Вынужденная близость

АЙДЕН

Мой личный, неприкосновенный ад спал прямо передо мной, укрытый несколькими слоями пледов по самый подбородок.
Я сидел на краю дивана, сжав сцепленные в замок пальцы до побеления костяшек, и не сводил с Ками тяжелого, полыхающего взглядом. В гостиной было тихо - только камин ровно, сыто трещал сухими сосновыми дровами, да за окнами всё так же была чертова метель, засыпая загородный дом метровыми сугробами. Но вся эта буря снаружи была полнейшей херней по сравнению с тем штормом, который до сих пор бушевал у меня под рёбрами.

Я смотрел на её тонкое, хрупкое лицо. На воспаленные, вспухшие от моих безумных поцелуев губы, на длинные тёмные ресницы, отбрасывающие тени на пылающие, матово-розовые щеки. Она больше не бредила. Жаропонижающее, которое я буквально с боем заставил её выпить полчаса назад, наконец начало действовать. Дыхание Ками стало более ровным, а сбившийся, рваный ритм её дефектного сердца постепенно стабилизировался, выравниваясь до приемлемой нормы.

Но меня всё ещё колотило.

Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и с силой провел ладонями по лицу, стирая остатки дикого, животного панического ужаса.

Сука. Каким же конченным, слепым ублюдком я едва не стал.

Я ведь врач. Я блядь хирург с многолетней практикой, который привык замечать малейшие изменения в состоянии человека за секунду. А тут... Стоило этой маленькой дьяволице произнести пару грязных, неприкрытых фраз, стоило ей закинуть свои тонкие ноги мне на поясницу и прижаться своим раскаленным лоном к моему члену - и у меня напрочь вышибло мозги. Накопленный за эти годы голод, выжигавший меня изнутри, просто сорвал все блоки. Я уже готов был войти в неё без раздумий, взять её жестко и глубоко, как мечтал каждую чертову ночь... и только в самый последний момент осознал, что она сгорает в сорокаградусной лихорадке.

Если бы я не остановился... Если бы её сердце не выдержало этой нагрузки в бреду... Я бы пустил себе пулю в голову прямо на этом диване.

Ками во сне тихо, жалобно вздохнула и чуть повела плечом, пытаясь выпростать ладонь из-под тяжелого края пледа. Мой врачебный инстинкт сработал быстрее, чем я успел подумать. Я мгновенно подался вперед, аккуратно перехватил её горячие пальцы и заправил их обратно под одеяло, тщательно подоткнув края со всех сторон, чтобы ни один сквозняк не пробрался к её телу.

- Беспокойная моя принцесса... - тихим, едва слышным прокуренным шепотом выдохнул я, осторожно наклоняясь и касаясь губами её лба.

Жар спадал. Кожа всё ещё была слишком тёплой, но этот адовый, сухой огонь уже отступал.

Я осторожно опустил руку на её грудную клетку - нежно, практически без веса, просто чтобы чувствовать размеренный, ровный тук-тук... тук-тук... за её ребрами. Чувствовать, что она дышит. Что она жива. Что она здесь, со мной, под моей полной и абсолютной защитой.

Её сегодняшние слезы и эти болезненные, надрывные обвинения всё ещё стояли у меня колом в горле. «Я для тебя просто некрасивая... Ты меня не хочешь...»

Глупая, наивная девчонка. Она даже не представляла, насколько сильно искажала реальность. Она не понимала, что для меня она была не просто желанной - она была единственным воздухом в моей забитой дерьмом и кровью жизни. И то, что я не взял её сегодня, было самым большим доказательством того, насколько свята она была для меня.

- Выздоравливай, Ками, - прошипел я прямо в её темные, пахнущие морозом и кокосовым шампунем волосы, сжимая её маленькую ладонь в своем огромном кулаке. - А когда ты встанешь на ноги... я напомню тебе каждое слово, которое ты мне сегодня стонала. И поверь, принцесса, отрабатывать ты их будешь очень долго.

Тишину гостиной, разбавляемую лишь пощёлкиванием прогорающих в камине поленьев и ровным дыханием Ками, резко разбил пронзительный, вибрирующий звук. Мой телефон на столе отчаянно задергался, подпрыгивая от вибрации.

Я мгновенно среагировал: шустро, но предельно бесшумно сдёрнул мобильник со столешницы, чтобы резкий звонок не дай бог не вырвал Ками из её спасительного, глубокого сна.

Смахнув пальцем по дисплею, я взглянул на имя входящего вызова. Рина.

Мать Ками. Женщина, которая знала меня с тех самых пор, когда я был еще угрюмым, ободранным подростком с вечно сбитыми кулаками, и которая, несмотря на весь мой темный и тяжелый характер, почему-то продолжала доверительно относиться ко мне как к родному.

Я бесшумно поднялся с дивана, еще раз заботливо проверив, плотно ли укутана Ками пледом, и шагнул в сторону кухни, подальше от её изголовья.

- Да, Рина, привет - проговорил я низким, глухим шепотом, сразу зажимая динамик пальцем и прислоняясь широкой спиной к прохладному дверному косяку.

- Айден! Слава богу, ты ответил! - из трубки мгновенно вырвался взволнованный, натянутый голос матери Ками. На заднем фоне доносился шумок новостей, где диктор бубнил об аномальном циклоне. - Я до Ками второй час дозивониться не могу, у нее телефон «вне зоны»! Ты знаешь, что там за городом творится?! По новостям передают, что вашу трассу полностью занесло, ураган страшный, снега по колено! Я уже себе места не нахожу, хотела сама за ней ехать, но мужа на работу вызвали, а загородное шоссе вообще перекрыли!

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как утреннее напряжение медленно отступает, уступая место спокойной, абсолютной уверенности.

- Рина, успокойся, - перебил я её тон ровным, чеканным голосом, в котором включилась привычная врачебная хладнокровность. - Всё в порядке. Не нужно никуда ехать, трасса действительно глухо стоит, вы просто застрянете в сугробах.

