Вынужденная близость

КАМИ

Грохот выбитой двери ванной отозвался глухой болью. Айден выскочил наружу, и этот оглушительный, яростный хлопок дерева о раму прорезал тишину дома, словно выстрел. Видимо, его собственное раскаленное до предела эго тоже требовало срочной заморозки. Как только его тяжелые, чеканные шаги удалились в глубь спальни, силы окончательно покинули меня.
Колени подкосились. Я соскользнула спиной по холодному, влажному кафелю прямо на пол, поджимая ноги к груди и отчаянно зарываясь лицом в мокрое, пахнущее им махровое полотенце.

Меня колотило. Крупная, лихорадочная дрожь пробивала каждую мышцу, каждую веточку нервов. Внутренние стенки бедер всё еще судорожно, фантомно пульсировали, а между ног горел обжигающий, невыносимый след от его языка.

Боже... Что это только что было?!

Я зажмурилась до цветных кругов перед глазами, но образ Айдена на коленях передо мной вспыхивал в темноте с пугающей, порочной четкостью. Его темный, безумный взгляд. То, как жестко и уверенно его пальцы впивались в мои бедра, разводя их в стороны. То, как его влажные губы и язык вбивались в мою плоть, пили меня, вылизывали до капли, не оставляя ни единого шанса на спасение.
Это было уродливо. Это было неправильно, грязно, катастрофично.

И это было лучшее, что я испытывала за всю свою жизнь.

От этой мысли по коже пробежал очередной разряд электричества, заставляя меня судорожно вздохнуть. Я ведь мечтала об этом. Стыдно, ужасно, но чертово подсознание предавало меня каждую ночь. В самых своих диких, грязных и запретных фантазиях - в тех самых, от которых я просыпалась в холодном поту с бешено колотящимся сердцем, - я видела именно это. Его руки на моем теле. Его язык на моем клиторе. Его абсолютный, неконтролируемый голод. Айден довел меня до края буквально за пару минут. Без длинных прелюдий, без фальшивой нежности - просто сломал меня своим напором и выпил до самого дна. Я вспомнила Равена. Вспомнила его ухоженные руки, его технику, его идеальный, внушительный член, которым он так гордился. Равен старался. Он думал, что знает, как обращаться с женщиной, но...

Черт возьми, да он даже близко не стоял! За все те месяцы, что мы были вместе, Равен ни разу - ни единого чертового раза - не смог вызвать во мне хотя бы десятую долю того дикого, первобытного помешательства, которое Айден устроил мне одним только языком. Я кончила так, будто мое сердце реально остановилось на эти несколько секунд. Я кричала, выгибалась, насаживалась на его рот и скулила, потеряв всякий человеческий облик.

- Ненавижу... - прошептала я в тишину ванной, ощущая, как горячие слезы смешиваются с капли воды на щеках. - Как же я тебя ненавижу, Айден...

Но слезы не помогали. Дрожь в ногах так и не проходила, а внизу живота всё еще сжимался тяжелый, влажный узел, напоминающий о том, что мое тело отныне принадлежит ему гораздо больше, чем мне самой.

Я сидела на холодном полу, подтянув колени к подбородку, и просто слушала монотонный шум воды в раковине. Минуты тянулись медленно, тяжело, словно застывший кисель. Постепенно дикая, лихорадочная дрожь в мышцах начала утихать. Сумасшедший пульс, который, казалось, вот-вот пробьет ребра, стал ровнее, хотя сердце всё еще периодически пропускало удары, отзываясь тупой болью где-то за грудиной. Обжигающая волна оргазма окончательно спала, оставив после себя лишь глубокую, звенящую опустошенность и непривычную тяжесть во всем теле.
Я протянула дрожащую руку и наконец закрутила кран. Шум воды прекратился. В ванной комнате воцарилась давящая, звонкая тишина, в которой отчетливо слышалось лишь мое рваное дыхание.
Я взглянула на свое отражение в нижнем зеркале шкафчика. Растрепанная, с мокрыми прядями, липнущими к бледной коже, со следами его пальцев на бедрах и искусанными губами. Я выглядела грешницей, которую только что сожгли на костре ее собственных запретных желаний.
И именно в этой тишине липкий, ядовитый стыд начал медленно заползать под кожу.
Сначала это была просто горечь, но с каждой секундой она перерастала в густое, удушливое чувство вины.

Боже, что я ему наговорила...?

Эхо моих собственных слов переполаскивало мозг, заставляя корчиться от мерзости к самой себе. «Ты для меня умер шесть лет назад... Ты просто доказал, что я была права, когда возненавидела тебя...»
Я зажмурилась и зажала рот ладонью, подавляя подступающий к горлу сухой всхлип.

Какая же я тварь. Какая же я трусливая, лицемерная дрянь.

Айден ведь... он ведь опустился перед прохладной столешницей на колени. Человек с его безумной, непрошибаемой гордостью, с его холодным врачебным цинизмом и нетерпимостью к чьим-либо слабостям - он стоял на коленях на мокром кафеле. Он отдавал себе отчет в каждом движении. Он подарил мне такое нечеловеческое, сокрушительное наслаждение, о котором я даже помыслить не смела. Он заставил меня раствориться в этом оргазме, выпил мою боль, вылизал каждую каплю моего безумия, подарив мне то чистое, незамутненное блаженство, которого у меня никогда не было.

А я? Что сделала я в ответ?

Я испугалась. Испугалась того, насколько сильно мое тело зависит от него. Испугалась собственной слабости и, чтобы защитить свою растоптанную гордость, просто ударила его в самое уязвимое место. Со всей дури, наотмашь, изгадив всё то сокровенное, что произошло между нами пару минут назад.

Я вспомнила, с каким лицом он уходил. В его глазах не было злости - там была глухая, мертвая, выжженная пустота. Он не стал спорить, не стал кричать или доказывать свою правоту. Он просто молча поднялся и выскочил наружу, хлопнув дверью с такой силой, словно пытался разрушить этот дом до основания. Ему тоже было больно. Я своими руками всадила скальпель ему прямо в сердце, потому что не смогла признаться даже самой себе: я хотела его. Мечтала об этом. И он сделал мне неимоверно, божественно приятно.

- Что же я сделала... - беззвучно выдохнула я в темноту, сжимая пальцами ткань полотенца.

