Ведьма | Адель Шайбакова

Домой Адель возвращалась в весьма плохом расположении духа. Два дня жизни прошли впустую. В месте, где она никогда не планировала оказываться. В чертовом изоляторе временного содержания. Как какая-нибудь преступница. Ну хорошо, не преступница, а подозреваемая в хранении наркотиков, раз уж употребления доказать не удалось — все анализы показали, что она «чистая». Но от этого ей легче не становилось.

Адель всегда считала себя уравновешенным человеком. Но эти дни она была просто катастрофически зла — её достало все. Личный обыск, допросы и тот самый капитан Светлов, который встретил её едва ли не как родную. Адвокат — по заверению Влада, один из лучших, допытывающийся у Адель, откуда на самом деле в её машине взялись наркотики, да еще и в таком количестве. Дежурные с непроницаемыми лицами, для которых она была преступницей. Решетки, душная камера, безвкусная еда и непонятные сокамерники, каждый из которых, по их заверениям, был невиновен. Каждому что-то подбросили, подкинули и подставили. Прямо как ей. Просто сообщество невиновных, а не изолятор в подвале здания ОВД.

Адель постоянно хотелось вымыть руки, а лучше добыть где-нибудь антисептик. Да и спать она тоже почти не могла — забывалась на час или два тревожным сном, не более.

Отвратительные условия, отвратительные мысли, отвратительный липкий страх: а что будет, если её признают виновным? Что она будет делать? Адель пугало не столько наказание, сколько потеря уважения окружающих. Потеря репутации, которой она так дорожила. Что будет, даже если ей дадут условное наказание? Разрушится все. Первым делом её попросят из университета. И её научно-преподавательская карьера потерпит крах. А как на нее будут смотреть коллеги и студенты? И что она скажет семье дяди? А Александре?

Мысли о ней заставляли Адель испытывать такую глухую ярость, которая, казалась, прибивала её к месту, и заставляла забывать, как дышать. В тот день Саша была с ней. И она тоже могла пострадать — из-за нее. Хорошо, что ее отец узнал обо всем и все взял в свои руки. По словам Золотарева, Ведьмин сделал все возможное, чтобы этот инцидент никак не отразился на его дочери. Хотя бы за нее Адель могла быть спокойна. Но каждый раз, когда она вспоминала Сашины глаза, полные страха, ей становилось плохо. Хотелось найти подонка, посмевшего подставить её, и сделать из него боксерскую грушу. Избить так, чтобы живого места не осталось, чтобы он захлебнулся собственной кровью. Адель с трудом успокаивалась, понимая, что следственный изолятор — это не то место, в котором нужно проявлять эмоции. Здесь важны спокойствие и хладнокровие.

Она едва сдерживала себя на допросах от того, чтобы не взорваться — понимала, что должна вести себя адекватно, тем более, Золотарев по телефону пообещал, что делает все возможное, чтобы вытащить её из изолятора. И что ей, Адель, нужно лишь немного потерпеть. Отоспаться, раз уж выдалась такая возможность. И вообще она должна радоваться, что она, как и другие лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, содержится не в одной камере с рецидивистами. Адель, правда, это мало успокаивало. Она просто хотела добиться правды и покинуть это место. Хотела встретить Новый год вместе с Александрой. Хотела как следует отдохнуть. Даже на коньках хотела научиться кататься. Но все её планы были поломаны. Кто-то подставил её. А вот кто, Адель не понимала до самого последнего времени. Правду она узнала буквально за несколько часов до того, как её выпустили. За ней пришли, скомандовали: «С вещами на выход», — и отправили наверх, в кабинет к Светлову, где её ждал Золотарев и адвокат. Они-то все ей и объяснили.

Двоюродный брат нанял её бывшего студента, у которого она якобы увела девушку. Просто прелестно. Адель за это время столько версий построила — целые схемы, пытаясь понять, кто подставил её, но к такому повороту событий явно оказалась не готова. Вообще не готова. Ни разу. Но когда она услышала, что Александра нашла свидетеля, резко замолчала и опустила руки на колени.

Злость, взрывающая изнутри, перемешалась с нежностью. Словно солнечный свет смешался с черным дымом. Александра была невероятной с первой минуты их знакомства. Не зря Адель поняла, что бесповоротно влюбилась, как только эта сумасшедшая в маске оказалась у нее на коленях в клубе. Не зря она искала ее. И не зря хотела быть с ней.

Нежности становилось все больше — солнечный свет переполнял грудь. И Адель сама не заметила, как засмеялась. На нее смотрели как на сумасшедшую все, кто был в кабине, а она не могла перестать смеяться. Адель замолчала так же внезапно, как и начала, вдруг подумав, как Александра переживала. Ей было страшно, и наверняка она плакала, но не сидела на месте. Решила, что найдет виноватых, и нашла. В этом была вся Саша Ведьмина — делала, что хотела. Но делала это не для себя — для других.