- Как в порядке?.. А Ками? Она одна в этом холодном доме?! - в голосе женщины прорезались настоящие панические интонации. - Там же котел может встать, если линии перебьет! А её сердце... ты же знаешь, Айден, ей нельзя переохлаждаться!

- Она не одна, Рина, - отрезал я тихо, но с такой тяжелой, стальной уверенностью, что на том конце провода на секунду настала полнейшая тишина. - Я с ней, недавно приехал.

В трубке повисла пауза. Я прямо-таки физически ощутил, как Рина на том конце провода переваривает мои слова, как меняется её дыхание.

- Ты... ты там, с ней? - переспросила она уже совершенно другим тоном, в котором паника мгновенно сменилась изумлением и глубоким облегчением.

- Да, я в доме, - продолжение звучало спокойно и буднично. - Дом полностью протоплен, камин горит, в комнатах жара. Еда есть. Дрова нарубил, так что даже если вырубит электричество - не замерзнем. Ками сейчас спит. Она немного устала, но я за ней присматриваю. Никакой паники.

Я не стал вдаваться в подробности про лихорадочный бред и про то, какой глупостью чуть не закончилось это утро, но давал понять главное: её дочь в самых надежных руках на этой планете.

- Боже мой... - выдохнула Рина, и я услышал, как она тяжело опустилась на стул. - Айден... как же хорошо, что ты оказался рядом. У меня прямо от сердца отлегло. Я ведь так переживала, знала же, что она со своим упрямым характером сбежала туда одна зализывать обиды... Ты представить себе не можешь, как я рада, что ты с ней.

- Нас занесло капитально, Рина, - продолжил я, сжимая телефон в кулаке и бросая короткий взгляд через проем на спящую Ками. - Поселковые дороги чистить начнут не раньше чем через пару-тройку дней, пробиться сюда сейчас невозможно. Так что мы заперты тут минимум до середины недели. Не теряйте нас и не волнуйтесь. Врачебный контроль гарантирую 24 на 7.

- Да господи, сидите там хоть неделю, пока всё не растает! - искренне и с тёплой усмешкой проговорила Рина. - Главное, чтобы в тепле и в сытости. Айден, спасибо тебе огромное. Береги мою девочку. Я знаю, что между вами сейчас всё сложно, но... я спокойна, только когда знаю, что ты рядом с ней.

- Я всегда рядом, Рина. По-другому не будет, - отрезал я сурово. - Отдыхайте. Если что-то изменится - я сам наберу.

- Целую вас обоих, передавай Ками привет, когда проснется!

Я сбросил звонок, опустил телефон в карман спортивных штанов и на секунду прикрыл глаза.

Слова Рины прозвучали как еще одно напоминание, как легализация моего присутствия здесь. Даже её мать понимала то, от чего сама Ками открещивалась всеми силами: я был единственным человеком, кому можно было доверить её жизнь без остатка.
Я вернулся в гостиную, тихо опустился на ковер возле дивана и положил свою большую, горячую ладонь сверху на плед, прямо туда, где под слоями ткани билось хрупкое, родное сердце моей маленькой, упрямой принцессы.

Пока Рина со спокойной душой переваривала новости, я вернулся на кухню. Первым делом нужно было разобраться с нашей пушистой бандой, которая уже крутилась под ногами, всем своим видом демонстрируя суровый кошачий голод.

Твикс, вальяжно потягиваясь, прошествовал к кухонному гарнитуру и требовательно боднул мою ногу крупной рыжей головой. За ним, неуклюже перебирая лапками, шла крошечная Вафля, задрав пушистый хвост-морковку.

- Так, нахлебники, ваш черед, - тихо проворчал я, доставая из шкафа пакеты с кормом.

Я насыпал рыжему солидную порцию тунца в его большую миску, а мелкой отмерил специального мягкого корма для котят в суповую тарелочку. Твикс немедленно уткнулся носом в еду, издавая довольное, глубокое мурчание, а Вафля, с забавным чавканьем, принялась уничтожать свой обед, забавно пачкая розовый носик.

Убедившись, что звери сыты и заняты делом, я тихо вернулся в гостиную.

Ками всё так же спала на диване, поджав колени. Температура спала, лицо выровнялось, но в гостиной после обеда всё равно становилось прохладнее - камин требовал новой партии дров, да и диван был далеко не самым удобным местом для человека со сбившимся сердечным ритмом. Ей нужен был полноценный, нормальный отдых в тёплой постели.

Я подошел ближе, опустился на одно колено и аккуратно откинул край тяжелого пледа.
Ками тихо вздохнула во сне, потянувшись к моему теплу. Она выглядела настолько хрупкой и крошечной в моем огромном шерстяном свитере, что у меня снова болезненно сжалось сердце. Такая маленькая, упрямая, вымотавшая себе все нервы девчонка.

- Пойдём наверх, принцесса... - бесслышно прошептал я.

Подсунув одну широкую ладонь ей под спину, а вторую под бёдра, я плавно, без единого резкого движения приподнял её с дивана вместе с легким флисовым покрывалом. Ками даже не проснулась - лишь бессознательно уткнулась носом в изгиб моей шеи, тихо пролепетав что-то невнятное и инстинктивно обняв меня за плечи горячими пальцами.

Её вес для меня был почти ощутим, словно я нес на руках пушинку.

Прижимая её к своей груди, я размеренными, бесшумными шагами поднялся по деревянной лестнице на второй этаж. Спальня встретила меня уютным полумраком и плотной тишиной. Я подошел к нашей широкой кровати, точным движением откинул тёплое одеяло и осторожно опустил Ками на мягкие подушки.

Она сладко потянулась, зарываясь лицом в прохладную простыню, но мою шею из слабой хватки так и не выпустила, судорожно потянув меня за собой.

Я мягко, но настойчиво высвободил шею из её слабой хватки и накрыл Ками тяжелым дутым одеялом. Но одного одеяла мне показалось мало - в спальне на втором этаже было свежо, а её телу после перенесённого адового жара сейчас требовалось идеальное, ровное тепло без малейшего намека на сквозняк.