Стыд жгся сильнее, чем его горячий язык. Я сидела на полу ванной, совершенно не понимая, как теперь выберусь наружу, как перешагну порог спальни и что скажу человеку, которого только что растоптала за то, что он подарил мне лучший момент в моей жизни.

Вздохнув, я заставила себя подняться с холодного пола. Ноги все еще ощущались ватными, но приступ лихорадочной дрожи наконец отступил, уступив место тяжелой, тупой усталости.
Натянув чистое белье, я надела свободную мягкую футболку и домашние шорты. Каждое прикосновение ткани к коже до сих пор отозывалось легкой, обостренной чувствительностью - глухим эхом того оргазма, который рухнул на меня полчаса назад. Я включила фен. Едкий, шумный гул на какое-то время перекрыл все мысли, выбивая из головы порочные вспышки воспоминаний. Я сушила волосы до тех пор, пока пряди не стали рассыпаться по плечам сухим мягким шелком, а горячий воздух немного не отогрел заледеневшее тело.

Выключив фен, я еще пару минут просто простояла перед зеркалом, гипнотизируя задвижку на двери. Сердце снова возобновило свой тревожный, ускоренный ритм. Страх перед неминуемым разговором сковывал грудную клетку, но прятаться в ванной до утра было глупо. Я глубоко вдохнула, взялась за ручку и тихо потянула дверь на себя.

Замок щелкнул, и я шагнула в спальню, судорожно сжав пальцы на подолe футболки.

- Айден... - тихо, едва слышно произнесла я, готовая к встрече с его ледяным, испепеляющим взглядом.

Но мне никто не ответил.

В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь бледным светом луны, пробивавшимся сквозь морозные узоры на окне. Кровать стояла смятая, со сбитыми простынями, все еще хранившими следы нашей безумной стычки, но самого Айдена в спальне не было. Я замерла на пороге, оглядываясь по сторонам. Тяжелая тяжесть его присутствия, которая обычно заполняла собой всё пространство, испарилась. Остался лишь тонкий, едва уловимый запах его одеколона, смешанный с морозным воздухом из слегка приоткрытой форточки.
Он ушел. Оставил меня одну в этой огромной, давящей тишине, заставив осознавать всю тяжесть наговоренных ему слов в абсолютном одиночестве.

Липкий, въедливый стыд окончательно затопил сознание. Я стояла посреди пустой спальни, кусая губы до боли и сжимая край футболки так, что занемели пальцы. Каждое наговоренное ему слово теперь возвращалось ко мне ядовитым эхом. Он ведь не просто удовлетворил свое желание - он отдал мне весь свой контроль, опустился на колени на холодный кафель, выпил мою боль и безумие. А я в ответ лишь всадила ему нож в спину, чтобы защитить собственную уязвленную гордость.
Тишина в спальне стала невыносимой, давящей.
Я тихо выскользнула из комнаты и побрела по коридору к деревянной лестнице. Каждая ступенька отозывалась едва слышным скрипом, а ватные, все еще слегка дрожащие ноги еле удерживали меня.
Спустившись на первый этаж, я замерла. В доме было непривычно, почти неприлично тепло. Я вспомнила, каким этот глухой коттедж был до его приезда - промозглым, сквозящим, пропитанным ледяным одиночеством. Но Айден перекроил все. С его появлением гулкий дом наполнился живым, густым телом трещащих в камине дров, уверенным ходом его шагов и тем самым душным, жарким уютом, который он приносит с собой, куда бы ни пришел. Он разжег огонь, отрегулировал отопление, заставил это занесенное снегом пристанище оживеть.

Но прямо сейчас его самого нигде не было.

- Айден?.. - осторожно, едва дыша, позвала я в темноту гостиной.

В ответ - лишь глухое потрескивание догорающих углей.

- Айден, ты здесь?..

Ни звука. Только мороз за окном шуршал по стеклу снежной крупой. Тревога в груди сжалась в тугой, болезненный узел. Неужели он ушел на улицу? На этот лютый мороз, в одних тонких вещах, едва удерживая внутри ярость и боль?

Я медленно подошла к камину. На мягком, пушистом ковре, свернувшись два янтарями в ласковом золотистом свете угасающих углей, сладко спали Твикс и Вафля. Коты вытянулись во всю длину, наслаждаясь струящимся от камина телом, абсолютно беспечные и сытые. Я опустилась перед ними на корточки прямо на ковер, чувствуя, как от деревянного пола веет натопленным теплом. Проотянув дрожащую руку, я осторожно провела пальцами по мягкой шерстке Твикса, а затем ласково почесала Вафлю за ушком. Коты зашевелились, сладко потянулись, подставляя животики под мои прикосновения, и в тишине гостиной раздалось бархатистое, убаюкивающее мурлыканье.

- Ну и где он?.. - тихим, надломленным шепотом спросила я у котов, всматриваясь в их полузакрытые, довольные мордочки. - Вы не видели Айдена?

Твикс лишь лениво приоткрыл один глаз, мурлыкнул чуть громче и уткнулся носом в лапу, а Вафля ткнулась мокрым кожаным носом в мою ладонь. Они явно знали, что в этом доме им больше ничего не угрожает - благодаря человеку, которого я только что прогнала. Поднявшись с ковра, я ещё раз оглядела погружённую в полумрак гостиную. Легкое, уютное мурлыканье котов осталась позади, замененное лишь тихим поскрипыванием натопленного дома. Если на первом этаже его не было, значит, он всё ещё здесь, под этой крышей. Уйти в метель без машины он не мог, да и не в его характере было бежать.

Я медленно поплелась обратно на второй этаж. Ватные ноги с трудом преодолевали деревянные ступени. Направляясь по тёмному коридору в противоположную от нашей спальни сторону, я заметила, что из-под слегка приоткрытой двери в самом конце галереи выбивается тонкий полог света и слабый, едва уловимый запах. Там располагалась небольшая комната, которую хозяева дома, видимо, задумывали как кабинет или библиотеку. Высокие стеллажи, заставленные старыми книгами в кожаных переплётах, массивный дубовый стол и душный, въевшийся в стены аромат старой бумаги и дерева.

Я подошла ближе и тихо, практически беззвучно толкала тяжелую створку.
Айден был там.

