Вынужденная близость

КАМИ

Темнота заброшенного дома казалась живой, осязаемой. Она давила на плечи, дышала в затылок ледяным сквозняком из прихожей, где ветер все еще пытался прорвать глухую оборону старой двери. Но весь этот огромный, замерзающий мир сейчас сузился до размеров одного старого дивана. Я плакала. Горько, навзрыд, с каким-то глухим отчаянием, которое копилось во мне слишком долго. Слезы текли сплошным горячим потоком, обжигая замерзшие щеки, и я никак не могла остановиться. Меня трясло - крупной, неуправляемой дрожью, от которой сводило мышцы. В груди, прямо за ребрами, тупо и тяжело ворочалась боль. Хрупкое, измученное побегом сердце колотилось рвано, напоминая о том, как близко я подошла к черте.

Но Айден не позволял мне упасть за эту черту.
Его руки держали меня железной, непреклонной хваткой, полностью лишая воли к сопротивлению. Он буквально вжимал меня в свое широкое, надежное тело, пряча от холода, от страха, от этой проклятой бури. Я утыкалась носом в жесткую ткань его куртки, которая пахла морозным бензином, снегом и им самим - тем самым будоражащим, горьковатым парфюмом, от которого у меня всегда подгибались колени.

- Ш-ш-ш... Тихо, Ками. Ну всё, маленькая моя, хватит, - его низкий, хриплый голос вибрировал прямо у моего уха.

Айден мерно, убаюкивающе покачивал меня из стороны в сторону, словно я была ребенком. Одна его огромная, теплая ладонь крепко прижимала мою голову к его плечу, пальцы запутались в моих растрепанных волосах, а вторая медленно, с тяжелым нажимом гладила меня по спине, пытаясь унять эту судорожную дрожь. От его тела исходил невероятный, спасительный жар. Он дышал мне в макушку - тяжело, глубоко, и в каждом его выдохе чувствовалось то колоссальное напряжение, которое он сам едва сдерживал.

- Она жива, слышишь? - монотонно, как заклинание, повторял он, не ослабляя объятий. - Котенок просто спит. Я проверил. Пульс нитевидный, но стабильный. Она согреется и проснется. Перестань себя казнить.

А я не могла. Мне было до безумия, до крика жалко этот крошечный серый комок, безжизненно замерший в пледе на другом конце дивана. И одновременно с этим мне было так страшно, так невыносимо больно от того, что Айден здесь. Что он нашел меня. Что после всех тех жутких слов, которые мы выкрикнули друг другу в лицо, после разбитых о стену костяшек его пальцев, он сидит тут и держит меня так, словно я - самое дорогое, что у него осталось.

Я ненавидела свою слабость. Ненавидела то, как предательски легко мое тело таяло в его руках, как послушно затихал бешеный ритм в моей груди под звуки его голоса. Но прямо сейчас, посреди этой ледяной январской ночи, у меня просто не осталось сил бороться с ним. Я просто цеплялась ледяными пальцами за отвороты его куртки и тихо скулила, позволяя ему согревать мою замерзшую, поломанную душу.

- Ками, посмотри на меня, - его голос прозвучал тише, превратившись в глухой, пронзительный шепот, от которого у меня перехватило дыхание.

Айден осторожно перестал баюкать меня. Его большая, теплая ладонь скользнула с моей макушки вниз, к подбородку. Действуя бережно, но с той самой непреклонной властностью, которой я никогда не могла сопротивляться, он мягко приподнял мою голову, заставляя отстраниться от его плеча.
Я неохотно открыла глаза. Зрение всё еще было смутным от слез, но я отчетливо видела его лицо так близко от своего. Лихорадочный гнев ушел, оставив в его темных глазах лишь бездонную, пугающую глубину и глухую, выматывающую нежность.

Он медленно заключил мое лицо в свои ладони. Его пальцы, всё еще хранившие уличный холод на кончиках, мгновенно согрелись от моей пылающей кожи. Айден начал медленно, едва ощутимо гладить мои щеки подушечками больших пальцев. Он бережно вытирал горячие, соленые дорожки слез, двигаясь от скул к самым вискам, словно пытался стереть не только влагу, но и всю ту боль, которую я пережила за эти сутки.
Это прикосновение было настолько контрастным после его недавней ярости и разбитой стены, что у меня внутри всё перевернулось. Его ладони были шершавыми, сильными, но сейчас они прикасались ко мне как к самому хрупкому, драгоценному фарфору.

- Ну же, тише... - прошептал он, продолжая ласкать мои щеки, и его взгляд скользнул по моим припухлым губам, на которых всё еще горел вкус его недавнего поцелуя. - Посмотри на меня, Ками. Всё закончилось. Я здесь. Слышишь? Больше никто тебя не обидит. И ты сама себя больше не обидишь, я не позволю.

Я замерла, почти не дыша, завороженная движениями его рук. Мои щеки покалывало от тепла его пальцев, а слезы наконец-то перестали течь, сменившись странным, гипнотическим оцепенением. Я смотрела в его глаза, чувствуя, как от этой тихой, согревающей ласки внутри меня окончательно тают последние крупицы ледяного упрямства.

Но стоило Айдену произнести эти слова, как новая волна накатившего бессилия и глухой обиды снова прорвала плотину. Спазм сжал горло, и я опять судорожно всхлипнула, отворачивая лицо от его ладоней. Слезы с новой силой брызнули из глаз, мешая дышать. Я зажмурилась, утыкаясь лбом в его подбородок, уверенная, что этот кошмар никогда не кончится, и попыталась отвернуться, чтобы спрятать свою слабость.
Я рвано повернула голову в сторону кухни, просто чтобы не смотреть Айдену в глаза... и осеклась. Всхлип застрял у меня в горле, а плач оборвался так резко, что я чуть не подавилась воздухом.