Развернувшись к шкафу, я достал ещё два плотных шерстяных пледа. Бесшумно вернувшись к кровати, я бережно расправил их поверх одеяла, укутывая Ками, словно в непробиваемый, защитный кокон. Она лишь сладко, глубоко вздохнула во сне, окончательно расслабляясь в этом уютном гнезде и уткнувшись носом в мягкую подушку.
Сбросив ботинки, я осторожно отогнул край тяжелых одеял и забрался к ней на широкую кровать.

Деревянный каркас даже не скрипнул. Я сгреб её в охапку прямо вместе со всеми этими слоями тёплой ткани, притягивая спиной к своей широкой, горячей груди. Моя рука легла ей на талию, плотно фиксируя её хрупкое тело, а подбородок уткнулся в тёмные, шелковистые волосы на затылке, Пахнущие кокосом и морозным свежим воздухом.
Ками инстинктивно подалась назад, ощутив моё привычное, спасительное тепло, и тихо замурчала во сне, удобно устраиваясь в моих объятиях.

Я положил широкую, сухую ладонь ей прямо на левую сторону грудины - аккуратно, без веса, просто чтобы ощущать каждый импульс. Прямо под моими пальцами, сквозь плотную ткань шерстяного свитера и одеяла, билось её сердце. Ритм выравнивался. Больные, хаотичные толчки уступили место ровному, размеренному тук-тук... тук-тук...

Я уткнулся носом в её шею, вдыхая её родной запах и накрывая её своим мощным телом от всего внешнего мира. За окном спальни всё так же бесшумно падал густой снег, заметая дороги и отрезая нас от города, но здесь, на этой кровати, царил абсолютный, нерушимый покой.

Врачебный контроль был включен на максимум, но где-то глубоко под рёбрами наконец затихла та дикая, разрушительная паника. Я больше не спускал с неё глаз. Я держал её так крепко, что даже если бы весь этот дом рухнул под тяжестью снега, с моей принцессой не случилось бы абсолютно ничего.

Утро ввалилось в спальню сквозь замороженные, покрытые сложнейшими ледяными узорами окна. Белый, слепящий свет от засыпанного снегом двора затопил комнату, размывая полумрак. За окном наконец-то утихла метель - установилась та самая звонкая, стерильная тишина, которая бывает только за городом после лютой бури.
Я проснулся еще до того, как открыл глаза. Проснулся от того, что моё тело затекло от долгого неподвижного положения, и от чуткого изменения в её дыхании.

Ками шевельнулась.

Она медленно, с глубоким, сладостным вдохом потянулась под тяжелыми слоями пледов, выпростав тонкую ручку из нашего укрытия. Зашуршало одеяло. Я лежал не шевелясь, притворяясь спящим, но все мои чувства были натянуты, как струны.
Она повернулась ко мне лицом. Я ощутил, как ее теплые пальцы осторожно, почти невесомо коснулись моей щеки, пробежались по трехдневной щетине и замерли на шее. Её дыхание больше не обжигало адовым жаром - оно было ровным, спокойным, свежим.
Когда её шевеление утихло, я медленно разлепил веки и впился в неё своим тяжелым, проснувшимся взглядом.

- Доброе утро, принцесса, - проговорил я низким, сиплым от сна голосом.

Ками от неожиданности чуть вздрогнула, но руку не убрала. Её зрачки больше не плавали в той лихорадочной, мутной пелене - глаза были чистыми, ясными, хоть и с лёгкой поволокой смущения от воспоминаний о вчерашнем бреду.

Первым делом включился врач. Я не стал тратить время на пустые нежности - сразу выпростал руку и прижал тыльную сторону ладони к её лбу, а затем сместил пальцы на щеку и висок.

Кожа была идеальной. Прохладная, мягкая, без единого намека на вчерашний пожар.

- Жара нет, - тихо сказал я.

Затем я переместил ладонь ниже, бесцеремонно забираясь под свитер и кладя пальцы прямо на её грудную клетку, слева. Ками тихо охнула от неожиданности, но не воспротивилась. Прямо под моими подушечками пальцев билось её сердце. Тук-тук... тук-тук... Полноценный, спокойный, ровный синусовый ритм. Никакой аритмии, никаких сбоев, никаких провалов.
Дефект перегородки молчал, компенсированный полным покоем и теплом.
Я тяжело, облегченно выдохнул, уткнувшись лбом в её лоб и сжимая её хрупкое тело в своих объятиях так крепко, что у неё перехватило дыхание.

- Сердце в норме, пульс под семьдесят, - прошипел я ей прямо в припухшие губы, чувствуя, как внутри разгорается совсем другое, не врачебное пламя. - Ты выжила, маленькая. А это значит...

Я чуть отстранился, впившись в её глаза темным, опасным, хищным взглядом, от которого у неё на щеках мгновенно вспыхнул густой румянец.

- ...это значит, что наш уговор в силе. Память к тебе вернулась, Ками? Помнишь, что ты мне вчера шептала и о чём умоляла?

Я смотрел, как этот густой, пунцовый румянец медленно заливает её щеки, шею и сползает ниже, под воротник моего огромного свитера. Я видел каждую фазу её возвращения в реальность: вот она вспоминает вчерашний бред, вот осознает, что именно говорила, и вот, наконец, до неё доходит, в каком положении она оказалась прямо сейчас.
Ками попыталась судорожно отвести взгляд и отстраниться, но я даже не шелохнулся. Моя тяжелая ладонь намертво зафиксировала её за талию, удерживая вплотную к моему телу.

- Что, принцесса, память неожиданно подводит? - пророкотал я с темным, сытым оскалом, подаваясь вперед и касаясь губами ее горячей мочки уха. - Давай я напомню. Ты требовала, чтобы я залез под этот свитер. Ты просила трахнуть тебя жестко и грязно, прямо на диване, чтобы выбить из тебя всю дрожь. Ты умоляла кончить в тебя, Ками. По буквам повторить или сама всё вспомнила?

