Вынужденная близость

АЙДЕН

Черт бы побрал эту девчонку.

Я сидел на краю кровати, сжав голову руками, и пытался заставить сфокусироваться хотя бы одну здравомыслящую извилину в своем перегруженном мозгу. В ушах стоял сплошной, оглушительный гул, а грудь вздымалась так, словно я только что провел многочасовую реанимацию без единого перерыва на вдох.
На губах всё еще горел вкус ее крови, смешанный со сладким, пьянящим вкусом самой Ками, а внизу живота пульсировала дикая, невыносимая боль. Я был взвинчен до предела. Мое тело, сдавшееся под натиском шести лет подавляемого вожделения, буквально орало о разрядке. Каждая мышца была натянута как стальной трос. Я был на расстоянии полушага от того, чтобы окончательно сорваться, забыть про все врачебные протоколы, про ее больное сердце, про чертов катетер, который я сам же вынимал из ее вены пару дней назад, и взять её прямо здесь.

Но эти ее дикие, напуганные и одновременно горящие глаза...

Я закрыл глаза и со всей силы впечатал кулак в мягкий матрас, вымещая глухую ярость на самом себе. Я профессионал. Заслуженный хирург. Человек, который держит чужие жизни на кончиках своих пальцев и никогда не дает слабину. Но рядом с Ками мои хваленые тормоза выгорали дотла за какую-то секунду. Стоило ей впиться зубами в мою губу, стоило ей выгнуться под моими пальцами с этим доводящим до безумия стоном - и всё. Врач умирал. Оставался лишь озверевший, голодный мужчина, готовый сжечь весь мир, лишь бы она принадлежала только ему.

- Черт... - сквозь зубы процедил я, слизывая капельку крови с рассеченной губы.

Внизу, на первом этаже, глухо хлопнула дверь, а затем до меня донеслись тихие, рваные всхлипы.

Этот звук подействовал лучше любого ушата ледяной воды. Ярость и вожделение мгновенно сменились ледяным, колючим уколом внутри. Она плакала. И плакала не от страсти или обиды на мои укусы, а от той сумасшедшей нестабильности, в которую я сам же её и затолкнул. Ее пульс и так был на пределе, когда я слушал его полчаса назад, а сейчас она в истерике слетела по ледяной лестнице прямо в холодную гостиную.

- Ненормальная... Упрямая, ненормальная девчонка, - прорычал я себе под нос, поднимаясь с кровати.

Ноги от нерастраченного напряжения были практически деревянными, а пах всё еще немилосердно тянуло. Поправив штаны и натянув через голову сухую футболку, я провел ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость хладнокровия, хоть челюсти всё еще сводило от злости.

Я вышел из спальни и медленно, сдерживая тяжелый, чеканный шаг, начал спускаться по скрипучей лестнице вниз. Огонь в камине разгорелся на полную мощность, заливая гостиную ярким, пляшущим оранжевым светом. В комнате стало ощутимо теплее, но от углов всё еще веяло морозным сквозняком.

И прямо в центре этого теплого пятна, на ледяном деревянном полу у самого дивана, сидела Ками.

Она сжалась в тугой, хрупкий комок, поджав под себя дрожащие колени и спрятав лицо в густую шерсть Твикса. Кот лежал у нее на коленях, отдавая всё свое тепло, а с другого боку к ней прижималась маленькая серая Вафля. Ками тихо, рвано всхлипывала, и каждое ее судорожное движение отзывалось во мне тупой, физической болью.

Я остановился на последней ступени, не сводя с нее темного, тяжелого взгляда. Возбуждение всё еще гудело в моих венах отравленным ядом, но глядя на эту маленькую, растрепанную, абсолютно защищенную своими котами беглянку, я четко осознал: спать сегодня не будет никто из нас.

- На полу ледяной сквозняк, Ками, - произнес я. Мой голос прозвучал слишком низко, хрипло и глухо, выдав всю ту бурю, которую я только что пытаясь потушить на втором этаже. - Вставай. Быстро.

Ками даже не шелохнулась. Лишь сильнее сжала Твикса в объятиях, уткнувшись носом в его шерсть, и процедила сквозь слезы - тихо, но с такой ядовитой ненавистью, от которой у меня внутри всё окончательно вспыхнуло:

- Заткнись. Просто заткнись и уйди.

Мои остатки хладнокровия, которые я с таким трудом собирал по кусочкам на лестнице, разлетелись в пыль. Я в три шага преодолел расстояние между нами, сжал её за плечи и со всей силой, но аккуратно, чтобы не навредить, вздернул её на ноги. Коты в панике врассыпную спрыгнули в стороны: Твикс недовольно шикнул, а Вафля юркнула под диван.

- Я сказал - вставай! - рявкнул я прямо в её мокрое от слез, пылающее лицо, удерживая её за хрупкие плечи. - Ты совсем из ума выжила?! Сидеть на промерзшем полу в одних тонких шортах?! Ты чего добиваешься, Ками?! Менингита?! Или хочешь, чтобы у тебя прямо здесь остановка сердца случилась, а я тебя на ковре откачивал?!

- Да пошел ты к черту со своими диагнозами! - закричала она в ответ, со всей силы ударив меня кулаками в грудь.

Ее глаза горели диким, отчаянным огнем, губы припухли и дрожали от обиды и нерастраченного, сломанного мною же возбуждения.

- Перестань корчить из себя святого врача! Перестань орать на меня и указывать, что делать! Ты не мой хозяин, Айден! Ты не имеешь права распоряжаться мной!

- Я имею право спасать твою дурную жизнь, когда ты своими руками заталкиваешь себя в гроб! - прорычал я, усиливая хватку на её плечах и встряхивая её. Мои собственные вены на шее вздулись, а пульс рвал уши. - Ты сбегаешь из клиники, угнала машину, заперлась в ледяном доме без лекарств! А когда я приезжаю, чтобы ты не подохла тут от холода, ты устраиваешь мне истерики и провоцируешь в кровати!

