Ведьма | Адель Шайбакова

Полгода спустя

— Сегодня мой первый раз, — пылко сказала я, сидя в машине рядом с Адель. — Обещай, что все будет хорошо, любимая. Что ты будешь осторожной и нежной. И все сделаешь так, как нужно... Обещай, что я не пожалею!

— По-моему, это я пожалею, — искоса глянула на меня Адель. — Зачем я вообще в это ввязалась?

— Чтобы порадовать меня, милая, — ответила я и положила ладонь на её колено, обтянутое плотной джинсовой тканью. — Я давно мечтала прыгнуть с парашютом.

Сегодня Адель везла меня знакомиться с небом. Мы встали рано утром и поехали по пустым сонным улицам, озаренным летним жарким солнцем, на загородный аэродром. Прыгать мы должны были в тандеме — она и я. По словам Адель, это был самый безопасный и легкий способ совершить прыжок. Я пару раз видела, как прыгала она, вернее, видела, как приземляется с раскрытым парашютом, однако сама еще не пробовала. Мне хотелось прыгнуть, но Адель была против. Я с большим трудом уговорила её.

— Не страшно? — спросила она.

— С таким инструктором, как ты, нет.

Моя ладонь нагло поползла вверх по её колену.

— Александра, твоя рука лежит не там, где нужно, — заметила Адель, на её губах промелькнула тонкая улыбка.

— Ах, она живет своей жизнью, — отмахнулась я.

Ладонь снова поползла вверх. Мне нравилось с ней играть. И я знала, что ей это тоже нравится, только она не признается.

— Саша... — В голосе Адель послышалось предостережение. — Ты мешаешь вести машину. Убери руку.

— А если не уберу? — Я лукаво взглянула на нее. —
Что ты мне сделаешь? Накажешь?

Вместо ответа Адель вдруг затормозила и съехала на обочину. Я не успела ничего сказать, как она повернулась, притянула меня к себе и поцеловала. Так, как умеет целовать только влюбленный человек. Который может защитить. Который будет рядом, несмотря ни на что. С которым можно будет прыгнуть в самую бездну.

Я положила ладонь на её шею, завороженная этим внезапным поцелуем посреди пустой трассы. Мне казалось, что под пальцами я чувствую частое биение её пульса.

Не знаю, как у нее это получалось. Еще мгновение назад я улыбалась, а теперь растворилась в крепких объятиях, забыв обо всем на свете. Этот человек был моим. Весь, без остатка.

Теплые сухие ладони. Родной запах одеколона с нотками смородины. Горячее дыхание, разбивающееся о мои жадные губы. Мои пальцы скользнули от шеи Адель к груди и коснулись пресса. На радостном моменте, когда моя ладонь попыталась пробраться под её футболку, Адель отстранилась. Я удивленно открыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Не поняла, это еще что за наглость?! Она что, обломала меня?

— Александра, у тебя сегодня рука совсем вышла из-под контроля, — спокойно заметила Адель.

— А дальше?! — возмутилась я.

— А дальше нужно заслужить, — усмехнулась она, довольная, что взяла вверх надо мной. — Будь сегодня хорошей девочкой, Ведьмина.

С этими словами Адель завела машину и плавно съехала с обочины на трассу.

— Спасибо, ваше величество, — ответила я с досадой, все еще чувствуя вкус ее губ на своих губах.

Какое-то время мы молчали, а потом я оживилась.

— Кстати! Недавно я видела Дымова рядом с торговым центром. Все такой же напыщенный и мерзкий. Толкнул какую-то женщину и даже не извинился, — поделилась я. — Но я взяла на себя обязанности Фемиды и обрызгала его, когда проезжала мимо.

— Астреи, — поправила меня Адель. — Богиня справедливости — Астрея. А Фемида — богиня правосудия.

— Зануда. Как ты все это помнишь?!

— В отличие от тебя я помню важные вещи, а не всяких идиотов типа Дымова.