Она сдавленно охнула, уткнувшись лицом в мою грудь, чтобы спрятать пылающие щеки.

- Айден, прекрати... - пролепетала она глухо, судорожно сжимая пальцами мою футболку. - Я... я была в бреду! Я не соображала, что несу, у меня была температура!

- А мне без разницы, - прошипел я ей прямо в шею, впиваясь губами в чувствительную жилку на её пульсе и чувствуя, как её сердце мгновенно отозвалось частившим, сладостным стуком. - За свои слова надо отвечать. Ты подняла во мне такую бурю, маленькая, которую я подавлял годами. Я чуть с ума не сошел, пока сдерживал себя, когда ты текла по мне на том диване.

Я перехватил её подбородок двумя пальцами и с силой приподнял её голову, вынуждая смотреть мне прямо в глаза. Мой взгляд горел той самой голодной, нерастраченной страстью, которую я больше не собирался прятать за броней врачебного контроля.

- Ты здорова. Твой пульс в норме, температура спала, а за окном - трехметровые сугробы, и нас не откопают еще дня три, - мой голос опустился до вибрирующего, опасного шепота. - Так что бежать тебе больше некуда, Ками. Дом наш. Время наше. И я заберу всё, что ты мне вчера пообещала. Каждый сантиметр. Поняла меня?

Я видел, как затрепетали её длинные, тёмные ресницы, как судорожно вздыбилась её грудь под тканью свитера. В её ясных, очистившихся от лихорадки глазах вспыхнул такой знакомый, дикий микс из испуга, смущения и глубокого, неопровержимого отклика. Вчерашний бред сгорел, но то отчаянное голодное желание, которое он обнажил, никуда не исчезло. Оно просто вернулось в своё истинное, осознанное русло.

- Ты... ты сумасшедший, Айден... - выдохнула она сорванным, пресекающимся шепотом, но её тонкие пальцы вместо того, чтобы оттолкнуть меня, лишь сильнее впились в ткань моей футболки.

- Я твой сумасшедший, Ками, - отрезал я глухо, без единой капли сомнения.

Я не стал давать ей времени на возведение привычных защитных барьеров. Подавшись вперед, я впился в её припухшие, сладкие губы глубоким, властным поцелуем, забирая её дыхание без остатка. Это не был вчерашний порывистый, удушливый от ужаса поцелуй - сейчас я целовал её медленно, с тягучим, уничтожающим нажимом, заставляя её рот раскрыться навстречу моему языку.
Ками сладко заныла мне прямо в губы. Её тело, ещё хранящее остатки вчерашней слабости, полностью расслабилось в моих руках, сдаваясь на милость победителя. Моя ладонь медленно соскользнула с её талии вниз, уверенно задирая края шерстяного свитера и обнажая её гладкий, слегка прохладный живот.

- Сначала завтрак, принцесса, - прошептал я, едва оторвавшись от её губ и давая ей сделать глоток воздуха, хотя мой собственный член уже наливался тяжелой, привычной каменной болью. - Сначала ты съешь всё, что я принесу, выпьешь витамины, и я лично убедюсь, что у тебя не кружится голова.

Я провел большим пальцем по её пылающей скуле, накрывая её своим самым защитным, нерушимым взглядом.

- А вот потом... потом мы вернемся в эту кровать, и я выполню каждое твое вчерашнее желание.

Я поднялся с кровати, одним движением натянул футболку и, наплевав на одежду, подхватил Ками прямо вместе с тяжелым пледом. Она попыталась было воспротивиться и пролепетать, что дойдет сама, но один мой тяжелый взгляд быстро заставил её заткнуться и уткнуться носом мне в шею. Я не собирался рисковать - пусть её ноги сначала окончательно вспомнят, как держать вес.

Спустившись по лестнице в гостиную, я осторожно усадил её в глубокое кресло у камина, заново подбросил пару сосновых поленьев в огонь и направился на кухню.

И вот тут начался настоящий дурдом.

Стоило моим ногам коснуться кухонной плитки, как из-за угла с победным, ультразвуковым «МЯУ!» вылетела Вафля. Этот мелкий пушистый комок серого меха несся на такой сумасшедшей скорости, что не вписался в поворот, проскользил боком по ламинату и на полном ходу врезался в заднюю лапу Твикса.

Рыжий, который в этот момент с царственным видом шествовал к своей миске, от такой наглости едва не подпрыгнул до потолка. Твикс выдал глухий, возмущенный ругательный окрик, развернулся и попытался дать мелкой отцовский лещ лапой. Но Вафля, возомнившая себя охотничьим гепардом, сделала боевой кувырок через голову, подпрыгнула на всех четырёх лапах одновременно - точно как заведённая пружина - и рванула под диван.

Твикс, забыв про всю свою королевскую спесь, вздыбил хвост трубой и с грацией упитанного шкафа кинулся в погоню.
В следующую секунду из-под дивана вылетела Вафля с дикими глазами-пуговицами, промчалась по ковру, запрыгнула на спинку кресла прямо над головой Ками и замерла там, победно распушив свой хвост-морковку. Твикс тормозил всеми четырьмя лапами у подножия кресла, забавно смешно сопя и укоризненно глядя на мелочь сверху вниз.

- Господи, они сейчас весь дом разнесут! - из кресла раздался тихий, заливистый и такой живой смех Ками.

Я замер у кухонного стола с чайником в руках, оборачиваясь к ней.

Её глаза сияли - без следа вчерашнего бреда, на щеках играл естественный, здоровый румянец, а улыбка была настолько светлой, что вся эта зимняя серость за окном мгновенно перестала существовать. Я смотрел на то, как она хохочет, наблюдая за кошачьими разборками, и чувствовал, как внутри меня, где-то за твёрдыми ребрами, окончательно оттаивает тот ледяной ком паники, который давил меня все эти сутки.