Сквозь пелену слез я увидела то, что никак не укладывалось в рамки здравого смысла.
На кухонном столе, прямо в полосе лунного света, разворачивалась невероятная картина. Наша «умирающая» ледышка, которая еще пять минут назад безжизненно лежала в пледе, каким-то абсолютным, фантастическим чудом не просто пришла в себя, а умудрилась выбраться из своего кокона и бесшумно взобраться по ножке стола наверх. Насквозь мокрая шерстка уже успела распушиться от тепла, и сейчас этот серый полуживой комок с самым бандитским видом... вовсю хомячил мою недоеденную вафлю! Малышка с урчанием вгрызалась в хрустящее тесто, пачкая крошечный нос в остатках шоколадного соуса и кленового сиропа.

А прямо рядом с ней, чинно восседая на краю стола, сидел Твикс. Мой огромный кот не проявлял ни капли агрессии. Напротив, он с истинно королевским величием наклонил голову и с глубочайшим, почти философским интересом наблюдал за тем, как этот серый гремлин уничтожает человеческую еду, которую сам Твикс брезгливо отверг.
Я застыла с открытым ртом, переводя взгляд с котенка на Твикса и обратно, забыв, как плакать.

Айден, почувствовав, как я мгновенно напряглась и затихла, нахмурился и быстро обернулся через плечо, проследив за моим ошарашенным взглядом.

Секунду в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь чавканьем со стола и воем метели. А затем грудь Айдена под моими ладонями заходила ходуном. Из его груди вырвался низкий, бархатистый звук, который перерос в тихий, а затем в громкий, искренний смех. Он смеялся так заразительно, откинув голову назад, что все остатки тяжелого, удушающего напряжения, царившего между нами, разом разлетелись вдребезги.

- Ну надо же... Похоже, мой медицинский прогноз потерпел полный крах, - сквозь смех выдохнул Айден, снова поворачиваясь ко мне и крепче прижимая к себе. - Пациент не просто жив, Ками. Пациент нагло грабит твою тарелку.

- Мою вафлю... - глухо и растерянно пробормотала я.

Редкое сочетание шока, неудержимого смеха Айдена и абсолютной абсурдности происходящего действовало получше любого успокоительного. Слезы на моих щеках моментально высохли, а в груди стало непривычно легко. Я осторожно высвободилась из тесных объятий Айдена - на этот раз он разжал руки без сопротивления, лишь продолжал с тихой, невероятно теплой улыбкой следить за каждым моим движением.

Медленно, всё еще с трудом веря своим глазам, я поднялась с дивана и на носочках побрела в сторону кухонного стола. Ноги после перенесенного стресса слегка подкашивались, но любопытство и нарастающее умиление оказались сильнее.
Айден поднялся следом и бесшумно шагнул за мной, оставив между нами всего пару сантиметров. Его ладонь легла мне на поясницу - мягко, не со сжимающим контролем, а с надежной, согревающей поддержкой.

Мы остановились у стола. Маленький серый заморыш даже не подумал испугаться нашего приближения. Напротив, чувствуя себя в полной безопасности, кошечка упорно продолжала вгрызаться в сладкое тесто. Её пушистый хвостик забавно подрагивал от удовольствия, а на мордочке, прямо вокруг маленького носа, образовался настоящий усы из шоколадного соуса.

- Смотри на нее, Айден... - тихим, захлебывающимся от нежности шепотом произнесла я, опершись руками о край стола и наклоняясь к маленькой разбойнице. - Она же совсем маленькая, а аппетит как у настоящего хищника. И вафля... она ведь реально уничтожает мою вафлю!

Я осторожно протянула руку и самым кончиком пальца едва ощутимо коснулась сухой, мягкой шерстки у нее на спинке. Малышка на секунду отвлеклась от трапезы, подняла на меня свои невероятные, огромные глаза цвета темного янтаря, испустила победное, слегка измазанное шоколадом «мяу!» и мгновенно вернулась к еде.

- Кажется, выбор имени очевиден, - тихо усмехнулся Айден за моей спиной, чуть сильнее сжав пальцы на моей пояснице. - Ты ведь понимаешь, как её теперь зовут?

- Вафля, - не задумываясь, с улыбкой ответила я, чувствуя, как внутри разливается настоящее, давно забытое тепло. - Ее зовут Вафля. И всё, Айден. Назад дороги нет. Я её забрала, она теперь моя кошечка.

Я резко обернулась к нему, готовая отстаивать свое право на малышку до последнего, словно ожидая строгой врачебной лекции о гигиене, бактериях или сложностях с перевозкой животных. Но Айден лишь качнул головой с легкой, немного усталой, но безумно нежной уступчивостью.

- Твоя, Ками. Кто бы сомневался, - хрипло отозвался он, смотря на меня так, словно во всем этом мире для него существовала только я и мои спонтанные решения. - Если ты так решила, значит, Вафля остаётся с нами.
Я перевела взгляд на Твикса, который всё так же по-королевски восседал на краю стола.
- А ты что скажешь, Твикс? Ты не против компании?

Кот посмотрел сначала на меня, потом на маленькую серую Вафлю, жующую его персональное недоразумение из муки, и... медленно зажмурился. Он протянул свою массивную лапу, нежно ткнул невразумительный серый комок в бок, а затем завел свое фирменное, оглушительное, низкое мурлыканье, похожее на работу маленького моторчика.

