Ведьма | Адель Шайбакова

Это был самый эпичный Новый год в моей жизни. Сначала я сбежала из дома. Потом ждала Адель в темноте, чтобы сделать ей сюрприз. Затем подслушала её разговор с поехавшим братцем, а в конце и вовсе феерично появилась из-под стола и размазала-таки торт по морде Дениса. Последнее я сделала с огромным удовольствием. Конечно, лучше бы я размазала Дениса катком по асфальту, но вынуждена была обойтись более гуманными методами.

Я старалась казаться смелой и бодрой, даже улыбалась, но на самом деле мне не было весело. Я слышала их разговор от начала и до конца — более того, я аккуратно записала его на камеру. Но мне было по-настоящему страшно. Так страшно, что тряслись руки и замирало сердце. Денис угрожал Адель расправой со мной. В фильмах такие вещи решались иначе — с драками, перестрелками, угрозами и похищениями. Злодеи шантажировали главных героев их любимыми женщинами или детьми, взятыми в заложники, и заставляли совершать подвиги. Но в реальности все оказалось иначе. Просто двое взрослых людей сидели в гостиной в канун Нового года, и один из них говорил такие вещи, что волосы на руках становились дыбом.

Дело было не в том, что он говорит, а как. Обыденно. Словно привык совершать преступление. Словно зло стало для него повседневным делом. И словно он сам был злом — только в человеческом обличье. Я слушала его и понимала: вот она какая, Снежная Королева. Это не прекрасная женщина с холодной внешностью. И не прекрасный мужчина с покрытыми инеем волосами. Это не Денис Дворецкий, которому жизнь дала все, о чем можно мечтать, но которому было бесконечно мало ее даров. Снежная Королева — это не человек. Это жадность, презрение, злость, ненависть, боль. Это то, что нас разрушает.

Когда я это поняла, страх притупился. Не исчез, а отступил куда-то на второй план. Я сказала себе, что буду той самой Гердой, которая спасла Кая. И сделаю все, чтобы освободить его из лап Снежной Королевы.

Не знаю, как я набралась смелости появиться из-под стола, размазать торт по наглой роже Дениса и достать свой газовый пистолет, за который я уже в сотый раз благодарила папу. Наверное, смелость появилась в тот момент, когда я услышала голос Адель, выбравшей меня.

Это было так глупо. Так странно. Так важно, что я не ошиблась в человеке, которого полюбила. Слова Адель грели сердце. Она действительно выбрала меня, а не карьеру и имидж, которые были так для нее важны. Несмотря на то, что Денис мог блефовать, Адель выбрала мою безопасность, а не свою невиновность. Она действительно меня любила. Осознав это, я почувствовала себя сильной.

Я решила, что не буду прятаться от Дениса всю жизнь. Не позволю ему сломать мою жизнь или жизнь Адель из-за наследства бабки. Я сделаю все, чтобы боялся он, а не мы. Я была уверена — не только в себе, но и в нас.

Капитан Светлов и еще несколько сотрудников в штатском приехали достаточно быстро и забрали Дениса, который кричал что-то про своего крутого отца и друзей и грозился нам отомстить. В прихожей Денис и вовсе стал орать на всю квартиру. Оказалось, что один его ботинок был мокрым — кто-то из Прелестей перепутал его с лоточком. Несло от ботинка впечатляюще, словно в него нагадила не маленькая кошечка, а здоровенный скунс. Полицейские и Адель не смогли сдержать хохот, а я театрально зажала нос двумя пальцами. Денис, который до этого держался надменно и даже нагло, принялся истерить еще больше и заявил, что ботинок надевать не будет.

— Иди босиком, — пожал плечами Светлов. — Или вон у хозяйки пакет попроси. Привяжем тебе к ноте.

От пакета Денис гордо отказался и все-таки напялил облюбованный кошкой ботинок, потому что Адель свою обувь жертвовать ему отказалась.

— Сочувствую, крысеныш, — напоследок сказала я ему. — Я не шучу, когда говорю, что мой папа сделает из тебя котлету «по-дворецки».

Он попытался что-то гавкнуть в ответ, но полицейские в штатском быстро его приструнили и увели вон. Мы с Адель наконец остались наедине, и я, не выдержав, обняла её, крепко прижавшись к груди, ощущая жар её тела сквозь одежду. Адель заключила меня в объятия, и я почувствовала себя защищенной. Влюбленной. Счастливой.