— Она в безопасности? — первым делом спросила Адель, перестав смеяться.

— Конечно, — отмахнулся Влад. — Отец посадил ее на домашний арест. Кстати, я с ним дважды общался. Сначала он договор хотел порвать, потом передумал. Ладно, об этом потом.

Адель прикрыла глаза.

Денис. Её подставил Денис. Они никогда не общались, но она и подумать не могла, что брат способен на это. Хотя... лет с четырнадцати Денис постоянно попадал в разные неприятности — решил, что ему можно все. Лет в семнадцать взял машину отца и поехал кататься с друзьями по ночному городу. То ли он водил плохо, то ли был нетрезв, но спровоцировал крупную аварию. Отец сумел отмазать его. Денис продолжал жить так, как хотел. Связался с плохой компанией. Именно поэтому Валентина Анатольевна стала присматриваться к ней, Адель, решив, видимо, что на любимого внука полагаться не стоит. А когда тот связался с наркотиками, и вовсе вычеркнула его из жизни. То, что она вычеркнула его и из завещания, Адель даже не подозревала. Она вообще об этом не думала. А вот Денис знал, и его это задело. Так задело, что он пошел на преступление. Да еще и настолько глупое. Впрочем, дефицит здравого смысла всегда наблюдался в семье Дворецких.

— Его уже допрашивают? — сквозь зубы спросила Адель.

Сейчас ей хотелось найти этого выродка и... не заглянуть ему в глаза, вовсе нет. Хотелось набить морду. С такими иначе нельзя — они не понимают слов.

— Было бы, кого допрашивать, — усмехнулся Светлов — единственный, кто, кажется, в этот момент был способен радоваться Новому году — об этом говорила кривобокая елка, стоящая на его столе, и мишура на горшках с куцыми цветами. — Ребятам не удалось задержать ни Дениса Дворецкого, ни Артема Глущенко. Такое чувство, что их предупредили: первого нигде нет, никто не видел, а второй спешно сбежал с подружкой прямо у нас из-под носа. Сдается мне, что у твоего брата или у его папаши нехилые связи. Главное, чтобы они за границу не дернули. А так найдем — дело времени. — Капитан был оптимистичен.

— А Кириллов? Как он? — спросила Адель.

Андрея она помнила отлично. Он был одним из её студентов года три или четыре назад. На первый взгляд ничем не примечательный парень. Спокойный, погруженный в себя, не проявляющий активности на занятиях. Но умный. Все лабораторные на высший балл. Был одним из лучших на своем потоке. Неплохо было бы увидеть его в аспирантуре, но Андрей не пошел. Видимо, устроился в хорошую компанию.

Странно, но несмотря на то, что Андрей уже несколько лет не учился и не был её студентом, Адель все равно чувствовала за него ответственность. Злилась, конечно — как такому талантливому парню в голову могла прийти подобная чушь? Но несколько остыла, когда Светлов рассказал об аварии, после которой Андрей посещал и психиатра, и клинического психолога, и невролога. На учете не стоял, но какие-то проблемы с психикой точно имел.

— Андрей Кириллов будет главным свидетелем. А по делу Дымова получит административку. Дымов — это тот самый избитый на парковке, — любезно напомнил Светлов. — Он у меня уже в печенках сидит. Все требует наказать виновного. Наверно, разочаруется, когда узнает, что это не вы. А то он в ваше алиби не очень-то поверил.

В ответ Адель лишь пожала плечами. До этого Дымова ей не было никакого дела.

Отпустили её не сразу — снова был допрос, в котором Адель участвовала уже в качестве свидетеля, потом началась какая-то бюрократическая волокита. И только потом она наконец покинула отделение, которое за это время опротивело ей до тошноты.

Сославшись на важное дело, Влад моментально оставил Адель, попросив адвоката подвезти её. До дома Адель доехала в комфорте, больше всего на свете мечтая принять душ, съесть что-нибудь и завалиться спать. Телефон разрядился, и Адель не могла никому позвонить. Ей хотелось тишины, но почти всю поездку она разговаривала с адвокатом, который рассказывал ей всевозможные варианты дальнейшего развития событий.

Адель попросила остановиться за квартал от собственного дома — хотелось немного размяться и пройтись пешком. Она быстро шагала по многолюдной улице, на которую осторожно опускались сумерки. Всюду сияла иллюминация, где-то играла праздничная музыка, люди поздравляли друг друга с наступающим. Из супермаркета выходили толпы с пакетами. На улицах царила традиционная предновогодняя суета. Последние часы до Нового года. А завтра все буквально вымрет.

Адель засмотрелась на витрину ювелирного магазина, украшенную сверкающими огоньками. Народу внутри было много. Может быть, и ей нужно было купить Александре золотое украшение, а не искать редкие духи? Адель вдруг вспомнила, как записывала свое признание в любви на диктофон, встроенный в игрушку, и ей стало смешно. Жаль, поздравить свою девочку сегодня ей не удастся — только по телефону. Адель так соскучилась по ней, что будет рада услышать хотя бы ее голос. Вот вернется в квартиру и первым делом зарядит телефон.