- Пускай гасают, - усхмыльнулся я, включая чайник и доставая сковороду. - Главное, чтобы тебя с ног не сбили. Твикс, а ну отвали от мелкой, оставь ребёнка в покое!

Твикс в ответ лишь недовольно фыркнул, развернулся и с чувством собственного достоинства поплелся ко мне на кухню - проверять, не перепадет ли ему кусок бекона за моральный ущерб.

Я достал из холодильника упаковку бекона, яйца и свежие сливки, параллельно отбиваясь от Твикса, который промышлял прямо у моих ног. Рыжий усатый вымогатель встал на задние лапы, упершись передними мне в колено, и выдал максимально тоскливое, страдальческое «мяу», будто его не кормили с прошлого века.

- Не притворяйся сиротой, бандюга, я полчаса назад сыпал вам сухой корм, - проворчал я, но всё равно отрезал небольшой ломтик сырой индейки и бросил ему в миску.

Твикс моментально заглотил добычу. На этот запах с кресла в гостиной тут же десантировалась Вафля. Она смешно семенила короткими лапками, сметая всё на своем пути, и притормозила ровно возле миски старшего, пытательно заглядывая ему в рот. Пришлось отрезать ещё один малюсенький кусочек и для мелочи. Мелкая с забавным рычанием цапнула мясо и рванула с ним под кухонный стол, защищая добычу от гипотетических врагов.

Разобравшись с хвостатыми, я принялся за завтрак.

Нарезал бекон, отправил его на раскаленную сковороду - по кухне тут же поплыл сумасшедший, аппетитный аромат. Забил пышный омлет со сливками и зеленью, параллельно заваривая для Ками её любимый травяной чай с чабрецом и медом, чтобы окончательно выгнать из её горла остатки простуды. Для себя, естественно, нацедил крепкий, почти черный кофе.

Я действовал споро и привычно. Когда всё было готово, я накрыл небольшой кухонный стол: поставил тарелки с горячим омлетом и хрустящим беконом, чашки, выложил свежие тосты.

- Принцесса, подъем, - громко позвал я, вытирая руки полотенцем и поворачиваясь к гостиной. - Завтрак подано.

Ками тихо фыркнула, но сопротивляться не стала. Скинув с плеч плед, она осторожно поднялась с кресла. Я не спускал с неё пристального, оценивающего взгляда врача: шаги были ровными, ноги не дрожали, а в движении больше не ощущалось той лихорадочной слабости.

Она дошла до кухни и опустилась на стул напротив меня, поджав под себя ноги прямо в моем огромном шерстяном свитере. По кухне витал густой сливочно-беконный аромат, и её носик забавно дернулся.

- Спасибо, Айден... - тихо проговорила она, подвигая к себе тарелку с пышным омлетом и бережно накрывая ладонями горячую кружку с чаем.

- Ешь давай, а не разглядывай, - буркнул я, усаживаясь напротив и пододвигая к себе тарелку и чашку с черным кофе. - Тебе нужно восстанавливать силы.

Она улыбнулась - искренне, тепло, отчего у меня в груди снова сладко и больно натянулась какая-то струна. Ками взяла вилку и принялась за завтрак. После перенесенного адового жара у неё действительно проснулся зверский аппетит. Она с удовольствием уплетала омлет с хрустящим беконом, периодически отпивая горячий чай с чабрецом и медом.

Под столом тем временем разворачивалась отдельная драма. Твикс, развалившись на животе, с царственным презрением наблюдал, как Вафля пыталась охотиться за его пышным хвостом, забавно нападая на него из-под моего стула и смешно прижимая уши к голове.

Я пил свой горький кофе, наблюдая за Ками через край кружки. Смотрел на её румяные щеки, на то, как она аппетитно жует тост, и ловил себя на мысли, что готов просидеть в этом занесенном снегом доме хоть всю жизнь. Лишь бы она была здорова, сыта и находилась в зоне досягаемости моих рук.

- Айден... - она вдруг подняла на меня свои ясные тёмные глаза, слегка прикусив нижнюю губу. - А что... что мы будем делать дальше? Когда снег растает?

Я медленно опустил кружку на стол, впиваясь в неё тяжелым, непоколебимым взглядом, от которого её дыхание тут же сбилось.

- Когда почистят дороги, принцесса, ты никуда от меня не уедешь, - пророкотал я низким, увесистым голосом. - Поедешь со мной. Больше никаких побегов и бессмысленных пряток. Ты съешь завтрак, выпьешь таблетку... а потом мы вернемся наверх и продолжим разговор, который ты начала вчера.

Ками замерла, так и не донеся вилку до рта. В её глазах мгновенно вспыхнул опасный, протестующий огонёк - та самая привычная, дикая гордость, которая всегда включалась у неё в момент опасности. Она резко положила приборы на стол, со звонким стуком опустила кружку и впилась в меня полыхающим, возмущенным взглядом.

- Ты совсем страх потерял, Айден?! - выкрикнула она, и её голос звонко отскочил от кухонного гарнитура. - Какой разговор?! Я же сказала тебе русским языком - это был лихорадочный, гребаный бред! У меня была температура под сорок, у меня мозги плавились, я не соображала, что несу! Ты что, реально решил воспользоваться тем, что я не контролировала свой язык, и сделать из этого поворотный момент в нашей жизни?!

Я даже не шелохнулся. Спокойно сделал еще один глоток черного кофе, поставил чашку на стол и медленно, с хищной грацией подался вперед, опираясь локтями о столешницу. Мой тяжелый, прокуренный взгляд свинцом придавил её к месту.

- Закончила? - ровно пророкотал я, чувствуя, как внутри закипает совсем другое, пошлое и неостановимое пламя.

- Нет, не закончила! - вспыхнула она еще сильнее, хотя её грудь под моим свитером вздымалась всё чаще, а на щеках снова разгорался матовый, нездоровый от гнева румянец. - Я никуда с тобой не пойду! И ничего я тебе не должна! Забудь всё, что я говорила на том диване, забудь каждую блядскую фразу, потому что в здравом уме я бы в жизни тебе такого не сказала!