Он сидел в глубоком кожаном кресле у самого окна, спиной к двери. Комнату освещал лишь бледный, синеватый лунный свет, пробивавшийся сквозь заснеженное стекло, и яркий, алый огонёк, тлевший в его пальцах. Он курил. Медленно, глубоко затягиваясь, выпускал в морозный воздух узкие струйки сизого дыма, которые красиво вились в полумраке, поднимаясь к потолку. Окно было чуть приоткрыто на микропроветривание, и сквозь узкую щель доносился тихий свист зимнего ветра. Но Айдена, казалось, совершенно не волновал проникающий в кабинет холод. Он сидел расслабленно, откинув голову на высокую спинку кресла, но в этой искусственной вальяжности чувстствовалось дикое, зверское напряжение. Желваки на его челюсти периодически перекатывались, а пальцы сжимали сигарету с такой силой, будто он пытался раздавить её в труху.
Он остывал. Гасил тот безумный, испепеляющий пожар, который сам же раздул в ванной комнате и который я попыталась заливать ядом своих слов.
Шуршание моих шагов прозвучало слишком громко в звенящей тишине библиотеки. Айден не обернулся. Он лишь сделал очередной глубокий затяг, и красный огонёк осветил его суровый, безупречный профиль, заострившиеся скулы и тугую полоску сжатых губ, всё ещё хранивших едва заметный блеск.

- Ты не спишь, - глухо, совершенно безэмоционально произнес он в пространство перед собой, даже не глядя в мою сторону. Его голос прозвучал прокуренно, низко и ледяно, отрезая любую попытку сыграть в привычные прятки.

Я замерла у порога, слушая, как его ледяной голос разрезает тишину. От этого сухого, отстраненного тона в груди больно сжалось сердце. Он сидел неподвижно, не поворачивая головы, словно между нами разверзлась пропасть.

Не говоря ни слова, я сделала шаг вперед. Затем еще один. Слышно было только мое рваное, неровное дыхание и тихий свист зимнего ветра за окном. Сладковато-горький запах дорогого табака смешивался с морозным воздухом, но под ним всё еще отчетливо читался его собственный, сбивающий с ног аромат - жара, силы и той дикой, нерастраченной страсти, которая совсем недавно уничтожила меня в ванной.

Я подошла к креслу вплотную. Айден продолжал гипнотизировать темное окно, опуская сигарету к подлокотнику, но его плечи едва заметно напряглись, ощутив мое присутствие.
Медленно, с едва ощутимой дрожью в коленях, я опустилась прямо перед ним на пол. Я села на колени у его ног - ровно так же, как совсем недавно он стоял передо мной на прохладном кафеле. Оказавшись снизу, я положила ладони на его жесткие, обтянутые плотной тканью джинсов бедра. Через ткань мгновенно передалось обжигающее тепло его тела.

Айден замер. Красный огонек сигареты застыл в нескольких сантиметрах от его губ. По его челюсти прошлась волна - он сжал зубы так, что костяшки на сжатом кулаке побелели, но всё еще не опускал взгляд.

- Айден... - тихим, бархатным шепотом выдохнула я, продвигаясь чуть ближе между его разведенных колен.

Я подалась вперед, уткнувшись лбом в его колено, и сжала ладонями его бедра сильнее, беззоборотно отдавая всю свою спесь, гордость и нелепую защитную злость. Я потянулась вверх и осторожно, невесомо прикоснулась губами к его тяжелой, дрожащей от напряжения ладони, держащей сигарету.

- Не молчи, пожалуйста... - прошептала я прямо в его пальцы, ощущая на губах горьковатый вкус табачного дыма. - Я дура, Айден. Слышишь? Прости меня... Мне было так безумно, так божественно хорошо с тобой, что я просто испугалась. Наговорила тебе глупостей...

Только тогда он медленно, тяжело повернул голову и опустил взгляд. Его глаза, темные, пропитанные глубоким, тягучим голодом и затаенной болью, встретились с моими. В синеватом лунном свете его профиль казался высеченным из камня, но я видела, как рвано вздымается его грудь, как прерывается его дыхание от каждого моего ласкового, покорного движения. Он смотрел на меня сверху вниз - долго, молча, тяжело. Этот взгляд ощущался физически, будто раскаленный металл, медленно опускающийся на обнаженную кожу. В нем смешалось всё: дикая, выжигающая изнутри ярость, затаенная годами обида и тот самый неконтролируемый, порочный голод, от которого у нас обоих плавились мозги.

Айден медленно поднял руку с сигаретой к окну и наотмашь стряхнул пепел в узкую щель, из которой доносился тихий свист зимнего ветра. Затем затянулся - глубоко, судорожно, до упора, так, что алый огонек на секунду ярко вспыхнул, освещая его резкие скулы и плотно сжатые, искусанные губы.

- Ты хоть понимаешь, Ками, что ты со мной делаешь? - его голос прозвучал едва слышным, сдавленным рыком, словно вырвавшимся из самой глубины грудной клетки. Он был прокуренным, сиплым и настолько низким, что от этого звука у меня сладко сжалось все внутри. - Ты играешь с огнем, чертова психопатка. Ты сначала всаживаешь мне нож по самую рукоять, а потом приползаешь и просишь не злиться?

Я не отстранилась. Напротив, я подалась еще ближе, накрывая своими ладонями его напряженные пальцы, покоящиеся на бедрах. Мои коленки упирались в паркет, но я практически не ощущала холода - от Айдена разило сокрушительным, обжигающим жаром, который полностью заполнял собой пространство этого темного кабинета.

- Я не играю... - с прижатым к его колену подбородком выдохнула я, и из глаз снова скатилась горячая, обжигающая щеку слеза, упав прямо на его джинсы. - Мне правда жаль, Айден. Я испугалась того, что ты со мной сделал. Того, как легко ты заставил меня потерять контроль... Никто и никогда не доводил меня до такого. Я просто... я сошла с ума от этого оргазма.

При этих словах Айден резко замер. Челюсть его судорожно сжалась, а вены на шее вздулись от дикого давления. Он медленно выпустил из легких плотную струю сизого дыма, которая мгновенно окутала нас обоих, смешиваясь с запахом старых книг и тонким ароматом моего геля для душа.

- Никто, говоришь? - переспросил он с ядовитой, темной ухмылкой, но в его глазах вспыхнул дикий, торжествующий огонь.

Не дав мне ответить, он резким движением затушил сигарету об массивную металлический пепельницу на подоконнике и сразу же, без предупреждения, жестко перехватил мой подбородок пальцами. Впился с такой силой, что я ахнула, подставляя ему свое лицо.