— Мое маленькое чудовище, — вздохнула она, целуя меня в висок. — Откуда ты здесь взялась?

— Я приехала приготовить тебе еды, — ответила я. — Влад сказал, что ты будешь дома после обеда, вот я и приехала, чтобы приготовить тебе что-нибудь и убраться. Хотела сделать сюрприз и спряталась под столом. А ты пришла не одна.

— И ты решила подслушать разговор, — продолжила Адель.

— Я услышала свое имя. И... вышло, как вышло. Спасибо, что выбрала меня, — прошептала я, уткнувшись ей в плечо лбом.

— А я могла поступить иначе? — усмехнулась Адель.

Я потерлась лбом о её плечо, а она коротко поцеловала меня, заставив на некоторое время забыть обо всем на свете. Когда я попыталась сделать поцелуй более чувственным, не в силах сдерживать жар в груди, Адель мягко отстранилась, и я не стала настаивать. Знала, что у нас впереди еще много времени.

Я снова просто обняла её, любимую и родную. На моей душе наконец стало спокойно. На моих плечах больше не лежал тяжелый груз, и даже дышать стало легче. Адель в безопасности. Она со мной. И ей больше ничего не угрожает.

— Там было очень плохо? — жалобно спросила я. — Я переживала, очень.

— Было нормально, правда, кормили ужасно, — рассмеялась она. — По сравнению с этой едой даже твой кекс показался бы пищей богов.

— Ты так и не попробовала мой торт, — прикусила я губу.

— Ничего, — успокоила она меня, — у тебя еще будет много возможностей приготовить его мне. И... Саша, — вдруг хрипло сказала она, отстраняясь от меня. — Это что?

— Где? — удивилась я, нехотя отпуская её.

— Там.

Я обернулась: позади сидела Прелесть номер один, таращась на нас круглыми зелеными глазами и стуча об пол хвостом. Где-то в полутора метрах от нее сидела Прелесть номер два и тоже посматривала на нас, вылизывая заднюю лапу.

— Почему их две? — потрясенно спросила Адель, и мне стало смешно — у нее был такой вид, будто она увидела не кошек, а двух драконов.

— Так вышло, — уклончиво ответила я.

— В смысле так вышло? Саша, говори. Откуда в моем доме две одинаковые кошки?

Я вздохнула и поведала ей печальную историю о том, как мы решили, будто Прелесть сбежала, искали ее по всему району, а в итоге нашли другую кошку — тоже черную и зеленоглазую. А Прелесть была у проректора дома.

Адель рассказ впечатлил. Особенно та его часть, в которой я упоминала Олега. В моей интерпретации наших совместных приключений он был самым ярым защитником Адель Марселевны: сначала искал кошку по всему району, потом всюду возил меня и вообще проявил себя с лучшей стороны. О том, что Олег крошил пиццей на диван и ковер Адель, я предусмотрительно промолчала. Так сказать, меньше знаешь, меньше ненавидишь других.

— В общем, Олег помог мне больше всех, — подытожила я. — Поставь ему зачет в подарок.

— В какой еще подарок, Александра? — Адель внимательно посмотрела на меня.

— Новогодний, какой еще. Олежка так старался, что и тебе нужно постараться ради него.

— Твой Олежка хоть бы один билет выучил для начала.

— Мой Олежка нашел Прелесть! — парировала я.

— Чужую, а не мою, — уточнила Адель.

— Какая разница? В тот момент мы думали, что она твоя. Адель, правда, он очень старался. Помоги ему всего разочек.

— Я подумаю, — смилостивилась она и взяла Прелесть номер один на руки.

Она совершенно не была против — видимо, соскучилась по хозяйке и даже замурлыкала. Адель задумчиво посмотрела на вторую кошку.

— И куда мне ее девать?

— Себе оставь, — посоветовала я.

— Чтобы сойти с ума? — рассмеялась она, отпустила Прелесть номер один и присела на корточки возле Прелести номер два.

Она прижала уши к голове — видимо, испугалась, но убегать не стала. И дала Адель себя погладить.

— Хозяев надо поискать, — решила Адель. — Сколько она тут, почти два дня?