- Не сказала бы? - перебил я её низким, вибрирующим хрипом, от которого у неё перехватило дыхание.

Я поднялся со стула. Медленно, как сытый леопард, обогнул стол и встал прямо над ней, перекрывая своей массивной фигурой весь свет от окна. Вафля с Твиксом, чуя смену атмосферы, мгновенно испарились из кухни, шустро шмыгнув под диван.

Ками попыталась вскочить, но я опередил её на долю секунды. Мои широкие ладони впечатались в подлокотники её стула, зажимая её в глухую, бескомпромиссную ловушку. Я наклонился так низко, что мое прокуренное дыхание обожгло её припухшие, дрожащие губы.

- А теперь послушай меня сюда, - прошипел я прямо в её рот, впиваясь пальцами одной руки в её подбородок и заставляя смотреть мне прямо в глаза. - Ты можешь сколько угодно сваливать всё на свою температуру и бред. Ты можешь орать, что ты гордая и правильная. Но ты не сможешь соврать мне прямо в лицо.

Я соскользнул свободной ладонью вниз, бесцеремонно забираясь под край широкого свитера и кладя пальцы прямо на её обнаженное, прохладное бедро. Ками сорванно, громко вздохнула, попытавшись сжать колени, но я с силой раздвинул её ноги, вклиниваясь между ними своим пахом.

- Скажи мне в глаза, Ками, - мой голос опустился до самого грязного, шёпотного регистра, от которого у неё между бёдер инстинктивно сжался тугой узел. - Неужели ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? Неужели ты не мечтала о том, как мой член вопьется в тебя до самого упора?

- Айден... не надо... - пролепетала она, но её отчаянная попытка сопротивления уже захлебывалась в той сумасшедшей страсти, которая затапливала кухню.

- Надо, принцесса. Ещё как надо, - оскалился я, и мои пальцы скользнули выше, с нажимом вжимаясь прямо сквозь ткань её штанов в её тугое, раскаленное лоно. - Ты же горишь под моими руками. Даже сейчас, когда твоя температура тридцать шесть и шесть, ты течешь для своего меня, правда? Ты хочешь, чтобы я содрал с тебя эти шмотки, уложил прямо на этот кухонный стол и вытрахал из тебя всю эту дурную, спесивую гордость.

Мой большой палец с размаху нажал на её чувствительный бугорок через шершавую ткань, заставляя её выгнуться в пояснице и выдать громкий, бесстыдный, сорванный стон на весь дом.

- Ты хочешь этого, Ками, - прошептал я, властно впиваясь губами в её шею и оставляя там тяжелый, горячий укус. - Ты блядски сильно хочешь, чтобы я засадил тебе по самые яйца и заставил тебя забыть своё имя. И ты получишь это. Прямо сейчас.

Её сорванный, захлебывающийся стон всё ещё вибрировал в прохладном воздухе кухни, а я уже не стал терять ни единой секунды. Вся моя выдержка, всё врачебное хладнокровие, сдерживаемое годами, окончательно рухнули, сгорев в этом раскаленном пламени.

Я выдернул её из-за стола одним мощным, неостановимым движением.

Ками едва успела ахнуть, как её подбросило вверх. Я сгреб её в охапку, перехватывая одной рукой под бёдра, а второй намертво прижимая её спину к своей обнаженной, мускулистой груди. Мой огромный, отяжелевший от сумасшедшего стояка член с силой впечатался прямо в её раскаленное, уже мокрое лоно сквозь тонкую ткань штанов.

- Айден! - сорвалось с её дрожащих, искусанных губ, но её тонкие пальцы инстинктивно и судорожно вцепились в мои плечи, сплетаясь на затылке.

- Заткнись, принцесса, - отрезал я глухим, звериным рыком, не давая ей опомниться.

Я шагал по коридору к лестнице огромными, тяжелыми шагами. Каждая ступень под моими босыми ногами отзывалась глухим треском, но я даже не замечал этого. Мой взгляд, потемневший до состояния абсолютно непроглядной, дикой ночи, был прикован к её лицу. Ками тяжело, рвано дышала, сжимая ресницы и безотчетно подаваясь пахом навстречу моему каждому шагу, чувствуя, как мой жесткий, налившийся свинцом орган дозировано вбивается в неё через одежду при каждом подъеме.

- Ты сама этого хотела... - прошипел я прямо в её горячую шею, преодолевая последние ступени и с ходу врываясь в спальню. - Ты сама меня спровоцировала, маленькая.

Я донес её до широкой кровати и с ходу, не снимая с неё дикого, голодного взгляда, швырнул ее на мягкие подушки.

Ками пружинисто опустилась на матрас, её тёмные волосы живописно рассыпались по простыне, а свитер задрался до самых грудей, обнажая тонкую талию и плоский, судорожно вздымающийся живот. В её ясных, очистившихся от лихорадки глазах больше не было проклятой болезни - там пылал чистый, неопровержимый, такой же дикий и беспощадный голод, как и во мне.

Я встал над ней во весь рост, нависая тяжелой, неостановимой скалой, и одной рукой рванул ширинку своих штанов.

Я сбросил штаны вместе с бельем на пол, освобождая свой огромный, налившийся сумасшедшей тяжестью член. Он стоял натянутой, пульсирующей жилой, исходя густой, тяжелой смазкой. Мой взгляд, темный от неостановимой похоти, метнулся к тумбочке - я рванул выдвижной ящик и достал оттуда квадратный пакетик.
Зубами сорвав край фольги, я уже готов был раскатать резину по стволу, как Ками вдруг тихо, сдавленно выдохнула:

- Не надо, Айден... Положи его.

Я замер на месте, так и не донеся ладонь до члена. Мои блоги и врачебный контроль на секунду сбоили. Я медленно перевел на нее тяжелый, непонимающий и блядски голодный взгляд.