— Злопамятность не контролируется, знаешь ли, — надулась я и скрестила руки на груди, а она включила музыку и стала негромко подпевать, изредка поглядывая на меня с затаенным весельем.

Ничего, ничего, милая, дома все будет по моим правилам. И это тебе придется быть хорошей девочкой. Я захихикала, представляя, как в самый интересный момент заявлю, что у меня разболелась голова.

— Когда ты так смеешься себе под нос, я начинаю тебя бояться, — тотчас заявила Адель и потрепала меня по волосам.

Она обожала так делать в последнее время, а я злилась. Со стороны Адель всегда казалась взрослой, серьезной и уверенной, но со мной вела себя иначе — нежно, заботливо и иногда совсем по-ребячески. Чем больше я узнавала её, тем больше понимала, как мне повезло. Да, она не была идеальной — порой холодная, порой въедливая, порой жесткая и не знающая слова «компромисс». Однако она была той, с кем я чувствовала себя счастливой.

До аэродрома оставалось совсем немного. За окном мелькали то поля с пшеницей, то березовый лес, то крыши домов у холмов, разрезающих горизонт надвое. Солнце светило все ярче. Спокойную рок-балладу о любви сменила дерзкая песня. Именно под такую нужно ехать на знакомство с небом.

Адель позвонил завкафедрой, и ей пришлось ответить на звонок, хотя я настаивала на том, чтобы она вообще выключила телефон во время отпуска. У нее постоянно были какие-то дела — то в университете, то в компании, где, казалось, без её участия не может решиться ни один вопрос. Кстати, «Софтвит» продолжал развиваться, и мой папа был очень доволен тем, что вложился в детище Адель и Влада. Папа даже с семьей Адель познакомился, правда, с дядей Адель у него как-то не задалось — после шутки последнего о том, что я просто обязана родить Адель двух дочек.

«И фамилию нашу им надо будет дать! Владыко Света и Владыко Мира, это же просто бомба!» — провозгласил он тогда, не видя, как недобро смотрит на него мой папа. Бабушка тотчас завела старую песню про Леопольда, а мама сказала, что я сама должна буду выбрать имя своему ребенку, не слушая никого. Мы с Адель сидели в полнейшем недоумении — о детях мы вообще не думали.

Пока Адель разговаривала, я зашла в социальную сеть. У Василины сегодня был знаменательный день — число ее подписчиков достигло трехсот тысяч. Подписчики в последнее время не просто шли к ней, а буквально валили. Я великодушно поздравила ее, разумеется, с аккаунта моей фейковой Насти. Знаю, это прозвучит странно, но мы продолжали общаться — не как близкие подружки, а как те, кто знал друг друга с самого детства. Пару раз в месяц мы переписывались, подкалывая друг друга, и обменивались новостями. Порой она раздражала меня как никто, но в целом казалась почти нормальной. А еще она смогла меня удивить. Не знаю, что на нее нашло, но она бросила нелюбимую учебу в нашем университете, недоучившись всего семестр, и, к ужасу родителей, отправилась путешествовать. Сейчас она находилась в Нью-Йорке и, кажется, была счастлива.

На одном из последних фото в ее аккаунте Василина была запечатлена вместе с Костей, который тоже уехал обратно в США. Не знаю, что между ними происходило — то ли они встречались, то ли были просто друзьями, но смотрелись они друг с другом отлично. Глядя на них, я мысленно хмыкнула. Мы с моей врагиней номер один обменялись бывшими. Продуктивненько!

Костя и Василина красовались на фоне Флэтайрон-билдинг, здания-утюга, и казались настоящими моделями. Оба красивые, оба стильные. Он — сильный, с яркими татуировками, она — эффектная и с шикарными волосами. Оба были серьезными, словно снимались на обложку журнала «Таймс», и собрали огромное количество лайков. Костя, кстати, тоже завел свою страничку в социальной сети — рассказывал о жизни в США. У них были все шансы на счастливую жизнь, и только от них зависело, как они ими распорядятся.