— Да, она живет в твоей комнате, — кивнула я. — Но она чистоплотная. Ничего плохого не сделала. Правда. Ее проректор ходил кормить. Ну и лоток убирать заодно. И за Прелестью убирал, да, Прелесть? Кстати, твоя кошка довела его Пончика до трясучки.

— Я вроде приехала домой, а такое чувство, что попала в передачу «В мире животных», — весело сказала Адель и выпрямилась. — Ладно, пусть пока эта кошка побудет у меня. Но если у них с Прелестью начнутся драки, я от нее избавлюсь. Поняла?

Я лишь кивнула в ответ, и мой взгляд случайно упал на часы. Сердце чуть не остановилось. Шел восьмой час, я должна была быть дома! Я схватила телефон, который теперь был без карты памяти — я отдала её полиции, заблаговременно переслав видео с Адель и Денисом себе на почту, и включила его. Звонков от родителей оказалось несколько — я не слышала их, поскольку поставила телефон на беззвучный режим. Папе я звонить побоялась и перезвонила маме. Коротко объяснила ей, что сейчас нахожусь у Адель и скоро приеду домой. Не скажу, что она была очень довольна, но кричать на меня не стала, из чего я заключила, что рядом, скорее всего, гости, которые традиционно приезжают к нам на Новый год.

— Пожалуйста, приезжай домой скорее, — попросила она меня, прежде чем отключиться.

Отпускать меня одну Адель не согласилась. Заявила, что сама довезет меня до дома, благо Влад позаботился о её машине и попросил пригнать на парковку около дома. Я видела, что она измотанная и уставшая, и отказалась, но Адель стояла на своем. Сказала, что проследит, чтобы я в безопасности добралась до коттеджного поселка, и точка. Спорить с ней было бесполезно.

— Заодно в машине мне все подробно расскажешь, — сказала она и добавила:
— Единственная просьба — подожди немного, я приму душ, хорошо? Хочу отмыться от этой грязи.

— Конечно. — Я кивнула. — Я кофе пока сделаю. И поешь обязательно, хорошо? Мне кажется, у тебя лицо осунулось.

Адель лишь отмахнулась и ушла в ванную. Как и обещала, я сделала ей горячий кофе, но она все не возвращалась. И тогда я сама пошла к ней, на ходу придумывая коварный план. Адель снова забыла закрыть дверь — привычка человека, который много лет живет один. Недолго думая, я осторожно распахнула ее и скользнула внутрь. Адель стояла перед зеркалом — кажется, она только что закончила уход за лицом. Из одежды на ней было — лишь полотенце, обернутое вокруг тела. Все ровно как в прошлый раз, когда я впервые попала в её квартиру. Только тогда я случайно вломилась в ванную, а сейчас пришла специально.

Я невольно засмотрелась на Адель — подтянутая, сильная, с рельефной мускулатурой и крепким прессом. Невероятная. Красивая. Моя. И я не собиралась отпускать её просто так.

— И что ты здесь делаешь? — услышала я её насмешливый голос.

Адель повернулась ко мне, размазывая по лицу остатки крема, который пах мятой и кедром. Её темные влажные волосы кудрями падали на лоб, и мне это казалось ужасно притягательным. Честное слово, Адель выглядела как модель из рекламы того самого крема, который держала в руке. И я не могла думать ни о чем другом, кроме нее. Даже дыхание сбилось.

— Решила, что слишком сильно скучаю по тебе, — ответила я, смело стягивая с себя футболку.

— Что ты делаешь? — с интересом следила за мной Адель.

— Адель Марселевна, ну что за глупые вопросы? Что делают в ванной комнате? Принимают душ, — хитро улыбнувшись, ответила я. — Может быть, вы мне поможете?

— А вы сами не справитесь, Ведьмина? — включилась она в игру; её темные глаза заблестели.

— Боюсь, что нет.

Я хотела ответить ей что-то дерзкое, что-то провокационное, но Адель вдруг шагнула ко мне и прижала к стене из черного кафеля, подняв мои руки над головой и обездвижив. Она крепко прижималась ко мне, согревая своим теплом.

— Снова играешь со мной? — прошептала она мне на ухо и поцеловала в обнаженное плечо, заставив вздрогнуть.

— Нет, Адель Марселевна, — прошептала я, — всего лишь хочу получить свое. Тебя.