Вафля в ответ тихо заурчала на своей тонкой ноте. В темноте ледяного дома, под вой застрявшей в горах вьюги, звук их дуэта казался самой лучшей и согревающей музыкой на свете.

Идиллия, подаренная смешной прожорливой кошкой, испарилась так же быстро, как и появилась. Стоило Вафле сыто замурчать и улечься прямо на краю стола под боком у Твикса, как реальность с новой силой обрушилась на нас. Воздух в комнате снова стал тяжелым, натянутым, как струна.
Я медленно отстранилась от руки Айдена, всё еще лежавшей на моей пояснице. Сладкое оцепенение ушло, уступая место возвращающейся усталости и упрямому, колючему нежеланию сдаваться.

- Зачем ты вообще приехал, Айден? - тихо, но с отчетливым металлом в голосе спросила я, поворачиваясь к нему лицом и складывая руки на груди. - Зачем ты поехал за мной в эту глушь? Я ведь четко дала понять: я ушла. Я хотела побыть одна. Без тебя, без твоих вечных нотаций, без твоего тотального контроля! Я просто хотела отдохнуть от всего этого ада!

Я смотрела на него, и во мне снова закипала та самая обида. Мое сердце всё еще ныло, глухо отдаваясь в ребрах после эмоционального всплеска, но я упорно держала осанку, не позволяя себе снова расплакаться.

Айден сложил руки на груди, смерив меня темным, тяжелым взглядом, в котором мгновенно угасло всё недавнее тепло. Напряжение, сжавшее его челюсти, вернулось с удвоенной силой.

- Отдохнуть? - его голос прозвучал опасным, низким рокотом, от которого по коже пробежали мурашки. - Ты отдохнула от меня целые сутки, Ками. По-моему, этого более чем достаточно.

- Что?! - я аж опешила от такой наглости, всплеснув руками. - Целые сутки?! Ты издеваешься?! Я сбежала из больницы не для того, чтобы ты нагнал меня через двадцать четыре часа и снова устроил мне допрос с пристрастием! Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью!

- Я имею право не дать тебе сдохнуть в этом заброшенном склепе! - мгновенно отрезом рявкнул он, сделав шаг ко мне и снова заставляя меня отступить к столу. - Ты хоть на секунду включала свои мозги, когда садилась за руль со своим диагнозом?! Отдохнуть она захотела! В горах, в метель, без связи и с пустым аптечным пузырьком! Ты отдохнула один день, Ками. Все, лимит исчерпан. Твои «каникулы» в этой глуши закончены.

- Что, прямо сейчас затолкаешь меня в машину и потащишь обратно в больницу?! - с вызовом выкрикнула я, уперевшись руками в край стола и пытаясь казаться выше, хотя от усталости ноги уже буквально подкашивались. - Опять упечешь под замок в четыре белые стены, где за мной будут следить двадцать четыре часа в сутки?! Опять пропишешь мне постельный режим и будешь решать, с кем мне общаться, а с кого даже на порог не пускать?! Нет уж, Айден, я никуда с тобой не поеду! Слышишь?! Лучше я останусь здесь и замерзну вместе с этим домом, чем снова вернусь в твою золотую клетку!

Я тяжело, рвано дышала, с вызовом глядя ему прямо в глаза и ожидая, что он сейчас схватит меня за руку и насильно потащит к выходу.
Но Айден неожиданно не стал спорить. Он медленно опустил руки, круто развернулся и подошел к узкому кухонному окну. Откинув край промерзшей занавески, он вгляделся в непроглядную, бешеную тьму за стеклом, в которое с оглушительным шелестом билась снежная крупа.

- Никуда я тебя сейчас не потащу, - спокойно и неожиданно тихо произнес он, но в этой тихости звучала железная, непреклонная фактология. - Взгляни на окно, Ками. Перевал полностью занесло. За последние два часа выпала полуметровая норма снега, волки в такую погоду из логова не вылазят. Даже мой внедорожник сейчас не проедет и сотни метров - встанет в первом же сугробе. Из этого дома сейчас физически невозможно выйти, не то что доехать до города.

Он задернул занавеску и повернулся ко мне. Его лицо было усталым, но во взгляде снова появилась та самая упрямая, властная уверенность, от которой у меня всё внутри сжималось.

- Мы заперты здесь как минимум до завтрашнего вечера, пока не пройдет буря и не приедет снегоуборочная техника, - безапелляционно заявил он, расстегивая тяжелую куртку и сбрасывая ее на спинку стула. - Так что я остаюсь тут. С тобой.

- Что?! - я от шока чуть не поперхнулась воздухом. - В смысле - остаешься?! Нет! Ни за что! Ты не можешь здесь остаться!

- У меня нет выбора, Ками. И у тебя тоже, - отрезал он, спокойно направляясь в сторону единственного дивана в гостиной. - Так что смирись. Ближайшие сутки мы проведем под одной крышей.

- Ты совсем с ума сшел?! - взвизгнула я, делая шаг за ним и едва не спотыкаясь о ножку стула. - Нет, ты реально думаешь, что можешь просто так приехать, сломать мне дверь, наорать на меня, а потом спокойно заявить: «Я остаюсь»?! Да зачем ты вообще сюда приперся, Айден?! Кто тебя просил?! Я не хочу видеть тебя в этом доме! Не хочу дышать с тобой одним воздухом! Езжай обратно, спи в своей машине, замерзай в сугробе - мне все равно! Убирайся!

Мой голос звенел от ярости, эхом отскакивая от бревенчатых стен, но Айдена мои крики, казалось, вообще не трогали. Он даже не обернулся.