- Я?! Я тебя провоцирую?! - выкрикнула Ками, и из её глаз снова брызнули горячие слезы. Голос сорвался на звенящий, болезненный фальцет. - Ты сам набросился на меня! Ты сам лез под мою одежду, трогал меня, целовал так, что у меня мозги плавились! А потом... потом ты просто выбросил меня как бракованную куклу! «На сегодня хватит»?! «Я не буду брать тебя силой»?! Да ты просто тварь, Айден! Конченый, расчетливый психопат!

Слова вылетали из её рта, как ядовитые стрелы, и каждая попадала прямо в цель. Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули, а внутри всё перевернулось от глухой, отчаянной ярости.

- А что я должен был сделать?! - громче, чем хотел, рявкнул я, притягивая её к себе практически вплотную, так, чтобы она чувствовала, насколько я всё еще хардкорно, на грани безумия заведен от одного ее присутствия. - Трахнуть тебя прямо там, пока у тебя пульс за двести зашкаливает?! Забрать тебя прямо в этой истерике, чтобы ты завтра проснулась и ненавидела меня еще сильнее?! Мечтала о Равене, который вытирал об тебя ноги, но зато был «понятным»?!

- Не смей приплетать сюда Равена! - визгливо перебила она, пытаясь вырвать свои руки из моих ладоней, но я держал крепко, - Ты ничем не лучше его! Ты точно так же ломаешь меня! Сначала читаешь нотации про скромность и платье, позволяешь своей блондинке целовать тебя в шею в кабинете, а потом лезешь ко мне в трусы и заявляешь, что я твоя собственность! Да кто ты вообще такой?!

- Я тот, кто всю жизнь сдыхал без тебя! - выплюнул я ей прямо в губы, полностью теряя контроль над своими эмоциями. - Я тот, кто спасает чужие сердца, пока мое собственное рвется на части каждый раз, когда ты смотришь на меня с этой чертовой ненавистью!

Мы стояли друг напротив друга посреди темной, озаряемой лишь сполохами камина гостиной - тяжело дышащие, окровавленные, доведенные друг другом до крайности. Расстояние между нашими губами было не больше пары сантиметров, и воздух между нами буквальным образом трещал от ненависти, невыплаканной боли и дикой, непреодолимой страсти, которую ни один из нас уже не мог задушить.

- Да ты просто садист! Врач, спаситель... Да ты монстр, Айден! Пусти меня! - сорванным, хриплым от слез голосом выкрикнула Ками, пытаясь вывернуть запястья из моих пальцев.

Каждое ее слово было пропитано ядом, но я видел, как под этим ядом трепещет чистый, неуправляемый страх и то самое безумное, дикое влечение, от которого у нас обоих плавился мозг. Она задыхалась от рыданий, ее хрупкая грудная клетка ходила ходуном, а пульс на шее бился с такой сумасшедшей частотой, что его можно было разглядеть даже в тусклом, пляшущем свете камина.

- Заткнись, Ками! - прошипел я, сжимая ее плечи с такой силой, что на коже наверняка останутся синяки. - Просто заткнись хотя бы на минуту! Ты понятия не имеешь, через какой ад я прошёл за эти шесть лет! Ты думаешь, мне легко смотреть на то, как ты себя уничтожаешь?! Как ты бежишь к ублюдкам, которые тебя не стоят, только чтобы отомстить мне?!

- Я не отомстить тебе пыталась, я жить пыталась! - визгливо перебила она, со всей силы ударив меня кулаком прямо в грудь, в то место, где под кожаной курткой бешено колотилось мое собственное сердце. - Жить без тебя! Без твоего тотального контроля, без твоих душных правил, без твоих мерзких взглядов! Убирайся из моей жизни, Айден! Пошел вон!

- Не уберусь! - рявкнул я, окончательно теряя остатки хладнокровия. - Ты будешь сидеть здесь, со мной, и слушать меня, пока до твоего упрямого мозга не дойдет, что ты больше никуда от меня не сбежишь!

- Да пошел ты! - выплюнула она и со всей дури дернулась назад, едва не сбив печную кочергу.

Это стало последней каплей. Мои предохранители сгорели окончательно.
Я не стал больше тратить время на слова. Шагнув вперед, я наглухо перекрыл ей путь к отступлению, одной рукой молниеносно обхватил ее за талию, а вторую жестко подвел под ее дрожащие бедра. В следующее мгновение я без малейшего труда оторвал Ками от пола, вздергивая ее на руки и вжимая ее хрупкое, пылающее тело в свою грудь.

- Сними с меня свои руки! Отпусти! Выродoк! - отчаянно завизжала она, брыкаясь всем телом и молотя кулаками по моим плечам и спине.

Твикс, сидящий на краю дивана, предостерегающе шикнул, а Вафля забилась еще глубже под подушки, но мне было плевать. Абсолютно плевать на все вокруг.

- Я сказал - мы возвращаемся в спальню! - чеканно, сквозь сжатые до хруста зубы отрезал я, круто разворачиваясь.

- Не пойду! Я не буду спать с тобой! Убей меня лучше, вышвырни в метель, но я не шагну в ту комнату! - Ками извивалась у меня на руках как дикая кошка, ее ногти глубоко впивались в мою шею, оставляя кровавые царапины, но ее вес для меня ничего не значил.

Я уверенно, чеканным шагом нес ее к лестнице, не обращая внимания на хаотичные удары и проклятия, которые сыпались на меня непрерывным потоком. Внутри меня бушевал такой мощный коктейль из ярости, собственнического инстинкта и безумного страха за ее здоровье, что физическая боль от ее ногтей казалась лишь легким покалыванием.