После Василины я ответила Женьке, которая появилась в сети. У моей лучшей подруги тоже все было хорошо — они съехались с Ильей, и недавно он сделал ей предложение. Думая о них, я не могла поверить, что Илья, который еще год назад стеснялся проявлять свои чувства, и Женька, которая была влюблена в какого-то очередного корейского идола, смогут жить вместе. Я и не заметила, как они повзрослели, но была за них счастлива. С датой свадьбы они еще не определились, но мне заранее становилось смешно, как только я представляла, что Адель будет присутствовать на их свадьбе в качестве моей девушки. Женьке тоже было смешно, а вот Илья каждый раз при упоминании Шайбаковой мрачнел — для него она все еще была грозной преподшей из университета, которая отправила его на пересдачу. Олег сказал, что, если на свадьбе будет Шайбакова, он не придет, и многозначительно посмотрел на меня. Я сделала вид, что вот-вот наберу номер Аделины, и он моментально успокоился. Они все еще встречались, и, кажется, у них все было очень серьезно, а Шайбакову Олег не любил просто так, по старой памяти. Адель, кстати, поступилась принципами и поставила-таки Олегу зачет на последней пересдаче.

«Только ради Прелести», — сказала она мне, гладя кошек, которые развалились по обе стороны от нее на диване, умело оттеснив меня. Прелесть номер один и Прелесть номер два, которую мы назвали Радостью, примирились с существованием друг друга, хотя изредка в доме Адель летали клочки шерсти. Жить мирно Прелести и Радости было явно скучно. Однажды они вдвоем вылетели на площадку и зашугали бедного Пончика, который вышел с хозяином на прогулку. Было ужасно неловко перед проректором — не из-за кошек, а потому что я вылетела следом за ними в полупрозрачном коротком халатике, который подарила мне Женька на день рождения, чтобы я произвела впечатление на Адель. В итоге я произвела его на проректора и на бедного Пончика.

А вот кто определился с датой свадьбы, так это Золотарев. Влад познакомился с красивой девушкой по имени Руслана, влюбился в нее и объявил, что собирается жениться. Адель сказала как-то, что Золотарев помешался на Руслане, даже яхту назвал в её честь, и заявила, что она, в отличие от Влада, умеет себя контролировать во всем, что касается чувств. Я снисходительно улыбнулась — мне хватило ровно пяти минут, чтобы она потеряла голову и опоздала на экзамен.

От мыслей о Золотареве меня отвлекло сообщение Ксю.

«Мы с Андреем прилетаем завтра в полночь», — написала она мне.

Прилетали они из Сочи, куда перебрались вместе с Линой и Виталиком. У обоих была удаленная работа, поэтому они могли проводить время в разъездах. Андрей снял квартиру на берегу моря в самом центре Сочи, неподалеку от парка «Ривьера», и Ксю постоянно присылала мне потрясающие фотографии. Наши отношения с ней улучшились, хотя все еще чувствовалась некоторая холодность, но я надеялась, что мы преодолеем ее со временем. А еще — научимся доверять друг другу. Единственным, кто был недоволен переменами в Ксюшиной жизни, оказался папа. Во-первых, ему категорически не нравился Андрей. Во-вторых, его не устраивало то, что дочь живет так далеко от дома. Первое время Ксю пришлось бороться с папой за свою свободу, но когда он понял, что она повзрослела и способна сама принимать решения, перестал на нее давить. Они с мамой дали Ксю возможность жить так, как она хочет. «В конце концов, она же не в Нью-Йорк улетела, как младшая дочь Окладниковых», — рассудила мама, и папа вынужден был с ней согласиться.

Папа попытался провернуть хитрую штуку — заявил, что купит в Сочи дом для всех нас, чтобы мы могли прилетать туда на время, и предложил Ксю и Андрею перебраться в него. Однако они не поддались на провокацию — Андрей сказал, что сам заработает на квартиру, а Ксю поддержала его. Дом папа все-таки купил — отправил туда на лето бабушку с собаками и Арчи, чтобы они могли дышать морским воздухом.