- Выражение лиц и истерики будешь показывать кому-нибудь другому, Ками, - чеканно, без единой эмоции в голосе произнес он, пройдя в глубь гостиной. - В доме дубак. У тебя зубы через пять минут стучать начнут, если ты уже не синеешь от холода.

Он остановился возле старого каминного зева, сложенного из дикого камня. Опустившись на одно колено, Айден оценил обстановку: рядом, аккуратной горкой, лежали сухие сосновые поленья и береста, явно заготовленные прошлыми хозяевами.

- Твое счастье, что тут есть дрова, - сухо добавил он, доставая из кармана брюк металлическую зажигалку.

Игнорируя мой испепеляющий взгляд, Айден профессиональными, точными движениями сложил поленья шалашиком, подложил вниз березовую кору и высек искру. Огонь мгновенно подхватил сухие сучья, веселый оранжевый язычок облизнул бересту, и по гостиной разнесся сухой, уютный треск, а вместе с ним - сизый дымок, потянувшийся в дымоход.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша от ярости, сжимая кулаки так, что ногти въедались в ладони. Он просто делал то, что считал нужным, совершенно не обращая внимания на мой протест, и это бесило меня сильнее, чем если бы он снова начал кричать.

Твикс и Вафля отреагировали на появление огня с невероятной, синхронной оперативностью. Стоило древесине в камине весело затрещать, заливая погруженную во тьму гостиную пляшущим оранжевым светом и отдавая первое долгожданное тепло, как коты мгновенно забыли про кухонный стол.
Первой с громким, довольным писком со стола спрыгнула Вафля. Выглядела она как пушистая серые молния - согревшаяся, сытая и абсолютно счастливая. За ней, грациозно и не торопясь, последовал Твикс.

Не обращая абсолютно никакого внимания на нашу затянувшуюся словесную дуэль, оба пушистых предателя дружно рванули к дивану, который стоял как раз напротив разгорающегося камина.

Твикс запрыгнул первым, по-хозяйски улегся на самом мягком краю пледа, подогнув под себя массивные лапы, и тут же завел свое мощное, басовитое мурлыканье. А Вафля, не долго думая, с разбегу зарылась прямо под его пушистый рыжий бок, выставив наружу только замараный шоколадом нос и довольные усы. Через секунду из их угла доносился уже слаженный дуэт двух засыпающих кошачьих «моторчиков».
Они устроились в тепле с таким абсолютным, наглым уютом, словно жили здесь годами, а мы с Айденом были просто декорациями в их собственном замке.

- Предатели... - тихо, до слез обиженно пробормотала я, переводя взгляд с котов на Айдена, который всё еще сидел на корточках перед камином, подкладывая в огонь полено покрупнее, и едва заметно ухмылялся.

Я сделала пару шагов вперед, решительно скрестив руки на груди, и остановилась прямо над Айденом. Огонь из камина ярко подсвечивал его профиль, отбрасывая длинные, резкие тени на бревенчатую стену.

- Раз уж ты нагло возомнил себя хозяином ситуации и никуда не собираешься уходить, слушай меня внимательно, - чеканно, стараясь придавать голосу максимум холода, произнесла я. - В этом доме всего одна спальня. В ней есть нормальная кровать. И спать там буду я. А ты будешь спать здесь, на этом диване. Вместе с котами. Если они вообще соизволят тебя к себе подпустить и выделить тебе угол.

Айден медленно поднялся на ноги. Поправив край полена, он повернулся ко мне и выпрямился во весь свой нескромный рост, из-за чего мне опять пришлось закинуть голову вверх. На его лице не было и тени сомнения.

- Я буду спать в спальне, Ками, - спокойно и непоколебимо возразил он, смерив меня темным взглядом. - И это не обсуждается.

- Что?! - я аж подпрыгнула от возмущения. - С какой стати?! Ты ворвался в мой дом, испортил мне вечер, а теперь еще и выгоняешь меня из единственной нормальной комнаты?! Забудь! Я не собираюсь ютиться в гостиной на диване, пока ты развалишься на мягкой кровати! Это моя спальня, и спать там буду я!

- Я и не предлагал тебе спать в гостиной, - с легкой, до безумия раздражающей ухмылкой ответил Айден. Он сделал шаг ко мне, слегка наклоняясь и заглядывая прямо в мои пылающие гневом глаза. - Ты будешь спать в спальне. И я буду спать в спальне. В одной кровати. Потому что за окном минусовая температура, дом не протоплен, а оставлять тебя одну в таком состоянии я не намерен. Так что выбирай: либо мы идем спать вместе, либо ты продолжаешь стоять тут и дуться, пока не замерзнешь.

- Ах так?! Ну и иди в свою спальню! - в исступлении закричала я, отталкивая его в грудь из последних сил. Внутри всё кипело от такой нечеловеческой наглости. - Подавись этой кроватью! А я останусь здесь! Слышишь?! Зде-есь!

Я демонстративно развернулась, намереваясь гордо усесться на край дивана рядом с недовольно приоткрывшими глаза котами, давая понять, что разговор окончен и я не сдвинусь с места.

Но сделать я успела ровно полшага.

- Ками, ты невыносима, - глухо, с выдохом раздражения процедил Айден за моей спиной.

Прежде чем я успела сообразить, что происходит, его сильные, горячие руки молниеносно подхватили меня. Одно движение - и я взлетела на воздух, оказавшись у него на руках. Мои ноги оторвались от пола, а спина плотно прижалась к его широкой груди.

- Отпусти! Поставь меня на пол, свихнувшийся маньяк! - завизжала я, брыкаясь и отчаянно молотя кулаками по его плечам. - Отпусти сейчас же!