- Будешь вырываться - я свяжу тебя простынями прямо к кровати, Ками! - грозно прорычал я ей прямо в ухо, ступая на первую скрипучую деревянную ступень. - У тебя ноги ледяные, ты вся дрожишь, а твое сердце сейчас выскочит из грудной клетки! Ты ляжешь под одеяло и согреешься, даже если мне придется держать тебя собственным телом всю ночь!

- Ты не имеешь права! Ты мне никто! Слышишь?! Никто! - ее голос сорвался на беспомощный, горловинный всхлип, но она продолжала отчаянно колотить меня по груди, пока мы поднимались по крутой лестнице на второй этаж.

- Посмотрим, кем я для тебя стану к утру, - выдохнул я с опасной, жестокой ухмылкой, вбивая шаги в прогибающиеся доски.

Тьма узкого коридора второго этажа приняла нас в свои холодные объятия. Ками тяжело и рвано дышала мне в шею, ее слезы обжигали мою кожу, но я жестче перехватил ее бедра, толкнул ногой полуоткрытую дверь спальни и шагнул внутрь, наглухо отрезая нас от остального мира.

Я буквально швырнул её на двуспальную кровать. Ками подскочила на мягком матрасе, растрепанная, с дикими, пылающими глазами, и тут же попыталась отползти к изголовью, подтягивая колени к груди. Но я не дал ей даже секунды на передышку.
Перемахнув через край кровати, я мгновенно навис над ней всем своим весом, перехватил её узкие щиколотки и с непреклонной, жесткой силой рванул её на себя. Её ноги разводятся в стороны под тяжестью моих бедер, полностью блокирующих любые попытки сбежать. В полумраке спальни Ками замерла, снизу вверх смотря на меня огромными, застланными слезами и гневом глазами. В её взгляде смешалось всё: дикий испуг, отчаянная гордость и то самое палящее, невыносимое вожделение, которое она так отчаянно пыталась скрыть за истерикой.

Я уперся руками по обе стороны от её головы, полностью вжимая её в матрас своей тенью. С моей рассеченной губы всё еще сорачивалась капелька крови, а дыхание сбивалось на рваный, тяжелый рык.

- Посмотрите на неё... - с ядовитой, опасной усмешкой выдохнул я ей прямо в пылающие губы, проникая взглядом в самую глубину её зениц. - Великая праведница. Ками, ты ведь просто в бешенстве, правда?

- Что?.. - задыхаясь, прошипела она, пытаюсь толкнуть меня кулаками в грудь, но я даже не шелохнулся.

- Ты в бешенстве от того, что я остановился, - чеканно, снижая голос до опасного, вибрационного шепота, произнес я. - Ты устроила этот цирк на первом этаже, наговорила мне кучу дряни, сбежала к котам не потому, что я зашел слишком далеко. А потому, что я не трахнул тебя, когда ты уже готова была умолять меня об этом!

- Ты... ты совсем свихнулся?! - отчаянно закричала Ками, а её лицо вспыхнуло пунцовым кумачом. Из глаз снова брызнули горячие, злые слезы. - Да как ты смеешь?! Да я ненавижу тебя! Ты противен мне! Ты... ты мой брат, черт тебя дери! Двоюродный брат! У тебя вообще совести не осталось?! Это грязно, это больно, это неправильно!

- Ах, опять брат? - я подался еще ниже, накрывая её бедра своими и заставляя её ощутить, насколько безумно и непреклонен мой собственный ответ на её близость. - Какая удобная ширма, правда, Ками? Когда тебе нужно сбежать - я твой кошмар и родственник. Но когда мои пальцы были у тебя под шортами минуту назад, ты не думала о нашем генеалогическом древе! Ты скулила мне в губы и выгибалась так, словно во всем мире существуем только мы вдвоем!

- Заткнись! Заткнись, Айден, я не хочу это слушать! - она попыталась закрыть уши руками, но я молниеносно перехватил её запястья и впечатал их в подушку над её головой.

- Нет, ты будешь слушать! - прорычал я, сжимая её руки в стальном кольце. - Хватит врать самой себе! Ты бесишься, потому что твоё тело предает тебя каждый раз, когда я оказываюсь рядом! Ты можешь сколько угодно кричать про мораль, про Равена, про больницы, но правда в том, что ты сходишь с ума по мне так же, как и я по тебе - последние шесть лет!

- Я не схожу по тебе с ума! Я ненавижу тебя за то, что ты сделал со мной шесть лет назад! - в истерике выкрикнула она, выгибаясь под моей тяжестью и пытаясь впиться зубами мне в плечо. - Ты сломал меня! Ты водил девок на моих глазах, ты растоптал всё, что я к тебе чувствовала! А теперь ты приехал сюда и думаешь, что можешь просто забрать меня, как какую-то игрушку?!

- Я защищал тебя, дура! - громче, чем собирался, выплюнул я ей прямо в лицо, и мой собственный голос сорвался от застарелой, невыплаканной боли. - Я пытался спасти тебя от самого себя! Но раз уж ты решила, что я монстр... спасать тебя больше не от кого!

Мы замерли, тяжело и рвано дыша в лицо друг другу. Пространство между нами буквально трещало от накопившегося яда, неотданной страсти и шести лет взаимных пыток, которые прямо сейчас окончательно сжигали все мосты между нами.

На несколько секунд в спальне воцарилась звонкая, давящая тишина, прерываемая лишь нашим рваным, тяжелым дыханием. Я чувствовал, как под моими пальцами на ее запястьях бешеный пульс Ками буквально выламывает вены. Ее грудь вздымалась, касаясь моих ребер, глаза горели отчаянной, смешанной со страхом злостью, но я уже не мог остановиться. Все чертовы барьеры, которые я возводил годами, сгорели внизу у камина.

Я наклонился еще ниже, практически касаясь окровавленными губами ее пылающей шеи, и выдохнул с низкой, вибрирующей угрозой:

- А помнишь, Ками, ты сама рассказывала мне про свой сон? Я ведь обещал тебе тогда, что обязательно его повторю.