Сначала Арчи сопротивлялся, орал, что все его одноклассники из элитной школы, в которой он учился, летом поедут в Европу или на какие-нибудь Мальдивы, а не на Черное море, но в итоге смирился. И познакомился в Сочи с какой-то милой девчонкой, в которую, кажется, влюбился. Я узнала об этом случайно — перешла в аккаунт этой девочки в социальной сети и там же нашла их совместное фото. Разумеется, молчать я не смогла и всячески стала подтрунивать над братцем. В итоге он всюду удалил меня из друзей, а для верности еще и в черный список занес.

У Дементьевой все было хорошо. Она исчезла из моей жизни — не стала поступать в магистратуру, как я, решила открыть бизнес в социальной сети. Женька говорила мне, что она живет вместе с каким-то парнем. Наверно, другая на моем месте пожелала бы Маше счастья, но я не лицемер. Мне совершенно безразлично, как сложится ее судьба. Если однажды кто-то напишет о ней лживый пост, я не приду поддержать ее. Не думаю, что Дементьева искренне раскаялась за содеянное, но с этим жить ей, а не мне.

Если с Машей я больше не вижусь, то с Савельевым буду встречаться постоянно еще два года, пока учусь в магистратуре. Говорят, что его бросила жена, потому представляю, как он зол. Но я знаю, что Адель всегда сможет защитить меня от него. Впрочем, я и сама смогу за себя постоять. Мне просто приятно знать, что есть кто-то родной и близкий, кто не оставит меня в беде.

Эльвиру я больше не видела, но много о ней слышала от нашей, как оказалось, общей знакомой. Она занялась бизнесом, раскрутив на деньги какого-то богатого женатого мужчину.

Что касается Дениса Дворецкого, то он получил по заслугам. Ну, почти. Недавно был суд, который его адвокат оттягивал до последнего и, думаю, продолжил бы оттягивать и дальше, если бы не связи моего отца и Золотарева. Дениса осудили на несколько лет.

Он не только подставил Адель, подбросив ей наркотики, но совершил еще ряд преступлений. Например, нанял дружков, чтобы те проучили Артема, бывшего парня Ксю, и его девушку. Те чудом избежали расправы, улизнув в последний момент. Они дали показания против Дениса, а сами отделались условным сроком, после чего бросились в бега, как Бонни и Клайд. Как сказала Адель, жизнь Бонни и Клайда была короткой и вряд ли счастливой — пресса лишь романтизировала их образы. Суд учел и то, что Денис угрожал мне расправой и шантажировал Адель — моя запись их разговора оказалась полезна. В общем, Денис отбыл в места не столь отдаленные на неопределенное время. Как мне кажется, весь срок он сидеть не будет, его освободят раньше. В любом случае Снежная королева растаяла и превратилась в жалкую дужицу.

Валентина Анатольевна рассердилась на Дениса еще больше, перестала общаться с его отцом — своим сыном. Она не могла принять мысль, что ее родной внук оказался таким моральным уродом, а любимый сын защищал его, нарушая закон. Она ведь считала себя правильной. Той, на которую нужно равняться другим. А в итоге собственный внук опозорил ее. Валентине Анатольевне сложно было пережить это, и она снова попыталась взяться за Адель. Вернее, я бы сказала, она попыталась ухватиться за нее, как утопающий за спасательный круг. Она вновь стала общаться с Адель. Та сначала не хотела идти на контакт с бабушкой, но я сказала: «Ей слишком много лет, чтобы измениться. И больше не к кому пойти, кроме тебя. Знаю, что она не участвовала в твоем воспитании, но ты не обязана быть такой же равнодушной, как она. Попробуй найти с ней компромисс».

Адель прислушалась ко мне. Их отношения, конечно, не стали такими, какими должны быть отношения внучки и бабушки, — в них не было теплоты и доверия. Но теперь они хотя бы могли спокойно разговаривать целых полчаса, прежде чем перейти на повышенные тона. К тому же Валентина Анатольевна даже пару раз обратилась ко мне по имени, что лично я считаю великим прогрессом.