Кажется, эти слова стали последней каплей. Она буквально запечатала мой рот поцелуем — требовательным, жадным и таким головокружительным, что я точно не удержалась бы на ногах, если бы Адель не подхватила меня на руки. Адель целовала мои шею, ключицы, спускалась ниже, заставляя откидывать голову в сторону, и там, где моей кожи касались её губы, сияли звезды.

Это было нашим общим маленьким безумием. Не помню, как на мне не осталось одежды, как мы оказались в душевой кабине, как я повторяла её имя в полузабытье. Ничего не помню, кроме её дыхания и терпких губ. Кроме своих приглушенных стонов. Кроме наших переплетенных пальцев, прижатых к стеклу.

Теплая вода стекала по разгоряченному телу, жаркие поцелуи заставляли сходить с ума. Нас обеих наполняло нестерпимое желание быть рядом и жажда любви. Я прижималась спиной к стеклу, позволяя ей делать с собой все, что она хотела, и снова и снова шептала её имя, то ли как молитву, то ли как заклинание.

— Скажи, что любишь, — вдруг прошептала Адель мне на ухо.

— Люблю, — тихо-тихо ответила я, цепляясь за её шею.

Я знала, что ей хорошо со мной так же, как и мне с ней. Мы нашли друг друга — она и я.

...А потом мы просто лежали на диване в полутьме. По стенам скользили блики зеркального шара, и мерцали гирлянды. Впервые за эти дни я чувствовала спокойствие и могла дышать полной грудью.

— Если бы в одного человека можно было влюбляться несколько раз, я бы влюблялась в тебя каждый день заново, — сказала я, обнимая Адель и прижимаясь горячей щекой к её груди: мне не хотелось отпускать ее ни на минуту.

— Не знаю, смогла бы я это пережить или нет, — весело отозвалась она, и я в шутку ударила её по плечу.

— Ты должна была сказать, что тоже хочешь влюбиться в меня несколько раз! — возмутилась я.

— Так не бывает.

— А как бывает?

— Один раз и навсегда, — невозмутимо ответила Адель.

— Конечно, один раз, — сказала я со смешком. — До второго ты просто не доживешь. Узнаю, что смотришь на кого-то и...

Я многозначительно провела пальцем по её шее, а она поймала меня за руку и поцеловала в ладонь.

— Ты угадала, — сказала я, тая от нежности.

— Что? — удивленно спросила Адель.

— Не что, а с чем. Духи те самые, — ответила я.

— Нашла? — догадалась она.

— Нашла на следующий день после обыска, когда убирала квартиру... И послушала твое послание, — призналась я. — Я слушала его каждый день. И каждый раз мое сердце замирало...

Кажется, у меня сорвался голос, и Адель крепко-крепко прижала меня к себе.

— Спасибо тебе, Саша, — сказала она. — Не умею благодарить красиво. Просто спасибо. За всё то, что ты сделала.

— Ты бы поступила так же... Зачем твой брат все это натворил? — со вздохом спросила я.

— Банальная жадность. Но он мог бы придумать что-нибудь поумнее, — усмехнулась Адель.

Я была уверена — план Адель по устранению конкурента был бы идеальным.

— Тупость человека прекрасна и необъяснима, как звезды, — вздохнула я.

— Что необъяснимого в звездах? — хмыкнула Адель. — Астрофизика продвинулась далеко вперед и может объяснить многие процессы.

— Даже появление звезд теперь можно объяснить, а вот чужую тупость — до сих пор нет, — ещё печальнее вздохнула я. — Просто мистика какая-то!

— Кстати, о мистике. Мне кажется, время рядом с тобой идет быстрее. Уже скоро девять. Твои родители тебя не заждались?

На этих словах волшебство закончилось. Меня словно ужалили десять пчел одновременно — и все в пятую точку. Я стала носиться по квартире с воплями — нужно было хоть как-то посушить волосы, одеться, собраться, привести себя в порядок, и, самое главное, скорее доехать до дома. На телефоне я так и не удосужилась включить звук и снова пропустила кучу звонков от родителей. Пришлось перезванивать маме, объясняться, искусственно всхлипывать и придумывать отмазки, чтобы она смягчилась.

— Ты все еще с Адель? — в какой-то момент просто спросила она.

— С ней, — слабым голосом ответила я.