Ками замкнулась, в страхе вытаращив на меня огромные глаза. В ее взгляде мелькнула абсолютная растерянность, перемешанная с глубоким, запоздалым испугом.

- О... о чем ты вообще говоришь? - заикаясь, выдохнула она, пытаясь отодвинуть голову назад, в подушку. - Какой еще сон, Айден?! Ты совсем из ума выжил?!

- Тот самый, маленькая моя, - ядовито прошептал я, и моя свободная рука медленно, с тягучим, сводящим с ума нажимом скользнула с ее бедра к талии, а затем поднялась выше, к трепещущим ребрам. - Когда ты сидела на моих лекарствах и путала реальность с бредом... Ты сама в деталях проболталась, что тебе снится каждую ночь.

Я ощутил, как ее тело поддалось крупной, мелкой дрожи. Она явно вспомнила.

- Заткнись... - бессильно прошептала она, пытаясь сжать губы, но из ее глаз снова выкатилась горячая слеза. - Не смей...

- Ты рассказывала, как я прихожу к тебе ночью, - продолжал я чеканить каждое слово прямо в ее губы, упираясь коленом между ее разведённых бедер. - Как я срываю с тебя эту чертову одежду. Как я не прошу разрешения, а просто наклоняюсь... и зубами цепляю край твоих трусиков, чтобы медленно, сантиметр за сантиметром, стянуть их с твоих ног.

Ками громко, судорожно вскрикнула и попыталась выгнуться, но я навалился на нее всем телом, не оставляя ни единого шанса на побег.

- А потом, - продолжал я глухим, почти безумным от вожделения голосом, проникая пальцами под край ее шорт и нащупывая тонкую полоску шелка, - ты стонала и умоляла меня продолжить. Потому что в твоем сне я опускался ниже... и вылизывал тебя всю, до последней капли, пока ты не начинала кричать мое имя.

Я ощутил, как внизу живота у нее все скрутилось в тугой, влажный узел. Мои слова подействовали сильнее любого прикосновения: ее дыхание окончательно сперло, а бедра предательски, почти непроизвольно подались навстречу моей руке.

- Ты лжешь... - прошипела она с отчаянием утопающего, хотя ее собственное тело уже открыто опровергало эту ложь. - Ты все врешь...

- Хочешь проверить, вру я или нет? - хрипло выдохнул я, слегка натягивая зубами ткань ее тонкой кофты у шеи, а затем опустив взгляд на ее бедра. - Я сделаю это прямо сейчас, Ками. Сделаю всё точно так, как ты мечтала.

- Это был просто бред! Айден, слышишь?! - сорванным, сдавленным голосом выкрикнула Ками, отчаянно пытаясь отвернуть лицо и скрыть пылающие щеки. - Сны ничего не значат! Я была больна, я не соображала, что несу! Прекрати извращать всё и использовать мои слова против меня!

Ее грудь ходила ходуном, а дыхание вырывалось из груди рваными, обжигающими толчками. Но несмотря на всю ярость в голосе, ее бедра продолжали мелкой дрожью отвечать на близость моего тела, отдавая то самое предательское, исступленное тепло.

- Мне всё равно, что это было, - глухо прошипел я, впиваясь пальцами в ее талию и чувствуя, как под моей ладонью судорожно колотится ее пульс. - Бред, подсознание или твои скрытые фантазии - результат один. Ты хотела этого тогда. И ты хочешь этого прямо сейчас.

- Нет! Я ничего не хочу! - перебила она, и в ее взгляде вспыхнула дикая, отчаянная мольба, перемешанная с безграничной усталостью. - Я устала, Айден! Слышишь меня?! Я вымотана до предела! У меня разрывается голова, у меня всё тело горит, и я просто хочу спать! Оставь меня в покое! Пожалуйста... просто дай мне поспать!

Слово «пожалуйста», вырвавшееся из ее уст почти шепотом, подействовало на меня не хуже удара под дых.

Я замер, нависая над ней и тяжело задыхаясь. Внутри всё горело от нерастраченного, яростного вожделения, вены на шее вздулись, а рассеченная губа пульсировала тупой болью. Я был в шаге от того, чтобы сорвать с нее эти чертовы шорты и доказать ей, насколько она лжет самой себе. Но в ее глазах, помимо злости и смущения, стояла такая глубокая, физическая выжатость, что мой хваленый врачебный инстинкт снова нанес предательский удар в спину.

Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные тени, а сердце под моими ребрами все еще колотилось с опасной, критической частотой. Ей действительно нужен был отдых. Еще один эмоциональный скачок - и ее организм просто не выдержит, заставив меня вызывать скорую прямо в этот занесенный снегом глухой угол.

- Черт бы тебя побрал, Ками... - с глухим, звериным рыком выплюнул я, сжимая челюсти до хруста.

Я резко, бескомпромиссно разжал пальцы на ее запястьях и отпрянул назад, слезая с кровати. Металлическая пружина матраса издала жалобный скрип. Я встал во весь рост, тяжело и рвано дыша, и провел тыльной стороной ладони по губам, растирая подсыхающую кровь.

- Спи, - отрезал я чужим, совершенно ледяным голосом, в котором все еще догорали опасные угли сумасшедшего гнева. - Но не думай, что этот разговор окончен. Мы вернемся к нему, когда ты будешь в состоянии соображать.

Ками не стала ждать дополнительных приказаний. Как только моя тяжесть исчезла с ее тела, она судорожно подтянула ноги, мгновенно сползла с противоположного края кровати и, даже не взглянув на меня, практически напролом кинулась к двери, ведущей в смежную с комнатой ванную.
Она буквально влетела внутрь. Я остался стоять посреди комнаты один, тяжело и рвано дыша в полумраке. Вены на шее всё еще вздувались от дикого напряжения, пах немилосердно тянуло, а рассеченная губа горела и пульсировала тупой, ритмичной болью.

- Сука... - тихо, сквозь сжатые до хруста зубы выплюнул я в пустоту.