- Скажи это еще раз, - чеканно, со злой, порочной требовательностью прошипел он, нависая надо мной из своего кресла и заставляя смотреть прямо в его безумные, сокрушительные глаза. - Повтори мне это прямо в лицо, Ками. Скажи, что этот твой хваленый правильный мальчик не смог сделать с тобой и десятой доли того, что я сделал одним только языком.

Его пальцы на моем подбородке дрожали от нечеловеческого напряжения. Я видела, как тяжело вздымается его грудь, видела, как его взгляд неотрывно скользит по моим припухшим, все еще хранящим следы его зубов губам.

- Он не смог... - сорванным, нежным шепотом призналась я, полностью сдаваясь на его милость и доверчиво упираясь щекой в его горячую ладонь. - Никто не смог. Только ты, Айден. Ты уничтожил меня там, в ванной... И я хочу, чтобы ты меня простил.

Айден издал глухой, почти звериный стон, от которого у меня мурашки побежали по всему телу. Ледяная броня, которую он так судорожно пытался выстроить между нами за эти полчаса, рухнула в одну секунду, разлетаясь в мелкую пыль. Айден выпустил мой подбородок лишь для того чтобы сгрести меня обеими руками за талию. С абсолютной, звериной легкостью, будто я не весила вовсе ничего, он сорвал меня с прохладного паркета и рывком поднял вверх, усаживая к себе на колени.

Я инстинктивно обхватила его шею руками, а бедра широко раздвинула, устраиваясь поверх его сильных ног. Футболка задралась вверх, мягкие домашние шорты смялись, и я оказалась прижата вплотную к его мощному, раскаленному корпусу. В полумраке библиотеки его дыхание жгло мне кожу на шее, а пальцы с такой нечеловеческой силой въелись в мои ягодицы, что на них наверняка останутся багровые следы.

- Ты с ума меня сведешь, Ками... - выдохнул он глухо, утыкаясь носом в изгиб моей шеи и жадно впитывая запах распаренной кожи и геля для душа. - Сyка, ты меня просто в гроб загонишь.

Вместо ответа я подалась чуть вперед и невольно поерзала, усаживаясь удобнее на его широких бедрах. И в ту же секунду замерла, когда сквозь тонкую ткань своих шорт и плотный деним его джинсов ощутила нечто откровенное, тяжелое и каменно-твердое.

Его член. Он был не просто возбужден - он был натянут до предела, пылал диким жаром и буквально распирал ширинку, упираясь мне прямо в промежность.

Меня обдало новой волной липкого, жаркого стыда. Боже... Он довел меня до самого безумного, разрывающего оргазма в моей жизни. Он стоял передо мной на коленях, вылизывал меня до последней капли, терпел мои дикие крики и боль, а сам... сам не получил вообще ничего. Более того, после всего этого наслаждения я оттолкнула его, вылила на него всю скопившуюся желчь и заставила сидеть здесь, в холодном кабинете, глуша бешеный голод табачным дымом.

Эта мысль отозвалась внизу живота сладостным, болезненным импульсом. Я снова качнула бедрами, сознательно трется о его твердость, провоцируя, отдавая себе отчет в каждом миллиметре этого движения. Айден мгновенно зашипел сквозь сжатые зубы. Его пальцы на моей талии сжались с такой силой, что у меня перехватило дыхание, а желваки на челюсти заходили с удвоенной силой.

- Ками, престань... - прошипел он сдавленно, выравнивая рваное дыхание и пытаясь удержать остатки раскаленного до предела контроля. - Перестань елозить, блять. Я не железный. Ты сейчас доиграешься до того, что я сорву с тебя эти шорты и войду без предупреждения.

- Нет... - тихим, но неожиданно твердым шепотом возразила я.

Я не дала ему времени сообразить, что происходит. Перехватив его руки, я осторожно сняла его ладони со своей талии и, оперевшись руками о его плечи, соскользнула с его коленей.

Айден нахмурился, в его глазах вспыхнуло недоумение, перемешанное с диким напряжением. В полумраке кабинета он выглядел суровым, опасным и невероятно красивым. Я не отступила ни на шаг. Медленно, не сводя с него пристального, горящего взгляда, я снова опустилась на колени прямо перед его креслом. Оказавшись снизу, между его широко разведенных ног, я подалась вперед.

В кабинете стояла оглушительная, натянутая до предела тишина, прорезанная лишь нашим рваным, неровным дыханием и тихим свистом морозного ветра за окном. В бледном синеватом свете луны, пробивавшемся сквозь заснеженное стекло, лицо Айдена казалось высеченным из мрамора - резкие скулы, заострившийся подбородок и глаза, полные темного, опасного огня. Я опустила взгляды вниз, чувствуя, как от одного вида его натянутых джинсов перехватывает горло. Мои дрожащие, маленькие ладони легонько легли прямо на его ширинку. Под тканью мгновенно отозвался раскаленный, пульсирующий жар. Его член был настолько твердым, что казался почти каменным.
Айден резко дернулся, натянув мышцы пресса так, что под футболкой вырисовался каждый рельеф. Руки, покоившиеся на подлокотниках кожаного кресла, сжались в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

- Ками, блять... - прошипел он. Голос звучал настолько низко, сдавленно и прокуренно, что у меня по коже пробежала крупная волна мурашек. - Что ты, сyка, делаешь?! Ты вообще понимаешь, во что лезешь?

Он не оттолкнул меня, но весь его корпус был натянут, как струна пред смертельным прыжком. В его взгляде читалась дикая борьба - хваленый самоконтроль, который он судорожно удерживал последние полчаса, трещал по швам под моими пальцами.

- Я делаю то, что должна была сделать давно, - тихо, но абсолютно убежденно выдохнула я, подбирая глаза к его темному, горящему взору. - Хватит сбегать. Хватит делать вид, что между нами ничего нет.

Я заставила себя не отводить взгляд, хотя щеки горели от лихорадочного стыда. Мои пальцы, слегка соскальзывая от волнения, зацепили холодный металлический язычок молнии.
Тихий, отчетливый треск расстегивающегося замка в тишине библиотеки прозвучал словно выстрел.
Айден издал глухой, почти звериный рык, зажмурившись на секунду и откинув голову на высокую спинку кресла. На его шее вздулись толстые вены, а дыхание окончательно сбилось в рваные, тяжелые толчки.