— Она привезет тебя домой до Нового года? — продолжала мама. — Вообще я бы советовала ей это сделать, потому что твой отец ужасно зол.

— Да, мамочка, мы уже выезжаем! — выкрикнула я.

— Тогда приведи её к нам, — вдруг сказала она.

— Что? — В моем голосе появилось не просто удивление, а потрясение.

— Пусть она останется у нас, — повторила мама.

— А папа? Он её, случайно, не убьет?

— И не случайно тоже не убьет. Я с ним поговорю, Саша. В конце концов, если у тебя с твоей Адель действительно все серьезно, нам стоит начать общаться. Только ради всего святого, приезжай домой до двенадцати.

— Мы уже выходим! — выкрикнула я и повернулась к Адель:
— Мама сказала, что ждет нас обеих. Мы обязательно должны успеть приехать до двенадцати.

— Успеем, — задумчиво ответила Адель. — Единственное, меня пугает встреча с твоим отцом. В последний раз он был не просто зол. Он был чертовски зол. Не то чтобы я боюсь его, но... если он начнет меня бить, я не смогу ему ответить. Он же отец моей девушки. — На её губах появилась улыбка.

— Мой папа не будет тебя бить, — неуверенно сказала я. — По крайней мере, при гостях.

— Утешительный прогноз, — покачала головой Адель.

— Слушай, если не хочешь, не езди. Я знаю, что ты устала, — спохватилась я. — Тебе нужно поспать.

— Все в порядке. Едем, — настояла Адель. — Думаю, нам с твоим отцом действительно нужно поговорить. Только, — вдруг нахмурилась она, — у тебя волосы мокрые.

Я вспомнила, почему они были мокрыми — мы с Адель как ненормальные целовались под душем, и тогда мне было все равно, что будет с волосами. А сейчас я поняла, что без фена высушить их не смогу. В итоге Адель со вздохом направилась к проректору и попросила у него фен — вернее, у его жены. Я торопливо привела себя в порядок, Адель переоделась в костюм, и мы наконец вышли из её квартиры.

По дороге заскочили в цветочный магазинчик, который почему-то все еще работал, и Адель купила три букета — маме, бабушке и сестре. А для папы прихватила из дома бутылку коллекционного коньяка.

Мы умудрились приехать за два часа до Нового года и с опаской вошли в дом, полный гостей: к нам приехали папины друзья с семьями и мамина сестра с мужем и дочкой — моей кузиной Дашкой, которая тотчас бросилась ко мне на шею. Мне пришлось представлять Адель как свою девушку, все нам улыбались. Все, кроме папы. Он делал вид, что не замечает меня. Зато на Шайбакову смотрел так, как смотрят на кровных врагов, которым мечтают открутить голову. Даже коллекционный алкоголь его не задобрил — вместо того, чтобы поблагодарить Адель, папа мрачно велел ей идти за ним в кабинет.

— Что это с дядей Володей? — удивленно спросила Дашка. — Ему твоя девушка не нравится?

— Не знаю, — со вздохом ответила я.

— Она его бесит! — радостно поведал Арчи, вклинившись между нами. — А мне кажется, что она крутая. Адель Сашкиному бывшему рыло начистила.

— Констанции? — оживилась сестра, которая была в курсе этой истории. — А эта Адель мне нравится все больше! Саш, а это она тебя? — И она указала пальцем на мою шею. Оказывается, там остался красный след, и я тотчас прикрыла его. Вот ведь!..

Дашка и Арчи стали подкалывать меня вдвоем, у них это хорошо получалось, а я, стащив с кухни тарталетку, пыталась найти Ксю. Её нигде не было. Я поднялась в свою комнату и переоделась в малахитового цвета кружевное платье с длинными рукавами и высоким воротом, а волосы собрала в пучок.

Я вышла из комнаты и забежала в спальню Ксю — дверь оказалась открытой, и я вошла внутрь. Сестра сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги, и разговаривала с кем-то по телефону. Я сразу поняла с кем.

— ...Мне кажется, я знаю тебя целую вечность, а ведь прошло так мало времени, — тихо говорила она.

Когда она меня увидела, на её лице появилась улыбка. Уставшая, но светлая.

— Ты с Андреем разговариваешь? — шепотом спросила я; Ксю кивнула. — Передай ему мою благодарность. А ещё что он козел. Ты спустишься вниз, к гостям?