Я со всей силы впечатал кулак в бревенчатую стену рядом с дверью. Дерево отозвалось глухим гулом, но острая вспышка боли в сбитых костяшках хоть немного отрезвила затуманенные мозги. Помогло слабо. Внутри всё продолжало кипеть и плавиться от дикой смеси невыплёснутой страсти, глухой ярости и ядовитого, испепеляющего бессилия.
Проведя ладонью по лицу и взъерошив влажные волосы, я круто развернулся и практически рухнул обратно на кровать. Деревянный каркас жалобно заскрипел под моим весом.

Я закинул руки за голову, уставившись в темный бревенчатый потолок, и заставил себя сделать несколько глубоких, медленных вдохов. Простыни всё еще хранили ее сумасшедший, сладостный запах - смесь корицы, кленового сиропа и чистого, лихорадочного тепла ее тела. Это только подливало масла в огонь. Я зажмурился, чувствуя, как перед глазами снова вспыхивают картинки: ее расширенные глаза, то, как она выгибалась под моими пальцами, ее укусы и доводящие до безумия, рваные стоны.

Она была права в одном: мы оба сходили с ума. Но сдать назад теперь, когда все маски сброшены, я уже не смогу. Ни за что на свете.
За дверью ванной шумно, непрерывным потоком лилась вода.

Прошло пять минут. Затем десять.
Пятнадцать.

Я повернул голову, всматриваясь в узкую полоску света под запертой дверью. Раздражение и глухой гнев внутри начали медленно сменяться привычной, въевшейся в подкорку врачебной тревогой.

Что она там делает так долго?

Ее пульс и так зашкаливал за две сотни, организм был вымотан до предела, а после такого эмоционального шторма у нее вполне мог случиться повторный приступ или банальный обморок.

- Ками, - глухо позвал я, садясь на кровати и сбрасывая ноги на пол.

В ответ - только монотонный, журчащий шум воды.

- Ками, ты долго там намерена сидеть? - громче, с нарастающим ледяным давлением в голосе повторил я, поднимаясь во весь рост и подходя к двери ванной. - Выходи. Тебе нужно лечь в тепло.

Ни звука. Ни всхлипа, ни ответа. Только бесконечный гул струи, бьющей о фаянс раковины.

Я сжал кулак и трижды жестко, требовательно постучал в деревянную панель.

- Ками! Не играй со мной в молчанку. Отозвись, или я выбью эту чертову дверь к чертям собачьим.

Дверь даже не была заперта. Замок со скрипом поддался от первого же жесткого толчка моей ладони, и полотно беспрепятственно распахнулось внутрь.
В раковину шумным потоком струилась вода, а в самом центре небольшого, выложенного светлым кафелем помещения стояла Ками.

Я замер на пороге, едва не забыв, как дышать.
Она успела умыться: темные, мокрые пряди волос липли к ее бледной шее и плечам, а с кончиков каплями стекала вода, оставляя темные дорожки на коже. На ней не было абсолютно никакой одежды - лишь короткое, белоснежное махровое полотенце, судорожно обернутое вокруг ее тела. Оно едва прикрывало грудь и заканчивалось намного, слишком высоко выше колен, открывая взору стройные, дрожащие ноги.

Услышав звук открываемой двери, Ками резко взвизгнула и инстинктивно вжалась спиной в холодный кафель, закрываясь руками и пытаясь еще сильнее натянуть махровую ткань.

- Ты совсем страх потерял?! - закричала она, задыхаясь от вспыхнувшего с новой силой гнева и стыда. - Я сказала - убирайся! Вон из ванной, Айден! Ты даже в закрытую дверь врываешься без разрешения?!

Вместо того чтобы выйти, я шагнул внутрь и наотмашь закрыл за собой дверь. Мой взгляд, тяжелый, темный, пропитанный неадекватным вожделением и вспыхнувшей яростью, медленно скользнул по ее обнаженным плечам, капелькам воды на ключицах и этой чертовой полоске ткани, которая нисколько не защищала ее от моего присутствия.

- Замок нужно закрывать до конца, если не хочешь, чтобы к тебе входили, - прошипел я, чувствуя, как внутри снова сокрушительной волной поднимется дикий, неконтролируемый жар. - Я звал тебя три раза. Ты молчала. Я думал, ты потеряла сознание!

- Я просто не хотела слышать твой мерзкий голос! - выкрикнула она, и из ее глаз снова брызнули слезы бессилия. - Пошел вон! Дай мне хотя бы одеться!

- Одеться?! - я в два широких шага преодолел разделявшее нас расстояние и шагнул прямо в ее личное пространство, нависая сверху. - Ты полчаса сидишь в ледяной ванной, босая, с мокрой головой, имея проблемы с сердцем, а потом смеешь орать на меня?!

- Да потому что ты не оставляешь мне выбора! - визгливо перебила Ками, упираясь ладонями мне в грудь и пытаясь оттолкнуть, но ее руки лишь соскользнули по моей ткани. - Ты преследуешь меня повсюду! Ты лезешь под мою одежду, ты диктуешь мне, как жить, а теперь стоишь и пялишься на меня, как на свою собственность! Я не твоя вещь, Айден! Уйди!

- Заткнись, Ками! - рявкнул я, окончательно теряя контроль над своими руками.

Не давая ей договорить и не обращая внимания на ее хаотичные попытки вырваться, я жестко перехватил ее за талию и с непреклонной силой прижал ее спиной к влажной, холодной стене.

Ками судорожно ахнула, когда задняя поверхность ее бедер и лопатки касались ледяной плитки, а спереди ее немедленно накрыло мое горячее, тяжело дышащее тело. Я вжал ее в стену так, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Мое колено нагло вклинилось между ее ног, слегка приподнимая край и без того короткого полотенца, а свободная ладонь жестко зафиксировала ее подбородок, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

Гнев, скопившийся внутри, окончательно выжег остатки разумных мыслей. Глядя на то, как она дрожит от холода и отчаянной ярости, как вызывно вздымается под этим чертовым полотенцем ее грудь, я просто потерял контроль.