- Что значит «не надо»? - пророкотал я низким, опасным хрипом, опускаясь на колени между ее широко раздвинутых бедер и упираясь ладонями в матрас по обе стороны от ее головы. - Ты совсем с ума выжила, принцесса? Ты забеременеть от меня захотела прямо сейчас, на этом матрасе? Мечтаешь, чтобы я засадил тебе без защиты и кончил до краев прямо в твою узкую, мокрую дырочку?

Она густо покраснела, но глаза не отвела. Ее грудь под задравшимся свитером рвано вздымалась, а соски отчетливо выпирали через тонкую ткань.

- Я на таблетках, Айден, - сорванно, с легким вызовом прошептала она, подаваясь бёдрами чуть вверх, прямо к моему раскаленному головку. - На противозачаточных. Презерватив не нужен.

Меня словно обухом по голове огрели. Удар был настолько неожиданным, что на секунду вся моя хищная уверенность сменилась глухим, ледяным шоком. Врач во мне замер, а мужчина внутри просто опешил.

- Что?.. - глухо выдохнул я, впиваясь в нее диким, суровым взглядом. Пакетик с презервативом выпал из моих пальцев где-то на простыне. - На каких блядь таблетках, Ками? С каких пор?

Я схватил ее за подбородок, чуть сжав пальцы, и навис над ней всей своей массой, чувствуя, как внутри закипает темная, ядовитая ревность.

- Давно ты их пьёшь? - прошипел я прямо в ее дрожащие губы. - Говори.

Ками сглотнула, но под моим свинцовым нажимом тихим, честным шепотом призналась:

- С тех пор... как начала встречаться с Равеном.

В спальне на секунду повисла такая глухая, звенящая тишина, что было слышно только наше рваное дыхание и треск поленьев снизу. Имя этого ублюдка прозвучало как разрывная граната. Челюсть судорожно сжалась, а желваки на моих скулах заходили ходуном.

- С Равеном... - медленно, с лютой, звериной злобой повторил я, пока в моих глазах вспыхивал самый настоящий, необузданный ад.

Я сорвался. Одной рукой я сгреб оба ее запястья и прижал их над ее головой к подушке, а второй ладонью с дикой, неограниченной силой въелся в ее обнаженное бедро, сжимая нежную кожу до багровых отпечатков.

- Значит, для этого сосунка ты пила гармоны? - прошипел я ей прямо в рот, впечатываясь своим каменным, сухим членом прямо в ее мокрое, горячее лоно через тонкое белье. - Чтобы он мог трахать тебя свободно? А теперь эти таблетки достанутся мне?

Я наклонился и властно, грубо впился в ее губы уничтожающим поцелуем, проникая языком до самого горла, пока Ками сладко и беспомощно заныла под моим весом, окончательно сдаваясь моему бешенству.

От мысли про этого ублюдка во мне вспыхнула дикая, бескомпромиссная ярость, но глядя на Ками, горевшие под мной глаза и её распахнутые, влажные губы, эта ярость мгновенно переплавилась в чистую, концентрированную похоть.

Я не стал больше тратить время на разговоры. Одним мощным, рывковым движением я сорвал с неё свой огромный свитер через голову и отбросил его на пол. Вслед за свитером полетели её кружевные трусики - я просто рванул их вниз по бедрам, обнажая её полностью.

Она лежала подо мной абсолютно голая. Абсолютно совершенная. Её молочно-белая кожа контрастировала с горячими, матовыми щеками, а между раскинутых бёдер блестела густая, прозрачная смазка. Ками уже была готова. Ей даже не нужна была долгая прелюдия - её тело, едва освободившись от лихорадочной слабости, само требовало меня с сумасшедшей, невыносимой силой.

- Ты моя... - прошипел я глухо, опустившись передними ладонями на матрас и нависая над ней всей своей массой. - Только моя, поняла?

Я уткнулся губами в её чувствительную шею, жадно, властно сжимая её плоть и оставляя на кожице яркие, наливающиеся багровым метки. Мой язык спускался ниже, прокладывая влажную, мокрую дорожку по её ключицам к груди.

Ками сладко, беспомощно выгнулась в пояснице, закинув тонкие руки мне на шею и зарываясь пальцами в мои волосы.

- Айден... А-ах... - сорвалось с её припухших губ, когда я обхватил губами её аккуратную, упругую грудь.

Я втянул её розоватый, уже затвердевший сосок глубоко в рот, принимаясь жадно, с аппетитом сосать его, слегка прикусывая зубами и дразня кончиком языка. Ками буквально растаяла подо мной. Её бедра бессознательно подались вверх, и она судорожно заскользила своим мокрым, горячим лоном по моему раскаленному, пульсирующему члену, заставляя меня прорычать прямо ей в кожу от этой невыносимой, сладкой пытки.

Я переключился на второй сосок, давя его пальцами и выпивая её сорванные, безумные стоны. Она плавилась в моих руках, как мягкий воск, полностью отдаваясь этой дикой, долгожданной страсти, которую мы оба сдерживали слишком долго.

Моя широкая, шершавая ладонь соскользнула между её бёдер. Я провел пальцами по её влажным складкам, размазывая её природный сок, и слегка надавил на чувствительный бугорок. Ками вскрикнула, громко и надрывно, окончательно теряя контроль над собственным телом.

- Посмотри на меня, принцесса, - пророкотал я низким, вибрирующим шепотом, поднимая голову и впиваясь в её затуманенный, полыхающий взгляд. - Посмотри и запомни, кто сейчас войдет в тебя.

Ками опустила затуманенный, полыхающий взгляд вниз, туда, где мой обнаженный, налившийся свинцом член пульсировал прямо у её влажного лона. Её тонкие, дрожащие пальцы осторожно, почти боязливо обхватили его у самого основания, проведя подушечками по натянутой, горячей коже и вздувшимся венам.

Я тяжело, глухо рыкнул, чувствуя, как от этого простого касания у меня чуть не вышибло последние мозги.

- Боже, Айден... - сорвалось с её искусанных, влажных губ. Она судорожно сглотнула, не сводя глаз с моего ствола. - Он... он слишком большой. Ты же меня просто разорвёшь... Он не войдёт в меня.