- Блять, Ками... Ты издеваешься надо мной, - вытолкнул он сквозь плотно сжатые зубы, открывая глаза, в которых не осталось ни капли человеческого разума - только чистый, первобытный голод. - Ты же сейчас пожалеешь. Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу тебя.

- Не пожалею, - шепотом отозвалась я, осторожно разводя края расстегнутых джинсов.

Под ними показались темные боксеры, которые едва удерживали огромный, пылающий бугор. Я ощутила, как от его тела исходит волна такого дикого тепла, что в кабинете стало трудно дышать. Я аккуратно зацепила пальцами эластичную резинку белья, чувствуя, как у меня самой сладко и сильно сжимается всё внизу живота, а ноги на коленях окончательно подкашиваются от осознания своей полной, добровольной покорности.

- Ни капли не пожалею, Айден. Позволь мне сделать это для тебя.

Мои пальцы, дрожа от волнения, осторожно зацепили эластичный край его боксеров и медленно потянули вниз. В то же мгновение освобожденный орган с тяжелым, горячим толчком выскочил наружу, буквально уткнувшись мне прямо в ладони.
Я застыла, и у меня перехватило дыхание.

Боже мой...

Он был огромным. Невероятно длинным, тяжелым, с натянутой до предела, темнеющей от прилившего жара кожей и вздувшимися, пульсирующими венами. Широкий, внушительный, с набрякшей, исходящей прозрачной каплей головкой, он пылал таким диким жаром, что этот пыл ощущался даже на расстоянии нескольких сантиметров. Я смотрела на него, потеряв дар речи. В голове мгновенно вспыхнуло невольное, убийственное сравнение. У Равена член был аккуратным, ухоженным, средним - стандартным. Но то, что открылось моему взгляду сейчас... Это было совершенно иным калибром. Это было оружие массового поражения.

Лихорадочная волна стыда и порочного, глухого восторга мгновенно залила мое лицо румянцем. Щёки запылали так сильно, что стало трудно дышать. Я завороженно гипнотизировала взглядом его тяжело пульсирующий член, а мысль, которая внезапно пробила мозг, заставила всё внутри меня сладко, до судорог сжаться.

Боже... Как? Как эта дубина вообще поместится в меня? Как он будет трахать меня этой махиной?...

Картинка того, как Айден вбивается в мою узкую, горячую плоть, как этот толстый, раскаленный ствол со скрежетом растягивает меня изнутри до предела, заставляя кричать и плакать от невыносимого кайфа, вспыхнула перед глазами с пугающей, безупречной четкостью. Внизу живота мгновенно образовалась тяжелая, сочащаяся влага. Я неосознанно сжала бёдра, чувствуя, как от одного только представления о его толчках внутри всё начинает гореть и пульсировать.

- Ками...

Его голос - низкий, раскаленный, с прокуренной хрипотой - прорезал звенящую тишину кабинета.
Прежде чем я успела отвести взгляд или спрятать горящее от смущения лицо, большая, горячая ладонь Айдена опустилась мне на подбородок. Его пальцы мягко, но с непреклонной, невероятной силой сжали мою челюсть, заставляя медленно поднять голову вверх. Я столкнулась с его взглядом. Айден нависал надо мной из своего кресла, тяжело и рвано задыхаясь. В его темных, почти черных в полумраке глазах горел такой безумный, испепеляющий огонь, что меня пробрало крупной дрожью от макушки до кончиков пальцев на ногах. Он видел всё. Видел мой шок, мой стыд и то дикое, порочное вожделение, которое я так неумело пыталась скрыть.

- Рассмотрела? - сдавленно, с ядовитым, низким рыком прошипел он, и его большой палец медленно провел по моей нижней, искусанной губе. - Нравится то, что видишь, Ками? О чем ты сейчас думаешь, а? Скажи мне. Ты ведь уже представляешь, как глубоко эта штука войдет в тебя?

Я затаила дыхание, чувствуя, как его большой палец с нажимом скользит по моей нижней губе, слегка оттягивая ее вниз. Его прикосновение было раскаленным, почти обжигающим, а от взгляда - тяжелого, пронизывающего насквозь - некуда было спрятаться.

Мое лицо горело так, будто я стояла перед открытым огнем, но отвести глаза я уже не могла. Моя покорность, мое смущение и эта дикая, запретная тяга полностью лишили меня защиты.

- Думаешь о том, как я буду вбиваться в тебя? - его голос опустился до низкого, опасного вибрирующего шепота, от которого по спине побежали сладкие мурашки. - Как буду растягивать твою узкую, мокрую киску до предела, пока ты не начнешь молить меня о пощаде?

Я сглотнула, с трудом проталкивая воздух через сжатое горло. Мои руки, покоившиеся на его обнаженных бедрах, невольно сжались, ощутив, как под кожей натянулись стальные мышцы.

- Я... я просто не думала, что он... настолько... - сорванным, нежным шепотом выдохнула я, заливаясь еще более густым румянцем и не сдерживая судорожного вздоха.

- Насколько большой? - с темной, торжествующей ухмылкой перебил он, и в его глазах вспыхнул первобытный, неконтролируемый азарт. - Слишком большой для тебя, да, Ками? Но ты ведь хочешь его. Я вижу, как ты на него смотришь. Вижу, как у тебя дрожат колени и как ты сжимаешь бедра, потому что из тебя уже сок течет от одной только мысли об этом.

Он медленно опустил вторую руку и заставил меня накрыть его тяжело пульсирующий орган ладонью.
Я тихо ахнула от этого контакта. Его член ощущался в моей руке невероятно массивным, твердым и обжигающе горячим. Широкий член едва помещался в моей некрупной ладони. Пальцы едва сошлись вокруг раскаленной плоти, и я ощутила, как ритмично, с каждым ударом его сердца, под тонкой кожей пульсирует мощная вена.
Айден издал глухой, сдавленный стон, зажмурившись на секунду от того, как мои прохладные, дрожащие пальцы обвили его член.

- Блять... - прошипел он, тяжело нависая надо мной и впиваясь взглядом прямо в мои губы. - Ками, ты с ума меня сведешь... Ты ведь пришла сюда не просто извиняться. Ты пришла отдать мне все. Так сделай это. Возьми его в рот.