- Ты изгадишь себе здоровье, но все равно будешь спорить... - прошипел я ей прямо в губы и с жестокой, голодной силой въелся в ее рот.

Этот поцелуй был властным, диким, не оставляющим ни малейшего шанса на сопротивление. Ками судорожно ахнула, пытаясь дернуться, но моя ладонь на ее затылке намертво зафиксировала ее голову. Вторая рука, вжимавшая ее талию в холодный кафель, сместилась - пальцы задели край махровой ткани, и от нашего рваного, хаотичного движения единственная преграда со скользким шелестом спала вниз, упав на мокрый пол.

Она осталась абсолютно без одежды.

Я резко отстранился, тяжело и рвано задыхаясь. Взгляд сам собой опустился ниже - и на секунду у меня перехватило дыхание.
Ками замерла, вжавшись спиной в стену и даже забыв выдохнуть. Капли воды блестели на ее бледной, бархатистой коже, стекая по ключицам к аккуратной, небольшой, но невероятно изящной груди. Тонкая талия, мягкий изгиб бедер, дрожащие ноги... Какая же она была красивая. Настоящая, нетронутая, сотканная из чистого искушения. Вся ее хрупкая фигура буквально кричала о том, насколько она сладкая, насколько безоружная и одновременно опасная для моего рассудка.

- Блять... - сквозь сжатые зубы выплюнул я, отводя на секунду взгляд и сжимая кулаки так, что костяшки побелели. - Ками, ты меня в гроб загонишь... Сyка, с ума меня сведешь.

Сдерживаться больше не было сил. Любые мысли о морали, правилах и прошлом сгорели дотла.

Не давая ей времени прийти в себя или попытаться закрыться, я шагнул вплотную, одной рукой подхватил ее под обнаженные бедра, а второй сгреб за спину, легко оторвав ее от пола. Ками коротко вскрикнула, но я уже за шагнул к широкому столику возле раковины и безапелляционно усадил ее прямо на прохладную столешницу.

Ее бедра оказались ровно на уровне моего пояса. Я вклинился между ее разведенных ног, накрывая ее своими бедрами, и, не давая ей вымолвить ни слова, снова накрыл ее губы - на этот раз глубоким, тягучим и неимоверно сладким поцелуем, выпивая ее слабый вздох до самого дна.

Я резко оторвался от ее губ, тяжело задыхаясь, и в полумраке ванной наши взгляды столкнулись всего на долю секунды. Камилла сидела на краю столешницы, беспомощная, обнаженная, с растрепанными мокрыми волосами и безумными, огненными глазами.

- Блять, Ками... Я больше не могу, - прорычал я прямо ей в шею, чувствуя, как вены на висках готовым лопнуть от дикого давления. - Я просыпался в холодном поту только от мысли об этом.

Не давая ей опомниться, я бескомпромиссно опустился перед ней на колени прямо на прохладный кафельный пол.

- Айден, ты что... - испуганно выдохнула она, пытаясь сжать бедра и оттолкнуть меня за плечи, но было слишком поздно.

Я с жестокой, непреклонной силой сгреб ее за дрожащие бедра и со всей дури развел их в стороны, полностью открывая ее моему голодному взгляду. Влажная, нежная, горячая - она была настолько безупречной, что у меня окончательно сорвало крышу. Все чертовы тормоза, вся врачебная этика и хваленый самоконтроль пошли к чертям.

- Наконец-то, блять... - сквозь зубы выплюнул я и с размаху, резко припал губами к ее разгоряченной, исходящей соком плоти.

Ками буквально взвизгнула, выгибаясь в спине так, что ее лопатки едва не соскользнули со столешницы. Она чуть не рухнула назад, но я жестко зафиксировал ее ягодицы руками, вжимая ее в себя и не оставляя ни малейшего шанса уйти.

Я начал лизать ее широко, влажно и исступленно, пробираясь языком к самому чувствительному бугорку. Мой язык скользил по ее сладкой, обжигающей плоти с жадностью дикого зверя, который дорвался до долгожданной добычи. Вкус ее чистого, концентрированного возбуждения окончательно лишил меня остатков разума. Я пил ее, вылизывал каждый миллиметр, то резко прижимаясь губами, то погружая язык глубоко внутрь, задавая рваный, безумный темп.

Я ласкал ее жадно, почти безумно, теряя последнюю связь с реальностью. Каждый миллиметр ее нежной, пылающей плоти на моем языке сводил с ума. Это был не просто кайф - это было чистейшее, концентрированное помешательство, к которому я стремился долгие года. Ее сладкий, терпкий сок обжигал губы, заставляя пить ее снова и снова, вылизывая всё до единой капли.

Мой язык двигался широко и требовательно. Я с наслаждением обводил чувствительный, набрякший клитор по кругу, чувствуя, как от каждого касания Ками крупно, исступленно вздрагивает. Я слегка прищипывал его губами, присасывался, накрывая полностью, и тут же начинал вибрировать языком, вколачивая ее в тугой, невыносимый узел оргазма.

- А-а-ах... Айден...! - задыхалась она сверху, впиваясь пальцами в мои волосы, но вместо того чтобы оттолкнуть, она лишь сильнее прижимала меня к своей сочащейся щели.

От этого стона у меня окончательно сорвало резьбу. Я плотнее вжался лицом в ее лобок, жадно впитывая ее ничем не прикрытый, дикий запах. Мой язык скользнул ниже, омывая влажные губки, пробираясь к самому входу. Я разглаживал каждую складочку, вылизывал нежные стенки, а затем с тихим, влажным звуком глубоко толкнулся языком прямо внутрь.