— Попозже, — ответила сестра.

Я кивнула и вышла из её спальни. Пусть разговаривает со своим Андреем. Когда я вернулась на первый этаж, оказалось, что Адель и папа все ещё разговаривают в кабинете. Они не выходили оттуда едва ли не до боя курантов, а я то и дело прислушивалась к тому, что происходит за закрытой дверью, — вдруг папа решит побить Адель? Однако в кабинете было тихо.

Они вышли ровно в тот момент, когда я в очередной раз пыталась подслушать, что происходит, и приложила ухо к замочной скважине, за что чуть не поплатилась. Дверь распахнулась, и я чудом успела отскочить в сторону. Папа сердито на меня уставился.

— Как дела? — широко улыбнулась я, пытаясь оценить по внешнему виду Адель, все ли в порядке.

Она почему-то мне подмигнула — разумеется, незаметно от папы.

— Отвратительно, — заявил отец. — Я бы вообще с тобой не разговаривал, если бы не Новый год. Надо же, убежала! Нарушила домашний арест! Как только могла!

Я вздохнула. А ведь папа не знает, что я нарушила его в третий раз.

— Я не специально, папа, — жалобно сказала я. — Так вышло.

— У тебя всегда так выходит. Я с тобой завтра поговорю как следует, Александра, — пригрозил он мне, выразительно глянул на Адель, погрозил ей пальцем и наконец ушел к гостям.

— Вот видишь, папа тебя не бил, — прошептала я.

— Но, кажется, очень хотел, — усмехнулась Адель.

— О чем вы говорили? — спросила я, взяв её за руку.

— О разном, — уклончиво ответила она. — Твой отец в курсе всего происходящего. Даже видео успел посмотреть — ему свой человек из отдела прислал. Кажется, он под впечатлением.

Еще бы! Я бы тоже была под впечатлением.

— Обещал содействовать в деле моего дорогого братца. Очень уж ему не понравилось, как он говорил о тебе, — продолжала Адель. — Кажется, твой отец — довольно умный человек. Он не стал угрожать мне и говорить, чтобы я бросила тебя. Просто сказал, что будет следить за мной. И заявил, чтобы я не смела приставать к тебе до свадьбы. А потом добавил, что свадьбы, разумеется, не будет, потому что его дочь на мне не женится, но он готов потерпеть наше общение. А потом мы говорили об инвестировании.

— Вот как, — вздохнула я и украдкой поцеловала её, пока на нас никто не обращал внимания.

Новый год мы встретили шумно и весело, сидя за огромным дубовым столом в гостиной, как и подобает большой семье. По одну сторону от меня находилась Ксю, которая то и дело переписывалась с Андреем, по другую — Адель, и мы украдкой держались за руки, как подростки, пока никто не видел. Напротив сидели мама и бабушка. Папа восседал во главе стола и то и дело произносил тосты. Арчи втихую пытался налить себе и сыну папиного друга шампанское, а Дашка им помогала. Под столом курсировали туда-сюда собаки, и из постоянно подкармливали сердобольные гости.

Я чувствовала себя счастливой и свободной, ведь там, где счастье, всегда есть свобода. А свобода — это всегда выбор и воля. Плакать или смеяться. Идти вперед или запереть на месте. Оставаться до конца человеком или разрешить тьме сомнений пустить корни в сердце. Решать можем только мы сами.

В моем счастье не было ничего невероятного: звон бокалов, аромат мандаринов, подарки под елкой, которые по традиции будут открыты утром. Уютный треск огня в электрокамине. Переливы новогодних украшений. Веселые голосе родных и близких, собравшихся вместе. Их теплые взгляды и улыбки. И их любовь. Даже папа сменил гнев на милость — от души поздравил меня и обнял, шепнув, что я балбеска, но он мною гордится.

— А за твоей Адель я буду присматривать, — сообщил он мне.

— Она хорошая, пап, — прошептала я. — Как ты. Ну, почти...

— Вот именно, что почти, — проворчал он.

Через пару часов после боя курантов мы традиционно вышли все вместе на улицу — запускать фейерверки, за которые отвечали папа и дядя. Мороз щипал щеки и пробирался под одежду, но мне было все равно. Я улыбалась и смотрела на то, как в черном небе рассыпаются разноцветные искры и тают в воздухе.