- Заткнись и не дергайся, у тебя сердце сейчас через горло выпрыгнет, - отрезал Айден, даже не шелохнувшись под моими ударами, словно я была не взрослой девушкой, а легким пуховым одеялом. Он перехватил меня удобнее, прижимая к себе так крепко, что выдохнуть стало проблематично. - В гостиной сквозняк из щелей, камин разгорится только через час, а пол ледяной. Ты замерзнешь насмерть за полчаса, а я не для того тащился через бурю, чтобы к утру забрать твой труп.

Айден, абсолютно игнорируя мои отчаянные попытки вырваться, уверенно шагал по узкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Ступени под его тяжелым шагом жалобно поскрипывали, а я продолжала колотить его по широким плечам, пока мы не оказались в спальне.

Не церемонясь, он дошел до огромной двуспальной кровати и просто сбросил меня на мягкий матрас.

Я больно ударилась бедрами и тут же, тяжело дыша и растрепав волосы, взвилась на подушках, как ужаленная. Гнев захлестнул меня с новой, разрушительной силой, выжигая остатки разума.

- Ты совсем из ума выжил?! - закричала я, вжимаясь спиной в изголовье и отгораживаясь от него одеялом. Мой голос дрожал и срывался на отчаянный, истеричный фальцет. - Я не буду спать с тобой в одной кровати! Ты слышишь меня, Айден?! Не буду! Это ненормально! Ты... ты мой брат! Черт возьми, ты мой двоюродный брат! Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?!

Эти слова, выкрикнутые в сумеречную тишину спальни, прозвучали как пощечина. Острые, ядовитые, они должны были пробить его ледяную броню, напомнить о черте, которую мы оба не имели права пересекать.
Айден замер посреди комнаты. Напряжение в спальне стало настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, а темные глаза вспыхнули таким опасным, диким огнем, что у меня в зобу дыхание перехватило.

- Брат? - переспросил он слишком тихо, слишком обманчиво-спокойно, выдерживая паузу.

Он медленно сделал шаг к кровати, нависая надо мной, словно хищник, загнанный в угол собственной тенью.

- Ты вспомнила об этом только сейчас, Ками? - его голос опустился до низкого, вибрационного шепота, от которого по моей коже пробежала волна мурашек. - Когда ты кричишь на меня на весь дом, когда ты бежишь от меня на край света - ты не думаешь о штампах в документах наших родителей. И когда я целовал тебя внизу так, что ты таяла в моих руках - ты тоже не думала о том, кто я тебе. Заткнись, Ками. Просто заткнись и ложись спать.

Слова Айдена тяжелым свинцом повисли в морозном воздухе спальни. Я сидела на кровати, тяжело дыша, и просто не могла выдавить из себя ни звука. Открыть рот и возразить - значит снова пойти на таран, но его взгляд, горящий темнотой и скрытой, подавленной страстью, буквальным образом прижимал меня к подушкам.

Он стоял над кроватью еще несколько секунд, давая мне осознать каждое выплюнутое им слово, после чего медленно, не торопясь, начал расстегивать пуговицы на своей рубашке.

- Ты... ты что делаешь? - выдохнула я, сжимая в кулаках край старого одеяла и чувствуя, как пульс снова начинает рвать вены на шее.

- Снимаю мокрую одежду, Ками, - холодно и буднично ответил Айден, сбрасывая плотную ткань на стул. - Или ты предлагаешь мне спать в вещах, пропитанных снегом, а потом лечить нас двоих от пневмонии?

Я судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд. Огонь из камина на первом этаже слабо подсвечивал спальню через открытую дверь, и в этом полумраке его обнаженный торс казался рельефным, словно высеченным из мрамора. Каждая мышца на его плечах и груди была натянута, как стальной трос. На правой стороне ребер темнел свежий, наливающийся багровым синяк - след от той самой жестокой драки с Равеном, а костяшки пальцев все еще выглядели сбитыми.
Айден разулся и, даже не глядя на меня, забрался под тяжелое, прохладное одеяло, укладываясь на противоположную половину кровати.

Я сжалась в тугой комок у самого края, едва не падая на пол. Вся моя спесь, вся ярость разом улетучились, уступая место чистому, животному страху и тому самому запретному притяжению, от которого кружилась голова. Одно его присутствие рядом - огромное, горячее, опасное - заполняло собой все пространство огромной кровати.

- Ками, перестань устраивать цирк и подвинься ближе, - не открывая глаз, глухо произнес он. Голос звучал уставшим, но в нем снова сквозила та самая безапелляционная властность. - От твоего края дует из щели в стене. Ты через десять минут замерзнешь.

- Я останусь здесь, - упрямо процедила я сквозь зубы, хотя тело уже на самом деле начинало пробирать крупной мелкой дрожью от ледяного воздуха.

Айден тяжело вздохнул, резко повернулся на бок и просто вытянул руку.

- Эй! - пискнула я, когда его длинные, сильные пальцы жестко замкнулись на моем запястье.

Одним легким, но непреклонным рывком он подтянул меня к себе, накрывая остатком одеяла. Я с тихим вскриком въехала прямо в его горячее объятие, уткнувшись носом в его обнаженную, гладкую грудь.

- Айден, пусти! - я попыталась упереться ладонями в его ребра, чтобы оттолкнуться, но он мгновенно закинул тяжелую, тяжелую ногу поверх моих бедер, полностью блокируя любые движения, а второй рукой обнял меня за талию, прижимая к себе вплотную.

- Хватит брыкаться, - прорычал он мне прямо в макушку, и его горячее дыхание обожгло кожу. - Лежи тихо. Я не собираюсь тебя трогать. Нам нужно согреться и выспаться.