Я завороженно смотрела на его член, пока моя рука медленно, с неопытной, трепетной осторожностью скользила вверх и вниз по раскаленному стволу.
Каждое движение давалось с трудом - его член был настолько широким и тяжелым, что ладонь быстро уставала, а пальцы едва смыкались вокруг плотной, натянутой до предела кожи. Я чувствовала, как под моими пальцами бьется его дикий, сумасшедший пульс, чувствовала обжигающий жар, исходящий от набрякшей, гладкой головки, из которой снова выделилась капля прозрачной, тягучей смазки.

- Боже... Айден... - тихо, едва слышно прошептала я, пока мозг отказывался верить в реальность происходящего.

Он был действительно огромным. В бледном свете луны его натянутая кожа темнела, а вздувшиеся вены казались объемными, проступая под пальцами жестким рельефом. Я не могла оторвать взгляда от этой махины. Понимание того, насколько этот член превосходит всё, что я видела или пробовала раньше, заставляло кровь приливать к щекам с новой силой. Я провела большим пальцем по влажной головке, слегка надавливая, и сжала ладонь у самого основания, проверяя, насколько он твердый. Он ощущался монолитом, раскаленным железом, готовым в любой момент сжечь меня дотла.

- Ты всё еще гипнотизируешь его, Ками? - прошипел Айден.

Его голос звучал так, будто он проталкивал воздух сквозь силу. Он откинул голову на спинку кресла, но его взгляд оставался прикованным к моей руке, ласкающей его плоть. Его пресс судорожно сокращался при каждом моем движении, а тяжелые ладони впились в кожаные подлокотники так, что материал жалко заскрипел под его пальцами.

- Я просто... я не понимаю, как это возможно, - честно, с приоткрытыми от смущения губами выдохнула я, усиливая нажим и медленно проводя ладонью вдоль всего ствола от самого основания к верхушке. - Он лишком большой, Айден... Безумно большой.

Эти слова подействовали на него как чистый бензин, брошенный в костер. Айден глухо, тяжело зарычал, натягивая мышцы шеи, и его бедра неосознанно качнулись навстречу моей руке, ища еще более жесткого, плотного контакта. Мои пальцы замерли у самого основания, продолжая крепко сжимать его раскаленный ствол. От моего откровения и этого вынужденного затишья в кабинете повисла невыносимая, густая тишина, разрываемая лишь его рваным, нечеловеческим дыханием.

Я подалась еще немного вперед. Мое дыхание - горячее, рваное, сбитое - обжгло набрякшую, гладкую головку, с которой снова соскользнула прозрачная, тягучая капля.

Глаза Айдена расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать.

Я медленно приоткрыла губы, чувствуя, как от стыда и предвкушения на лбу выступает мелкая испарина. Внизу живота все сжалось в судорожный, сочащийся узел. Потихоньку, с невероятной, трепетной осторожностью, я высунула кончик языка и мягко, снизу вверх, провела им по самой чувствительной части его влажной головки. Облизала ее ровно один раз - широко, нежно, собирая его сок и пробуя на вкус эту горчащую, солоноватую сладость его вожделения.

- БЛЯТЬ! - вырвалось из Айдена не просто рыком, а диким, сорванным, почти оглушительным выкриком.

Его подкинуло прямо в кресле. Мышцы его пресса судорожно сжались в стальной кулак, а бедра непроизвольно, с дикой силой толканулись вперед, едва не вбив его член мне прямо в лицо. Айден мгновенно сорвал ладони с подлокотников и с жестокой, неконтролируемой хваткой впился пальцами в мои волосы на затылке. Он не давил, не толкал глубоко, но сжимал мои пряди так, что костяшки его пальцев побелели, а сам он зажмурился до судорожных морщин на лбу.

- Сука, Ками... - задыхаясь, прошипел он сквозь сжатые до хруста зубы, и его грудь заходить ходуном. - Ты... ты совсем страх потеряла, да?! Что ты делаешь, блять?!

Его голос дрожал от нечеловеческого напряжения. От одного этого единственного прикосновения моего мокрого, горячего языка по его натянутой плоти прошел мощный, визуально заметный разряд. Член под моей рукой качнулся и набух, кажется, еще сильнее, становясь совершенно немилосердно твердым.

Айден тяжело распахнул глаза, пропитанные диким, звериным, абсолютным безумием, и уставился на мои блестящие, приоткрытые губы.

- Ещё... - вытолкнул он сдавленно, не соображая от нахлынувшего кайфа и крепче сжимая мои волосы. - Сделай это ещё раз, Ками. Оближи его полностью, иначе я прямо сейчас кончу тебе на лицо или сорву с тебя эти шорты и трахну прямо на этом чертовом полу!

Я взглянула на него снизу вверх через спадающие на лицо пряди. Его хватка в моих волосах ощущалась жестким, властным кольцом, но в этом не было боли - только дикое, зашкаливающее напряжение, которое я сама же и создала.
Не торопясь, я снова подалась вперед. Мое дыхание вновь обжгло его натянутую, темнеющую плоть. Приоткрыв губы чуть шире, я медленно, с наслаждением прижалась языком к самому основанию головки и провела им вверх - длинно, влажно, нежно, собирая каждую каплю выделившегося сока. Я провела кончиком по узкой щелочке на самой верхушке, ощущая, как его член откликается тяжелой, горячей пульсацией прямо у моих губ.

Айден глухо, тяжело застонал, едва не выломав подлокотники свободной рукой, а его бедра снова судорожно дернулись навстречу моему рту.

Я аккуратно отстранилась. Медленно выпрямилась на коленях, смыкая припухшие губы и доверчиво, с вызовом пробуя его на вкус. Горьковато-соленый, горячий, ни с чем не сравнимый вкус его вожделения остался на языке, заставляя кровь в моих венах закипать с новой силой. Я языком провела по верхней губе, слизывая его капли, и подняла на него глаза. Айден молча выпустил мои волосы. Его ладонь медленно соскользнула с моего затылка, но взгляд не оторвался от моего лица ни на секунду. Он тяжело, рвано дышал, а его грудь вздымалась так, словно он только что пробежал марафон. Быстрым, почти судорожным движением Айден потянулся к столу, достал из пачки новую сигарету и щелкнул металлической зажигалкой. Яркий, желто-оранжевый огонёк на секунду выхватил из полумрака его хищные, застывшие черты, заострившиеся скулы и сумасшедший, прожигающий меня насквозь темный взгляд.

Он затянулся - глубоко, жадно, до самого дна легких.