Ками громко, отчаянно вскрикнула, выгибаясь в спине так, что ее грудь взметнулась вверх. Внутри она оказалась настолько узкой, горячей и обжигающе-влажной, что меня пробила крупная дрожь. Я погружал язык внутрь до самого предела, прокручивал его там, лаская мягкие, пульсирующие стенки, а затем медленно вытягивал обратно, чтобы снова резко, широко лизнуть ее клитор.

- Ты такая сладкая, Ками... Сука, какая же ты горячая, - глухо прорычал я ей в плоть, не прерывая этой сладкой, беспощадной пытки.

Я задал рваный, исступленный темп: два глубоких, сильных толчка языком внутрь, вылизывание стенок и сразу же напор на клитор. Мои пальцы до боли въедались в ее бедра, оставляя багровые следы, заставляя ее держать ноги широко разведенными. Ками уже не соображала, где находится, она бредила, выла от невыносимого наслаждения, насаживаясь на мой язык всем своим дрожащим, полностью сдавшимся телом.

Я резко замер на самом пике, когда её бедра уже судорожно забились в предвкушении долгожданной разрядки, а тело натянулось как струна.

Я отпрянул, тяжело и рвано дыша. Мои губы и подбородок блестели от её сока, а взгляд горел совершенно диким, неадекватным огнем. Переход от обжигающей, исступленной ласки к полной пустоте был настолько сокрушительным, что Ками едва не соскользнула со столешницы, задыхаясь от накрывшего её шока.

- Что... что ты делаешь?! - сорванным, пьяным от страсти голосом выкрикнула она, впиваясь дикими глазами в моё лицо. Её грудь вздымалась, колени все ещё ходили ходуном, а между ног немилосердно пульсировала незавершенная, адская разрядка. - Айден. Почему ты остановился?!

Она задыхалась, её лицо горело пунцовым кумачом, а в глазах стояла такая отчаянная, откровенная ярость, что меня пробрало жестким, ядовитым кайфом.

- А как же наша мораль, Ками? - с ядовитой, опасной ухмылкой выдохнул я, поднимаясь с колен и нависая над ней всей своей тяжестью, но не касаясь её сочащейся плоти. - Как же твои крики про брата? Ты ведь только что орала на весь дом, что я твой родственник, что это грязно и неправильно. А сейчас сидишь здесь, полностью голая, раздвинув ноги на столешнице, и требуешь, чтобы твоя родная кровь вылизала тебя до оргазма?

- Какой же ты урод, - отчаянно вскрикнула она, и из её глаз от бессилия и дикой обиды снова брызнули слезы.

Не раздумывая больше ни секунды, Ками со всей злостью дернулась и судорожно опустила свою дрожащую ладонь вниз, прямо к своей мокрой, невыносимо пульсирующей киске. Пальцы успели лишь на миллиметр коснуться набухшего клитора, чтобы самой довести себя до этой чертовой разрядки, но я среагировал мгновенно.

- Даже не думай, блять! - прорычал я.

Моя рука молниеносно перехватила её тонкое запястье и с непреклонной, жесткой силой зафиксировала его над её головой, прижимая к холодному кафелю стены. Вторую её руку я сжал с той же легкостью.

- Пусти! Отпусти меня, ненаглядный ты ублюдок! Я сама! - забилась она, выгибаясь в спине и пытаясь дотянуться до своей плоти хотя бы бедрами, но я блокировал все её движения своим корпусом.

- Ты не будешь трахать себя сама, когда я рядом, - чеканно, снижая голос до вибрирующего рыка, произнес я ей прямо в губы. - Никогда, слышишь? Только я буду доводить тебя до сумасшествия. Только моим языком и моими пальцами ты будешь кончать.

Не давая ей вымолвить больше ни слова и игнорируя её яростные проклятия, я снова резко, без предупреждения рухнул перед ней на колени.

Сгреб её разведенные бедра, впиваясь пальцами в нежную кожу, и с размаху, с жестокой и голодной силой снова врезался языком прямо в её пульсирующий, исходящий соком клитор. Ками громко, на весь дом закричала, откидывая голову назад и окончательно теряя остатки контроля. Я задал безумный, быстрый темп, лаская её широко, влажно и глубоко, жадно выпивая её сладкий, неистовый сок и вколачивая её в тот самый долгожданный, разрывающий изнутри оргазм.

Ее тело натянулось, как звенящая струна, готовая вот-вот лопнуть от нечеловеческого напряжения. Мой язык работал на пределе возможностей - я вбивался в ее набрякший, пылающий клитор быстрыми, точечными, мокрыми толчками, вылизывая ее до блеска, выпивая каждую горячую каплю, которую продуцировала ее сочащаяся плоть.
Ками больше не пыталась бороться. Ее пальцы, секунду назад пытавшиеся вырваться из моей хватки, намертво сжались в моих волосах, притягивая мое лицо еще ближе, еще глубже к своей истекающей соком киске.

- Айден... Айден, я всё... Я сейчас... А-а-ах! - сорванным, нечеловеческим криком забилась она, когда накрывшая ее волна окончательно сорвала все тормоза.

Ее спина выгнулась в идеальную, невероятную дугу. Лопатки оторвались от холодной стены, а бедра судорожно, в безумном экстазе подались вперед, буквально насаживаясь на мой рот. Ее узкая, невероятно горячая щелка начала ритмично, сжиматься и пульсировать, выплескивая мне на язык и губы потоки сладкого, обжигающего сока.

Это не был обычный оргазм. Это было настоящее, дикое, необузданное помешательство. Ками билась на этой столешнице в сладких судорогах, скулила, стонала во весь голос, абсолютно не соображая, где находится. Ее ноги крупно дрожали, обхватив мои уши и плечи, а нежные стенки внутри нее пульсировали так сильно и часто, будто пытались затянуть мой язык глубже.