Мы лежали так близко, что между нами не осталось и миллиметра воздуха. Я чувствовала каждое движение его грудной клетки, слышала, как глухо и ровно стучит его собственное мощное сердце. От его кожи исходил такой сшибающий с ног жар, что меня мгновенно охватила лихорадка. Моя тонкая кофточка нисколько не защищала от этого контакта - я отчетливо ощущала твердость его пресса, шершавость его ладони на своей пояснице и то, насколько физически напряжено его тело.

Я замерла, боясь сделать даже лишний вдох. Но тщетно. Чем дольше мы лежали без движения в этой заснеженной, отрезанной от мира спальне, тем сильнее воздух между нами пропитывался густым, электрическим электричеством.

Его ладонь на моей талии не просто лежала - пальцы Айдена едва ощутимо, почти бессознательно начали поглаживать ткань моей кофты, спускаясь чуть ниже, к бедренным косточкам.

- Айден... - тихим, прерывающимся шепотом позвала я, и этот звук прозвучал скорее как мольба, чем как протест.

Он не ответил. Вместо этого его дыхание изменилось - стало более частым, тяжелым. Я почувствовала, как его губы касаются моих волос на макушке, затем медленно, с тягучей, опасной лаской скользят ниже - по виску, к чувствительной коже за ухом.

Меня прошила дикая, сладкая судорога. Я попыталась отстраниться, но его хватка на талии лишь ужесточилась, вжимая мои бедра в его пах. И в этот момент я четко, во всех подробностях ощутила, насколько он тверд. Насколько сильно этот мужской инстинкт, который он так отчаянно пытался заглушить врачебным контролем и строгими нотациями, рвется наружу прямо сейчас.

- Ты же сама меня провоцируешь, Ками... - прошептал он глухо, почти зло, утыкаясь губами в пульсирующую жилку на моей шее. Его горячий язык слегка лизнул чувствительную кожу, вызывая у меня невольный, рваный выдох. - Сбегаешь в горы... прячешься... А потом лежишь в моей кровати и дрожишь, как пойманый зверёк.

- Я... я не провоцирую, - попыталась солгать я, но голоса практически не было.

Его рука под кофтой скользнула вверх. Сухие, шершавые пальцы Айдена накрыли мою обнаженную талию, поднимаясь выше, к ребрам. Прикосновение его ладони к моей горячей коже отозвалось вспышкой тока где-то внизу живота. Мои бедра сами собой чуть подались вперед, отвечая на его напор, и Айден с глухим, низким рычанием перехватил инициативу.

Он навис надо мной, разворачивая меня на спину. В полумраке его лицо казалось хищным, а глаза горели темным, нечистым огнем. Он зафиксировал мои запястья над моей головой одной рукой, сжав их в стальное кольцо, а второй нагло, без предупреждения, скользнул под край моих шорт.

Его пальцы настойчиво сдвинули шелковую ткань белья, пробираясь к самой чувствительной, горячей плоти, и в этот момент в моем затуманенном страстью мозге словно вспыхнула красная лампочка.
Осознание того, что именно сейчас произойдет, накрыло ледяной волной. Это был уже не просто поцелуй, не спонтанная вспышка или игра в контроль - он заходил слишком далеко, переступая черту, за которой назад дороги не было.

- Нет! Айден, остановись! - панически выдохнула я, судорожно дергаясь всем телом.

Я попыталась скрестить ноги, вырвать запястья из его мертвой хватки, упереться свободной лопаткой в матрас, чтобы выскользнуть из-под его тяжести. Но Айден весил слишком много, а его мышцы были подобны стальным тросам. На все мои хаотичные, отчаянные попытки освободиться он лишь сильнее прижал мои руки к подушке над головой, наваливаясь всем торсом и окончательно блокируя мои движения своими бедрами.

- Ками, тихо, - прорычал он глухо, не оставляя мне ни единого шанса на побег. - Не дергайся.

- Отпусти меня! Не смей! - закричала я ему прямо в лицо, но Айден, не желая слушать мои протесты, резко накрыл мои губы своими.

Поцелуй был жестким, требовательным, наглым. Он пытался глушить мои крики, властно проникая языком в мой рот и заставляя подчиниться. Внутренне я почувствовала, как тело снова начинает предательски таять: его жар, его сумасшедший парфюм, эта невыносимая близость - все это сладко кружило голову, усыпляя бдительность и выжигая волю к сопротивлению. На секунду я замерла, отдаваясь этому дикому, запретному ощущению, но разум успел выхватить этот момент слабости.

«Нет. Не в этот раз. Я не сдамся так легко!»

Когда его язык снова попытался полностью овладеть моим ртом, я со всей силы, с отчаянной злостью сжала зубы.
Айден глухо, болезненно рыкнул прямо в поцелуй. На вкус медленно выскочила солоноватая, горячая капелька крови. На мгновение он замер от неожиданности, и я, воспользовавшись его замешательством, резко крутанула головой, освобождая губы, но он тут же перехватил мое лицо пальцами за челюсть, фиксируя его на месте, и вновь въелся в мои губы - уже с дикой, вспыхнувшей яростью.

Я не осталась в долгу. Когда его нижняя губа оказалась между моими зубами, я возилась и впилась в нее с еще большей силой, почти до хруста, вкладывая в этот укус всю свою обиду, весь страх и все бессилие перед его контролем.

- Черт... - из его груди вырвался низкий, сдавленный стон, пополам со злобным рыком.

Айден на секунду отстранился. В полумраке спальни я увидела, как его глаза вспыхнули абсолютно нечеловеческим, опасным пламенем. Из прокушенной нижней губы вытекла тонкая струйка крови, которую он медленно слизнул, смерив меня темным, обезумевшим взглядом. Напряжение между нами достигло критической точки - казалось, воздух вокруг нас готов был вспыхнуть от малейшей искры.