Красный огонек сигареты вспыхнул алой точкой в тишине библиотеки. Айден не торопясь выпустил густую струю сизого дыма прямо в пространство между нами, гипнотизируя меня взглядом из своего кресла. Своего натянутого, тяжелого члена, который всё так же пылал и пульсировал между его широко разведенных бедер, он даже не думал прятать.

- Ну и как тебе вкус? - прокуренно, с опасной, ядовитой хрипотой в голосе прошипел он, не сводя глаз с моих блестящих от его смазки губ.

Я сглотнула, ощущая, как терпкий, солоновато-пряный вкус его смазки всё еще горит на языке, заставляя кровь в венах пульсировать в безумном темпе.

- Терпкий... - сорванным шепотом призналась я, не отводя взгляда от его горящих глаз. - И обжигающе горячий.

Айден медленно выдохнул плотную струю сизого дыма прямо в воздух между нами, и его губы изогнулись в опасной, тёмной ухмылке. Ему явно нравилась моя беспомощность, то, как легко я сгорела в собственном стыде и желании перед ним.

- Тогда не останавливайся, Ками, - выдохнул он, стряхивая пепел в пепельницу на подоконнике и опуская тяжелую ладонь обратно мне на макушку. Его пальцы запутались в моих сухих, шелковистых волосах, мягко, но непреклонно направляя мое лицо обратно к его пульсирующему органу. - Ты же пришла сюда просить прощения? Так заглаживай вину. Открой рот. Возьми его целиком, насколько сможешь.

Мое сердце сделало кульбит и провалилось куда-то вниз.

Я глубоко вздохнула, наполняя легкие ароматом его парфюма, табачного дыма и нашей общей, порочной страсти. Приоткрыв губы, я подалась вперед. Кончик его раскаленной, влажной головки коснулся моих губ, и я подавилась судорожным вдохом от того, насколько он был горячим. Я растянула губы, обхватывая его набрякшую верхушку, и медленно подалась головой вперед, вбирая его в себя. Он был немилосердно широким. Губы натянулись до предела. Я втянула его головку глубже, обволакивая влажным, горячим языком и смыкая губы вокруг его ствола.

- Ах-х... сука... - вырвалось у Айдена из самой глубины груди.

Он резко затянулся сигаретой, зажмурившись до судорожных морщин у глаз, а его пальцы в моих волосах судорожно сжались, фиксируя мою голову на своем члене. Мышцы его бедер натянулись, как стальные канаты, и он неосознанно качнул тазом вперед, проталкивая свой раскаленный ствол еще на пару сантиметров глубже в мой нежный, узкий рот.

Я расслабила горло, полностью сфокусировавшись на ощущении его раскаленной, тяжелой плоти. В голове внезапно пронеслась вспышка прошлого: с Равеном каждый подобный момент превращался в сущую пытку - стоит ему податься чуть глубже, как горло спазмировало, выкручивая меня наизнанку от мерзкого рвотного рефлекса. Но сейчас... Сейчас с Айденом ничего подобного не было. Мое тело принимало его абсолютно, безвольно и жадно, словно оно изначально создавалось именно под его нечеловеческие размеры.

Я набрала в легкие воздуха и решительно подалась головой вперед, насаживаясь на его раскаленный ствол до самого основания. Его массивный, горячий член проскользнул в мое горло легко, гладко, заполнив рот до предела. Мои губы плотно облепили его натянутую кожу у самого паха, а нос уткнулся в жесткие волоски внизу его живота.
Айден замер на секунду, забыв выдохнуть. Сигарета чуть не выпала из его пальцев.

- БЛЯТЬ! - вырвался у него сорванный, оглушительный рык.

Не давая ему опомниться, я начала двигаться. Быстро, ритмично, жадно. Я ритмично скользила губами по его раскаленному стволу вверх и вниз, каждый раз принимая его массивную головку глубоко в горло, обволакивая влажным языком и усиливая засасывающе-сжимающий нажим губами. Каждое мое движение отдавало в тишине кабинета непристойными, мокрыми, горячими звуками.
Я работала головой все быстрее, отдавая ему весь свой пыл, весь свой накопленный стыд и нерастраченное безумие.

Айден окончательно сошел с ума.

Его хваленый самоконтроль сгорел дотла за доли секунды. Он резко затушил сигарету прямо о подлокотник, едва не прожжа кожу, и обеими руками мертвой, звериной хваткой впился в мои волосы. Его грудь вздымалась с диким, разорванным клекотом, мышцы пресса сокращались от каждого моего глубокого заглота, а бедра начали двигаться мне навстречу - жестко, нетерпеливо, проталкивая член в мое горло до упора.

- Ками... Сука... Что ты со мной делаешь... - прошипел он сквозь сжатые зубы, выгибаясь в кресле и безумно фиксируя мою голову, задавая всё более сумасшедший, глубокий темп. - Твою мать, ты же... ты же выпиваешь из меня всё...

Его глаза полностью потемнели, превратившись в две затаенные, испепеляющие бездны. Он тяжело задыхался, вены на его шее и лбу вздулись от страшного напряжения, а член в моем рту пульсировал так дико и мощно, будто был готов разорваться от прилившего жара прямо сейчас.

- Скажи... скажи сразу, если я сделаю тебе больно, - прорычал он сдавленно, с трудом проталкивая слова сквозь зажатые зубы. Его голос был раскаленным, сиплым от сдерживаемого дикого кайфа. - Слышишь меня, Ками? Скажи...

Не дожидаясь ответа, он сжал обе ладони на моих волосах у самых корней, наматывая шелковистые пряди на кулаки. Хватка была жесткой, властной, не оставляющей ни единого шанса на отступление, но в ней ощущалась та самая скрытая осторожность, с которой он всегда обращался со мной.

Айден взял полностью контроль в свои руки.

Его бедра качнулись вперед с мощной, сокрушительной силой, и он глубоко, до самого основания, толкнул свой ствол в мое горячее, полностью поддавшееся горло. Я лишь сдавленно ахнула прямо вокруг его плоти, сильнее сжимая пальцами его обтягивающие джинсы на бедрах.

Он начал трахать меня в рот сам. Ритмично, жестко, немилосердно.