Зима прошла. Снежная королева получила наказание. Кай и Герда снова были вместе. Я с нежностью посмотрела на Адель — она все еще разговаривала по телефону. Она почувствовала на себе мой взгляд, повернулась и подмигнула, а после положила ладонь на мое колено. Я возмущенно на нее посмотрела: ей можно так делать, а мне нельзя?! Но убирать ладонь не стала — мне нравилось чувствовать её тепло на своей коже.

Аэродром был небольшим, по крайней мере меньше любого аэропорта в нашем городе. Он состоял из нескольких бело-желтых зданий, дорог и взлетных полос. Адель взяла меня за руку и повела внутрь, в какой-то большой светлый зал, заполненный людьми — теми, кто тоже хотел сегодня прыгнуть. А таких было немало. Адель здесь хорошо знали - для завсегдатаев она была своим человеком.

Мы занялись укладкой парашюта. Ну как мы? Конечно же, этим занялась Адель. У меня не получалось, я попросила её помочь, и так вышло, что она все сделала за меня, даже сама этого не заметив. Со стороны выглядело странно и даже весело, особенно когда на оттянутый от строп и скрученный парашют падают всем телом, словно молятся воздушному богу. Я успела сфотографировать Адель в такой позе и стала хихикать, а она только глаза закатила.

После этого нам пришлось заполнить бумаги, н которых говорилось, что в случае нарушения техники безопасности виноваты будем мы сами и только мы. Потом мы стали подбирать амуницию: прыжковые комбинезоны, тканевые шлемы, очки, перчатки... А еще — систему, которая карабинами пристегивается ко второму человеку в тяндеме.

К другим пытающим впервые вышли инструкторы,
Адель, поздоровавшись с ними за руку, осталась со мной. И еше раз провела инструктаж.

— Все поняла? — серьезно спросила она.

— Все, мой генерал.

Я тряхнула волосами, Адель велела мне повернуться к ней спиной и заплела мне кривую косичку, спрятав её под одежду. Я не чувствовала страха ровно до того момента, пока не увидела небольшой самолет. А потом начался мандраж — такой бывает перед экзаменом или когда слишком сильно разгонишься на машине. Не столько страх, сколько волнение, нарастающее с каждой минутой.

В самолете мы разместились дружной компанией, а на взлете я почувствовала, как закладывает уши и сердце бьется где-то в горле. Чем выше мы взлетали, чем меньше казались аэродром и линии дорог, тем больше становилось волнение. От высоты дух захватывало, и, чтобы скрыть страх, я сжала пальцы в замок. Высота — четыре тысячи метров. Подумать только!

— Боишься? — громко спросила Адель, сидевшая рядом со мной.

Из-за гула мотора приходилось почти кричать.

— Нет!

— Ты можешь не прыгать, Саша! Серьезно, если ты боишься, мы не будем прыгать. — Это было сказано почти с надеждой.

— Слушай, я тебя так долго уговаривала не для того, чтобы повернуть в последний момент назад, — хмыкнула я.

Адель кивнула — приняла к сведению.

Мы набрали высоту, и Адель стала пристегивать меня к себе четырьмя карабинами. Я понимала, что прыжок пройдет успешно, но тревога не покидала меня — напротив, становилась все сильнее. Когда мы поднялись еще выше, под самые облака, открылась дверь. Я наблюдала за тем, как люди, летевшие с нами, начали прыгать вниз. И даже не сразу поняла, что Адель зовет меня по имени.

— Скоро наша очередь! — прокричала она, и я оцепенела. — Саша!

Я испуганно взглянула на нее, глубоко вдохнула и выдохнула. Конечно, я прыгну. Сейчас соберусь только — и полечу вниз, навстречу бездне. Я смогу! Я же сильная!

Кажется, вместе с руками затряслись еще и ноги. Непонятный страх затопил меня с головой.