- Ты думаешь, это меня остановит, Ками? - прошипел он с опасной, жуткой ухмылкой, в которой не осталось ничего от заботливого врача. - Ты правда думаешь, что можешь просто так меня укусить и я отступлю?

Не успела я выдохнуть и выкрикнуть очередную колкость, как он сгреб мои волосы на затылке в кулак, натягивая их так, чтобы я запрокинула голову, и накрыл мои губы с новой, сшибающей с ног силой. Этот поцелуй не был похож ни на что прежде. Он был наказанием, чистой яростью, властным доминированием, от которого перехватывало дыхание. Айден целовал меня жестко, глубоко, абсолютно не обращая внимания на боль от своих рассеченных губ. Вкус его и моей крови смешался во рту, придавая происходящему какой-то дикий, первобытный характер.

Я снова попыталась впиться зубами в его губу, кусая его так сильно, как только могла, чувствуя, как он снова тихо стонет мне в рот от боли. Но на этот раз он даже не подумал отпрянуть. Напротив - этот укус лишь сильнее сорвал с него планку. Сжав мои волосы еще крепче, Айден ответил на мою агрессию еще более глубоким, душным поцелуем, окончательно подминая меня под себя и выпивая каждый мой рваный выдох.

Мои зубы до боли въедались в его окровавленную губу, но Айден будто вообще перестал чувствовать физическую боль. Этот укус не остановил его - он сработал как детонатор, окончательно сжегший его хваленый самоконтроль.

Он стонал прямо мне в рот - глухо, горлом, издав тот самый опасный, вибрирующий звук, от которого у меня внутри всё сжималось в тугой узел. Солоноватый, металлический вкус крови смешался со вкусом нашего общего безумия. Не разрывая этого жестокого, душного поцелуя, Айден резко ослабил хватку на моих запястьях, освобождая руки, но лишь для того, чтобы переместить их ниже.

Я пыталась сопротивляться. Я честно пыталась!

Мои освобожденные пальцы впились в его широкие плечи, ногти глубоко царапали его обнаженную кожу, оставляя багровые следки на рельефных мышцах. Я молотила его кулаками по груди, пыталась выгнуться, оттолкнуть, но мое тело предавало меня с каждой секундой.

Каждый его новый напор, каждое властное движение его языка выжигало во мне остатки злости, превращая ее в чистое, концентрированное вожделение. Голова кружилась от недостатка воздуха. Сердце за грудиной колотилось с такой бешеной, опасной частотой, что этот ритм отдавался пульсом прямо в ушах.

Айден на секунду оторвался от моих губ - ровно настолько, чтобы сделать рваный, тяжелый вдох. В полумраке спальни его глаза казались абсолютно черными, а из рассеченной губы на мою подбородку упала крошечная капля крови.

- Всё ещё хочешь кусаться, маленькая? - прошипел он мне прямо в губы, задыхаясь от нахлынувшей страсти. Его голос был настолько низким и грубым, что по моей спине пробежал разряд тока. - Давай. Укуси меня ещё раз. Попробуй.

Он не стал ждать ответа. Не давая мне вымолвить ни слова, Айден накрыл моё горло горячей, шершавой ладонью. Не сжимая дыхательные пути, а лишь властно фиксируя, показывая свою абсолютную власть над моим телом, он опустился губами к моей шее.

- А-ах... - невольный, прерывистый стон вырвался из моей груди, когда его зубы слегка прикусили чувствительную кожу прямо над ключицей, а затем его горячий язык начал медленно слизывать эту боль, оставляя пылающий след.

Мои руки сами собой перестали толкать его в грудь. Пальцы, только что царапавшие его плечи, судорожно запутались в его темных, слегка влажных волосах, прижимая его к себе еще ближе. Я ненавидела себя за эту слабость, ненавидела то, с какой легкостью он ломал все мои защиты, но прямо сейчас, под тяжестью его горячего тела, я просто не могла бороться.

- Вот так, Ками... - глухо выдохнул Айден, чувствуя, как моё сопротивление окончательно превращается в подчинение.

Его рука под моими шортами сдвинула тонкую полоску шелка. Пальцы Айдена, идеальные, точные пальцы хирурга, уверенно накрыли то самое влажное, пульсирующее место между моих бёдер. Я выгнулась в спине, задерживая дыхание, когда он сделал первое медленное, круговое движение.

- Ты моя, - чеканно, со злой, собственнической нежностью прошептал он, снова въедаясь в мои губы уже мягче, но от этого не менее требовательно. - Слышишь? Ты можешь бежать на край света, можешь кусать меня до крови, но ты всё равно останешься моей.

- А-а-ах... - выдохнула я, почти теряя сознание от той сладкой, исступленной пытки, в которую он меня погружал.

Его пальцы двигались ритмично, с доводящей до безумия точностью, вышибая из меня последние остатки разума. Внизу живота все скрутилось в настолько тугой, горячий узел, что я уже готова была умолять его не останавливаться, податься навстречу, сделать хоть что-нибудь, лишь бы разрядить это невыносимое напряжение. Я судорожно сжала его плечи, выгибаясь в спине и полностью отдаваясь его власти.

И в самый пик, когда я уже стояла на краю этой пропасти... Айден резко замер.

Его рука мгновенно исчезла из-под моих шорт. Переход от обжигающей, безумной ласки к полной пустоте был настолько внезапным, что я едва не захлебнулась от шока. Айден навис надо мной, тяжело и рвано дыша. На его рассеченной губе все еще блестела капелька крови, глаза горели темным, нечистым огнем, а широкая грудь вздымалась так, словно он пробежал марафон.