Внутри меня снова сработал тот самый темный, отравленный ядом триггер. Упоминание размера и её страх мгновенно переплелись с въевшейся под кожу ревностью к её прошлому.

Я подался вперед, накрывая её своим весом, перехватил её подбородок и с силой заставил посмотреть мне прямо в глаза. Мой взгляд горел чистым, неопровержимым безумием.

- Не войдёт? - пророкотал я низким, вибрирующим хрипом, упираясь раскаленной головкой прямо в её тугой, мокрый вход. - А у Равена был меньше, да?

Ками ошеломленно ахнула, попытавшись качнуть головой, но я не позволил ей уйти от ответа, лишь сильнее сжав пальцы на её скуле и чутко давлением головки раздвигая её узкие губки.

- Отвечай мне, Ками, - прошипел я прямо в её рваное дыхание, чувствуя, как её сердце под моей ладонью выбивает безумную дробь. - У того мальчишки член был меньше? Он хоть раз смог довести тебя до такого сумасшествия? Он заставлял тебя скулить так, как ты скулишь под моими руками прямо сейчас?!

- Айден, перестань, не говори о нём... - умоляюще прошептала она, её бедра инстинктивно подались навстречу моему нажиму, вопреки всем её словам.

- Я хочу знать, принцесса, - оскалился я, и мой палец с силой надавил на её набухший клитор, заставляя её выгнуться в дугу и сорваться на громкий, бесстыдный стон. - Ты трахалась с ним, чтобы забыть меня? И сколько раз ты представляла меня, пока он был в тебе? Говори!

- Заткнись! Просто заткнись, Айден! - сорванно выкрикнула Ками, и в её голосе прорезалась такая отчаянная, звенящая боль, что я на секунду замер.

Из её полыхающих глаз брызнули слезы. Горячие, крупные капли покатились по румяным щекам, оставляя влажные дорожки.

- Зачем ты постоянно суешь его между нами?! - её тонкие кулачки с силой впечатались в мою грудь, беспомощно пытаясь оттолкнуть мою грудь. - Да, он был меньше! Да, я пыталась сбежать от тебя, заставить себя жить нормально! Но ты... ты снился мне каждую гребаную ночь! Я никогда не чувствовала с ним того, что происходит со мной, когда ты просто касаешься моей руки! Зачем ты делаешь мне больно именно сейчас?!

Каждая её фраза с размаху била мне под дых. Вся моя отравленная ревность, вся эта дикая, зверская злоба мгновенно рассыпались в прах. Врач во мне заткнулся, оставив лишь мужчину, который только что осознал, насколько глубоко ранил самое дорогое существо на этой планете.

- Ками... - глухо, бессильно прошептал я.

Я перехватил её бьющие меня руки, бережно прижимая их к матрасу. Наклонившись, я большим пальцем осторожно, с невообразимой трепетом смахнул горячую слезу с её щеки.

Мои губы накрыли её рот. Это больше не был жесткий, наказывающий поцелуй. Я целовал её сладко, глубоко и трепетно, выпивая ее слезы и тихо рыча от нежности, затапливающей все моё существо. Я ласкал её язык своим, допивая её навзрыд и забирая всю её боль себе. Ками тяжело вздохнула прямо мне в губы, ее пальцы расслабились и снова судорожно переплелись с моими.

- Прости меня, маленькая... - пророкотал я ей прямо в губы, сходя с ума от того, как её мокрое, раскаленное лоно непроизвольно пульсировало вокруг моей головки, упершейся в самый вход. - Я конченый идиот. Я просто сдыхаю от мысли, что кто-то другой мог касаться тебя.

Моя свободная ладонь медленно скользнула между наших тел, обхватив мой пульсирующий, исходящий смазкой ствол. Я размазал её густой сок по самой головке, аккуратно направляя её точно в тугой, узкий бутон.

Ками замерла, судорожно вцепившись пальцами в мои плечи. Её глаза, полные слез и нерастраченной, сумасшедшей любви, встретились с моими.

- Айден... - тихо, едва слышно прошептала она, и её бедра совсем чуть-чуть подались навстречу. - Пожалуйста... будь нежным. Это наш первый раз. Я не хочу помнить злобу... Я хочу запомнить только тебя.

Её слова окончательно добили меня. Сердце в груди рванулось с такой силой, будто готово было пробить ребра.

- Хорошо, принцесса... Только нежно, - прошипел я, сдерживая дикий стояк всей своей волей и бережно накрывая её дрожащие губы своими. - Только в самый первый раз. Я буду аккуратным, дам тебе привыкнуть и врасти в меня без боли.

Я подался вперед буквально на полсантиметра, чувствуя, как её узкое, пылающее тело судорожно сжимается вокруг раскаленной головки, и провёл шершавой ладонью по её оголенному боку, поднимаясь к вздымающейся груди.

- Но потом, Ками... - мой голос опустился до низкого, вибрирующего хрипа прямо ей в ухо, от которого по её коже мгновенно побежали мурашки. - Когда ты поймёшь, что полностью принадлежишь мне, я забуду про всю свою врачебную проклятую аккуратность.

Я чуть прикусил её чувствительную мочку, чувствуя, как её бедра инстинктивно подались навстречу моему нажиму.

- Я буду трахать тебя так долго, так глубоко и так ненасытно, что ты забудешь, как дышать без моего разрешения. Я заставлю тебя умолять о каждом толчке, кончать от одного моего голоса и сохнуть по мне каждую секунду, когда меня нет рядом. Поняла меня, маленькая?

Ками сладко, беспомощно заныла, закидывая тонкие ноги мне на бёдра и сама, без единой капли страха, насаживаясь на мой ствол ещё глубже.

- А теперь, просто закрой глаза и чувствуй только меня...

МНОГО НОВЫХ ГЛАВ уже дописаны, их можно прочитать на моем бусти

https://boosty.to/authorminaevskaya