно прочитать на моем бусти

https://boosty.to/authorminaevskaya