Не давая мне прийти в себя, он наклонился и с откровенной, почти злой нежностью прикусил мою нижнюю губу - достаточно сильно, чтобы я ощутила острую вспышку боли, но недостаточно, чтобы пролить кровь.

- На сегодня хватит, - глухо, сдавленно выдохнул он мне прямо в губы, выравнивая дыхание.

Я застыла, хлопая глазами и пытаясь уложить в голове происходящее. Все мое тело горело, пульсировало, разрывалось от нереализованного возбуждения, а он просто... остановился?

- Что?.. - только и смогла выдавить я, задыхаясь от накрывшей волны стыда, растерянности и дикой обиды.

- Ты не хочешь этого, Ками, - чеканно, с возвращающейся ледяной строгой уверенностью произнес Айден, отстраняясь и садясь на краю кровати. Он провел тыльной стороной ладони по окровавленным губам и смерил меня тяжелым взглядом. - А брать силой я из себя выжимать не буду. И брать тебя силой, пока ты в истерике и не соображаешь, что делаешь, я тоже не стану. Отдыхай.

Слова хлынули на меня как ушат ледяной воды. Внутри вспыхнула такая буря оскорбленного самолюбия и злости, что все остатки лихорадочной страсти мгновенно выгорели, уступая место чистому яду. Он раскалил меня до предела, сломал мои защиты, а потом просто «пожалел» и включил благородного защитника?!

- Да пошел ты! - визгливо и отчаянно выкрикнула я.

Я мгновенно спрыгнула с противоположного края кровати на ледяной деревянный пол. Ноги слегка подкосились от пережитого стресса и накрывшего тело резонанса, но я упрямо выпрямилась, судорожно поправляя на себе одежду и растрепанные волосы.

- Ты... ты просто ненормальный манипулятор! - мой голос дрожал от сдерживаемых слез и закипающей ярости. Я тыкала в него пальцем, отступая к двери спальни. - Сначала ты врываешься, распускаешь руки, доводишь меня до сумасшествия, а потом корчишь из себя святого?! Запомни, Айден: я никогда, слышишь, никогда больше не лягу с тобой в одну кровать! Подавись этой комнатой!

Я резко развернулась и, даже не слушая, что он попытается мне ответить, выскочила из спальни, вихрем слетая по темной деревянной лестнице вниз, в гостиную к камину.

- Ками, твою мать, вернулась быстро! - рявкнул Айден мне вслед. Его тяжелый, взбешенный голос громом раскатился по второму этажу, а в глубине спальни послышался глухой шорох - он явно сорвался с кровати и сбрасывал ноги на пол. - Куда ты несешься?! Там ледяной сквозняк!

Я не слушала. Я не хотела больше слышать ни единого его слова, ни одного чеканного, врачебного, безапелляционного приказа!
Слезы, которые я так отчаянно сдерживала нападавшим на меня гневом, окончательно прорвали плотину и застлали глаза горячей, соленой пеленой. Размывая ступени перед собой, я практически наугад слетела по крутой деревянной лестнице, сжимая в кулаках края своей кофты.

Меня колотило от жуткого резонанса. Тело всё еще сходило с ума от нерастраченного, обжигающего тепла, внизу живота гудела невыносимая тяжесть, а сердце за ребрами билось настолько судорожно и рвано, что в ушах стоял сплошной, оглушительный гул. Обида выжигала всё изнутри. Как он мог?! Раскалить меня до предела, сорвать все мои тормоза, заставить кусаться и отвечать на его дикую страсть, а потом просто... обрубить всё с холодной, высокомерной ухмылкой «благородного брата»?!

- Ненавижу... Всей душой тебя ненавижу, - наматывая сопли и вытирая горячие щеки дрожащими пальцами, напружиненно шептала я себе под нос, сбегая в темноту гостиной.

Внизу воздух казался прохладнее, но камин уже разгорелся вовсю. Оранжевые языки пламени весело плясали по сухим дровам, заливая комнату мягким, согревающим светом и отбрасывая уютные тени на бревенчатые стены.

Услышав мой топот и всхлипы, Твикс и Вафля одновременно подняли головы.

Я, не думая ни о чем, на подгибающихся ногах подбежала к дивану и практически рухнула прямо на пол перед камином, поджав под себя дрожащие колени.

- Твикс... - сдавленно, сквозь подступающую истерику выдохнула я, подтягивая к себе кота.

Кот даже не подумал проявлять свое обычное царственное равнодушие. Почувствовав, как меня трясет, он тут же перетек с дивана ко мне на колени - огромный, тяжелый, невероятно теплый. Он ткнулся своим мокрым, прохладным носом мне прямо в подбородок и мгновенно включил свое глухое, басовитое мурлыканье, пытаясь забрать мою боль.

Следом за ним шустро прискакала и Вафля. Маленький серый комок, всё еще пахнущий сладким кленовым сиропом, бесстрашно залез мне под мышку, уткнулся пушистым лбом в мою ладонь и заурчала на тоненькой, спасительной ноте. Я уткнулась лицом в густую шерсть Твикса, глотая горькие, обжигающие слезы и обнимая обоих котов так крепко, словно они были единственным якорем в этом сходящем с ума мире. Их мерное, дуэтное урчание и ласковый жар камина постепенно начали пробивать тупую боль в груди, но наверху уже раздались тяжелые, быстро приближающиеся шаги.

МНОГО НОВЫХ ГЛАВ уже дописаны, их можно прочитать на моем бусти

https://boosty.to/authorminaevskaya