— Почему ты мне поверила? — спросила Адель, держа меня за руку. — Я ведь действительно могла оказаться преступницей.

Некоторое время я всматривалась в её лицо. В темных глазах отражались отблески фейерверка.

— Потому что ты мне однажды поверила, — тихо ответила я. — Когда я сказала, что не имею никакого отношения к проколотым шинам. Помнишь?

— Помню.

— Я сказала правду. И ты поверила. Просто поверила, не требуя никаких доказательств. Почему ты это сделала?

— Потому что знала, — призналась Адель.

— И я знала, — отозвалась я эхом.

— А я тоже кое-что знаю, — встрял между нами Арчи, который умудрился подкрасться к нам со спины.

— Что, мой альтернативно одаренный? — вздохнула я.

Все младшие братья мешают сестрам в самые романтичные мгновения. Мой не исключение.

— Что твой долг растет не по дням, а по часам! Учти, в новом году проценты выше! — захохотал брат и унесся, а Адель положила руку мне на плечо, но тут же убрала, увидев, как пристально смотрит на нее папа.

Когда мы уходили обратно в дом, я заметила, что кто-то вывел на снегу слово «Вечность». И улыбнулась, поняв, кто это сделал.

Это был мой лучший Новый год. И первый из множества, которые мы проведем вместе с Адель.

* * *

Василина поднялась по трапу, поздоровалась с улыбающимися стюардессами и спешно прошла в салон бизнес-класса, который уже был заполнен. Она едва не опоздала на рейс Москва — Нью-Йорк, самолет из родного города вылетел с задержкой. Но Василина совершенно не переживала. Напротив, она была рада: это чудо, что она успела купить билет на этот рейс!

Сегодня тридцать первое, скоро наступит Новый год, а она сбежала. Просто взяла и сбежала из дома, собрав небольшой чемоданчик и прихватив ноутбук и кое-какие украшения. О побеге знала только сестра, которая полностью ее поддержала, да еще и денег дала. Как это получилось, Василина и сама не понимала. Она встретилась утром с тем парнем, Петей, как просила Ведьмина, даже разрешила ему себя поцеловать, а потом разревелась, как дурочка. Шла домой и ревела, не понимая, как и зачем ей жить. В голове стояли слова Саши, резкие, но справедливые. Да и слова, которые она прислала ей раньше, не выходили из головы: «Свобода — это не только выбор. Это еще и воля. Воля делать то, что ты считаешь нужным. Может быть, тебе стоит проявить волю?:)»

Неужели у нее нет воли?

Василина не знала, по крайней мере до утра. А потом, когда утром мать вдруг сказала, что ей нужно познакомиться с одним обеспеченным парнем, ведь Ведьмин уже познакомил свою младшую дочь с его братом, Василина поняла: у нее есть воля. Она поссорилась с мамой, и когда та, громко хлопнув дверью, в очередной раз посетовала на то, что ее дочь не такая успешная, как Саша, пошла собирать вещи.

Купить билеты сначала на рейс до Москвы, а после до Нью-Иорка оказалось уже делом техники. Когда она была в аэропорту, ей позвонила Лина, и Василина снова расплакалась, а сестра поддержала ее и даже успела приехать вместе с Виталиком, чтобы проводить. Сестра пообещала, что сама поговорит с родителями.

Василина принялась устраивать на верхней полке ручную кладь и чуть не уронила ноутбук, однако его вовремя подхватил какой-то светловолосый парень с татуировками на сильных руках.

— Спасибо, — улыбнулась она ему и вдруг поняла, что его лицо ей знакомо.

Быть не может! Перед ней стоял бывший Ведьминой.

— Не за что, — ответил он. — Мы ведь виделись раньше? Ты подруга Саши?

Василина нехотя кивнула. Лететь почти десять часов вместе с ним? Сомнительное удовольствие. Это все Ведьмина виновата, преследует ее! Однако пересесть Василина не могла. Все, что ей оставалось, это застегнуть ремень безопасности и вместе с Костей взмыть в небо.

Уже через пару часов она поняла, что не такой уж он и противный, как она думала вначале. Ещё через пару уснула, положив голову на его плечо. А ещё через пару недель в ее социальной сети появился короткий пост: «Иногда встретить своего человека можно там, где ты никогда не думал».