За всю свою жизнь, через скольких бы женщин я ни проходил, я никогда - слышите, блять, никогда - не видел ничего подобного. Ни одна из моих прошлых баб, ни одна из тех, с кем я пытался глушить эту чертову боль, не кончала так. Без масок, без фальшивой наигранности, с такой чистой, первобытной и разрывающей изнутри страстью. Она кончала так, словно умирала прямо на моих руках, и этот факт сносил мне крышу сильнее любого самого жесткого наркотика.

Ее влагалищные мышцы сокращались с невероятной силой, судорожно сжимаясь вокруг моего языка, который я не переставал удерживать внутри, буквально захлебываясь ее обжигающим соком. Я чувствовал каждую микроскопическую пульсацию, каждый спазм ее тела. Вкус Ками - терпкий, сладкий, с легкой металлической ноткой от нашего общего безумия - стоял у меня в горле, окончательно выжигая остатки разума.

Оргазм накрыл ее с такой разрушительной мощью, что ее пальцы до синяков впились в мои плечи, а ногти глубоко царапали кожу. Но даже когда первый сокрушительный привал этой дикой волны начал спадать, а ее громкие, сорванные крики сменились прерывистым, судорожным хрипом, я не отпрянул.
Я продолжал лизать ее. Широко, настойчиво, интенсивно, проходясь жестким кончиком языка по самому центру ее набрякшего, раскрасневшегося клитора. Я выпивал ее до последней капли, не давая ни секунды на передышку, заставляя ее проваливаться все глубже в этот порочный экстаз.

- А-а-ах! Н-нет... Пожалуйста... - неожиданно тонким, ломающимся голосом заново закричала Ками, но на этот раз в ее крике прозвучала не сладкая нега, а острая, невыносимая вспышка боли.

Ее бедра судорожно дернулись в попытке отстраниться, выскользнуть из-под моего рта. Ками оторвала руки от моих волос и со всей силы уперлась ладонями мне в плечи, отталкивая прочь. Вся ее плоть после такого сокрушительного разряда стала настолько дико, аномально чувствительной, что любое, даже самое нежное касание языка отозывалось в ней разрывающей, почти судорожной болью.

- Айден, стой! Прекрати! - скулила она, задыхаясь от слез и неконтролируемой дрожи, которая продолжала сотрясать ее хрупкое тело от кончиков пальцев до макушки. - Мне больно! Слышишь?! Хватит, я больше не могу! Прекрати лизать!

Ее мольба и этот дикий, прерывистый всхлип наконец пробили мой затуманенный, озверевший мозг.

Я резко замер. Медленно, с тяжелым, звериным рыком я отстранился от ее влажной, пульсирующей плоти. Подбородок, губы и щеки горели, полностью испачканные ее соком. Я тяжело задыхался, опершись руками о края столешницы по обе стороны от ее бедер, и не мог отвести взгляда от той картины, что открывалась передо мной.
Ками выглядела так, будто пережила катастрофу.

Она сидела на мраморном столе у раковины, поджав к груди дрожащие ноги и судорожно обнимая себя руками за плечи. Ее растрепанные мокрые волосы липли к бледной, покрытой мелкой испариной коже. Грудь вздымалась рваными, хаотичными толчками, а губы, которые я еще недавно кусал до крови, судорожно дрожали. Она вся - абсолютно вся - не переставала крупно, лихорадочно трястись. Это была не просто дрожь от прохладного воздуха ванной комнаты, а мощный отголосок нейрогенного шока и того самого дикого оргазма, который только что полностью уничтожил ее контроль.

- Ками... - глухо, сдавленно выдохнул я, прочищая застрявший в горле ком. Мой голос звучал чужой, сепший, пропитанный неадекватной страстью.

Я попытался сделать шаг вперед, протягивая руку, чтобы подхватить ее, прижать к себе и хотя бы немного успокоить эту бешеную дрожь, но стоило моим пальцам лишь на миллиметр приблизиться к ее колену, как Ками отчаянно вскрикнула.

- Не трогай меня! - закричала она, зажмуриваясь и еще сильнее вжимаясь спиной в холодный кафель стены. - Не прикасайся ко мне, слышишь?!

Она судорожно перекинула ноги через край столешницы и практически напролом, не разбирая дороги и чудом не подскользнувшись на мокром полу, соскочила вниз. Ее ноги подкосились, колени едва не подломились от пережитого напряжения, но она упрямо выпрямилась. Подняв с пола упавшее полотенце, Ками кое-как прикрыла им свою обнаженную грудь и животик и, отступая от меня назад, вжалась в самый дальний угол ванной комнаты, глядя на меня огромными, полными слез и шока глазами.

Ее руки судорожно сжимали края влажного полотенца на груди, а губы всё еще дрожали от пережитого, сокрушительного экстаза. Она смотрела на меня сквозь застилающие глаза слезы - маленькая, сломанная, абсолютно безоружная, но продолжающая яростно сражаться.

- Ты думаешь, ты выиграл, да? - ее голос прозвучал тихо, рвано и обезоруживающе надломленно. Каждое слово давалось ей с тяжелым, судорожным вдохом. - Думаешь, раз мое тело предало меня... раз ты заставил меня кончить на этом чертовом столе... то ты победил?

Я стоял неподвижно, застыв на коленях у столешницы, вытирая тыльной стороной ладони ее сок с губ. Внутри меня всё леденело от того, как менялся ее взгляд. В нем больше не было гнева или страха. Осталась только глухая, мертвая выжженность.

- Ты останешься для меня чужим, Айден, - прошептала Ками, и одна горячая слеза скатилась по ее бледной щеке, затерявшись в мокрых волосах. - Как бы глубоко ты в меня ни залезал. Сколько бы раз ты ни брал мое тело... ты никогда не получишь меня обратно. Ты для меня умер шесть лет назад. А прямо сейчас... прямо сейчас ты просто доказал, что я была права, когда возненавидела тебя.

МНОГО НОВЫХ ГЛАВ уже дописаны, их можно прочитать на моем бусти

https://boosty.to/authorminaevskaya