— Ведьмина, будешь моей женой? — вдруг услышала я сквозь гул мотора.

Чего-чего, а предложения руки и сердца на высоте четыре тысячи метров я не ожидала.

— Что ты сказала? — переспросила я, решив, что мне
послышалось.

— Будешь моей женой? — еще громче прокричала Адель. — Если согласна, давай прыгнем! Если нет — оставайся в самолете!

— Буду! А кольцо где?!

— Подарю, когда прыгнем!

— Обещаешь? — сощурилась я, чувствуя жар в сердце.

Я так ждала предложения, но не думала, что это произойдет вот так, в небе.

— Обещаю! — пообещала Адель и поцеловала меня.

И я решилась — а разве могла иначе? Мы подошли к двери, заняли исходное положение; я схватилась за плечевые ремни и фактически повисла на Адель.

— Твоя голова должна быть у меня на плече! — гром-ко-громко напомнила она мне и прыгнула.

Вместе со мной.

В воздушную бездну.

Внутри все оборвалось. Я зажмурилась и закричала, вцепившись в Адель. Почувствовала удар в плечо — знак того, что нужно раскинуть руки. Мы падали вниз сквозь плотный холодный воздух под дикий шум ветра.

Второй удар по плечу говорил о том, что пора раскрываться. И я снова схватилась за лямки. Послышался хлопок, и нас резко дернуло вверх: парашют раскрылся. Мы начали парить в воздухе в странной, почти умиротворяющей тишине. Адель подставила мне свои ноги, и я, опираясь на её ступни своими, подтянула вверх ножные лямки, так чтобы было удобнее сидеть.

— Ты в порядке? — прокричала она.

— В полном! — ответила я.

— Страшно?

— Нет! С тобой — нет!

Я снова раскинула руки, наслаждаясь полетом. Я точно знала, что ничего не случится, — со мной она, девушка, которой я полностью доверяю. В небе рядом с ней я вдруг почувствовала невероятную легкость и свободу — настоящую свободу, от которой приятно кружилась голова.

Мы парили плавно и аккуратно, и страха больше не было — ничего не было, кроме ощущения безграничного спокойствия. Мне хотелось остаться в небе, но земля приближалась и приближалась. Адель велела мне вытянуть вперед ноги. И мы приземлились.

Я крепко обняла Адель. Я поняла: любовь — это полет. И я надеюсь, что он никогда не закончится. А если все-таки наши ноги коснутся земли, то это случится одновременно. Как сейчас.

На мои глаза навернулись слезы, но я сделала вид, что они появились из-за ветра. Адель достала из кармана комбинезона коробочку, в которой было обручальное кольцо.

— Надеюсь, ты переживешь смену фамилии, — рассмеялась она, надевая кольцо мне на палец. — И твой отец тоже. Он ведь ничего со мной не сделает?

— Это я с тобой сейчас что-нибудь сделаю! Спасибо, милая, ты умудрилась испортить такой романтичный момент, — хмыкнула я.

Кольцо подошло идеально — оно ярко искрило в свете солнечных лучей. Правда, потом я чуть его не потеряла — всей команде пришлось искать кольцо в траве.

За этот день мы успели дважды повздорить, помириться, обсудить несколько важных вещей, съездить в супермаркет и выехать за город. Ночью на небе дрожали звезды, а на моих ресницах — слезы, которые я не показывала. Мы с Адель смотрели в небо и наблюдали за метеорным потоком Персеиды — наконец сделали то, о чем я грезила еще с зимы.

Мы вдвоем и больше ста падающих звезд в час.

Я смотрела на них и улыбалась.

Мы должны быть счастливыми, несмотря ни на что.

Так гласит последний закон Ведьмы.

вот и подошла к концу очередная история! спасибо вам за то, что читали, ставили звездочки, писали комментарии и ждали продолжения🫂 я ценю то, что вы у меня есть, правда. и я рада, если вам понравилась история саши и адель🫶🏻🫶🏻 и жили они долго и счастливо пхаххаха