Айден двигал моей головой вверх и вниз, задавая сумасшедший, животный темп и одновременно подаваясь тазом навстречу каждому моему опусканию. В бледном свете луны его лицо выглядело отрешенным и суровым, превратившись в маску из чистого вожделения и животной страсти. Мышцы его пресса судорожно сокращались при каждом толчке, а из груди с каждым глубоким погружением вырывался низкий, сдавленный рык.
В тишине библиотеки раздавались лишь непристойные, влажные, горячие звуки от того, как его раскаленный, массивный ствол со скольжением входил и выходил из моего рта. Мои губы натянулись, щеки горели от лихорадочного жара, но я не пыталась отстраниться. Я отдавала ему всё - свою покорность, свое дыхание, всю себя, чувствуя, как его тяжелые, налитые венами бедра ритмично вбиваются в мое лицо, доводя нас обоих до грани полного безумия.

Айден наращивал темп, превращая каждое погружение своего ствола в моё горло в чистую, беспощадную вспышку кайфа. Его бедра подавались навстречу мощными, судорожными толчками, а из груди один за другим вырывались тяжелые, сорванные стоны. Он трахал мой рот с такой темной, первобытной страстью, что воздух вокруг нас казался раскаленным до предела.
Внезапно его член под моими губами напрягся до каменно-монолитного состояния. Я четко ощутила, как по всей его длине прошла мощная, ритмичная волна - вены вздулись, а раскаленный ствол запульсировал так дико и часто, что стало понятно: он на самом краю. Еще мгновение - и он сорвется в пропасть.

Айден глухо, рвано зарычал и ослабил хватку на моих волосах, разжимая пальцы. Он замер, затаив дыхание, ожидая, что я сейчас отстранюсь, выпущу его плость изо рта и позволю ему кончить снаружи.

Но я даже не подумала отступить.

Вместо этого я накрыла его напряженные бедра ладонями и с голодным, порочным порывом подалась головой вперед - до самого конца, вбирая его невероятный, пылающий орган глубоко в горло. Мои губы плотно, без единого зазора прижались к самому основанию его члена, уткнувшись прямо в его тяжелые, натянутые яйца.

Айден сошел с ума.

В ту же секунду, когда его накрыла оглушительная волна разрядки, и первый мощный, обжигающе-горячий толчок семени ударил мне прямо в горло, я сделала жадный, глубокий глоток. Я проглатывала каждую густую, тугую струю его вожделения, не выпуская ни капли, ритмично и сладко сжимая его ствол стенками горла и обволакивая языком.

- С-сука-а-а!.. Ками-и!.. - оглушительно, на пределе связок прорычал Айден, выгибаясь в кресле так, что стальные мышцы его пресса судорожно завязались в узлы.

Он окончательно потерял контроль над реальностью. Его пальцы снова с дикой сила въелись в мои волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы намертво зафиксировать мое лицо у своего паха, пока его тело сотрясали мощные, немилосердные конвульсии оргазма. Он кончал долго, жадно, сорванно стоня и рыча на весь темный кабинет, а я продолжала непрерывно глотать его горячую, тягучую сладость, отдавая ему себя до последнего вздоха.

Последняя, самая густая и горячая волна его семени ударила прямо в горло, и я проглотила её без остатка, чувствуя, как пищевод рефлекторно сокращается, принимая каждую каплю его отдачи. Кабинет погрузился в оглушительную, плотную тишину, которую разрывал лишь судорожный, рваный клекчущий звук его дыхания.
Я замерла у него между ног на несколько секунд, давая его пульсирующей плоти немного остыть в моем горячем рту. А затем медленно, смакуя каждый сантиметр, начала отстраняться.
Я вынимала его член изо рта неторопливо, сочным, тихим скольжением. Мои натянутые, припухшие губы плотно обжимали оседающий, но всё ещё массивный, горячий ствол, пока влажная головка со сладостным, непристойным чмоканьем окончательно не покинула мои губы.

- А-ах-х... - сорвался у Айдена из самой глубины груди длинный, мучительный стон.

От этого затяжного, сверхчувствительного трения по переполненным нервным окончаниям его тело снова крупно дрогнуло. Бедра непроизвольно качнулись, а пальцы, всё ещё путавшиеся в моих волосах, бессильно разжались, роняя шелковистые пряди мне на плечи. Я осталась сидеть на коленях, тяжело дыша, с горящими щеками и слегка влажным подбородком. По губам скользнул кончик языка, подбирая последнюю солоноватую капельку, и я подняла на него свой затуманенный, пьяный от стыда и дикого восторга взгляд.

Айден был в полном, абсолютном шоке.

Он откинулся на спинку кресла, тяжело вздымая мощную грудь, на которой от напряжения проступили капли пота. Его глаза - темные, с расширенными до самого края радужки зрачками - уставились на меня с комбинацией дикого, первобытного ошеломления и неописуемого, опасного вожделения. Его хваленый, стальной контроль лежал в руинах, а сам он выглядел так, будто его только что переехала лавина.
Он молчал несколько секунд, пытаясь собрать воедино разлетевшиеся в пыль мысли и протолкнуть воздух сквозь пересохшее, прокуренное горло.

- Твою мать... Ками... - вытолкнул он наконец сдавленным, сиплым голосом, и в его тоне прозвучала неописуемая, темная глубина. Он провел дрожащей ладонью по лицу, стирая выступшую испарину, и снова въелся в меня взглядом, в котором горел настоящий пожар. - Что это, блять, сейчас было?..

Он подался вперед, опираясь локтями о колени и нависая надо мной, сжав челюсти так, что на скулах с новой силой заходили желваки.

- Мне в жизни... слышишь меня, Ками? Ни одна сука в этой жизни так не отсасывала, - прошипел он со злой, порочной восхищенностью, от которой у меня внутри всё сладко сжалось. - Ты вела себя как последняя шлюха, Ками. Будто ты, блять, всю свою жизнь только и делала, что брала глубоко в рот и давилась чужими яйцами...

Он протянул руку и жестко, заставляя смотреть прямо себе в глаза, взял меня пальцами за подбородок. Его большой палец с нажимом провел по моей нижней губе, размазывая остатки блеска и смазки.

- Ты сглатывала всё до последней капли с таким видом, будто если бы ты прямо сейчас не выпила меня досуха, то просто подохла бы на этом чертовом полу, - сдавленно, почти с угрозой выдохнул он мне прямо в губы. - Скажи мне, откуда в тебе это, а? Откуда в моей правильной, трусливой девочке взялась эта грязь?

МНОГО НОВЫХ ГЛАВ УЖЕ ДОПИСАНЫ, их можно прочитать на моем бусти

https://boosty.to/authorminaevskaya