Адель подошла к дому, машинально посмотрела на свои окна — они были темными, и она почему-то вздохнула. Подумала вдруг, как было бы здорово, окажись Саша в квартире, — Влад говорил, что отдал ей ключи. Но ее там не было. И правильно, что не было. Не стоило ей гулять по городу, пока полиция не нашла всех виновных.

Возле подъезда Адель вдруг окликнули по имени. Она обернулась и увидела того, кого не ожидала встретить возле своего дома. Под фонарным столбом стоял Денис, засунув руки в карманы пуховика с принтом в виде героев мультфильмов.

— Привет, сестренка, — улыбнулся Денис. — Как тебе воздух на воле? Сладкий?

Его появление было совершенно неожиданным. Адель охватила глухая ненависть, и её первой реакцией было наброситься на брата и выбить из него всю дурь. Выбивать долго, со вкусом, до кровавых соплей, забыв о том, что они родственники, о том, что она преподаватель, ученый и просто цивилизованный воспитанный человек. Забыв обо всем, кроме той боли, которую Денис причинил ей из-за наследства.

Перед глазами потемнело. Адель почти представила, как её крепко сжатый кулак врезается раз за разом в мягкую плоть, заставляя Дениса сгибаться вдвое и глотать ртом воздух. Как бьет его по лицу, стирая эту мерзкую улыбку. Как применяет болевые приемы. Подсечка. Захват. Зацеп. Бросок.

Когда Адель серьезно занималась самбо, до седьмого пота тренируясь в зале, тренер постоянно говорил, что есть ряд приемов, которые нельзя использовать: удары в позвоночник, по затылку и по теменной части, атаку на шею и горло, атаку лежащего соперника. Но сейчас Адель была готова воспользоваться этими запрещенными приемами — не вести бой с честным соперником, а избить урода, причинить ему максимальную боль. Хотела так, что пересохло во рту, и дыхание стало рванным.

Денис смотрел на нее и все так же широко улыбался, то ли не понимая, что сейчас происходит с его двоюродной сестрой, то ли понимая, но ничуть не боясь.

Усилием воли Адель взяла себя в руки. В самый последний момент выдохнула и глубоко вдохнула. Дракой она ничего не решит, даже если Денису будет очень больно. Проблем потом не оберешься. Она смотрела на Дениса исподлобья и молчала, отбросив эмоции и оценивая ситуацию.

Денис сам пришел к ней в тот момент, когда его ищут. Зачем? Что он хочет? Будет просить прощения? Или планирует напасть? Почему-то Адель ставила на второе. Каждая мышца в её теле напряглась. В любом случае она даст отпор. А еще лучше схватит его и доставит в полицию.

— Ты язык проглотила? — спросил Денис. — Все молчишь. Неужели не рада меня видеть, сестренка?

— Что ты хочешь? — резко спросила Адель, не узнавая собственный голос, искаженный яростью. Остальные слова застыли на языке, и казалось, по нему словно лезвием провели.

— Поговорить хочу. Уделишь мне немного времени? — спросил Денис.

— Ты в курсе, что тебя ищет полиция? — холодно поинтересовалась Адель, делая к нему небольшой шаг.

— Еще в каком, — закивал Денис. — Я вообще в курсе многих событий. Знаешь ли, очень удобно иметь среди ментов своих людей. Воу-воу, — замахал он руками, — не подходи так близко, держи дистанцию! Ты что, сама хочешь меня схватить и доставить в полицию? Было бы эпично! — И он гаденько засмеялся.

— Я еще раз спрашиваю — что ты хочешь? — процедила сквозь зубы Адель.

— Хочу поговорить с тобой. Желательно в твоей квартире. Знаешь ли, я без тачки сегодня и порядком замерз. Холодно! — Денис подышал на ладони.

— Ты думаешь, я буду с тобой говорить?

— Ну о своей подружке наверняка должна!

Глаза Адель опасно сузились.

— Повтори. Что ты сказал?

— Поговорим о твоей подружке? Она очень красивая, в моем вкусе. Я бы и сам от такой не отказался, — засмеялся Денис. — Наверно, развлекаешься с ней целыми днями? Я бы ее от себя не отпускал, пока...

Закончить он не успел — Адель не дала ему этого сделать. Она не ударила его, просто схватила за лицо и сжала пальцы на его щеках, заставив замолчать.

— Не советую тебе говорить о моей девушке, — прошептала Адель, чуть склонившись к Денису. — Иначе я тебе мозги вышибу, братик.

Она отпустила Дениса, и тот коснулся ладонями лица — на щеках остались красные следы.

— Не советую тебе так со мной обращаться, — прошипел Денис. — Иначе мозги вышибут твоей девке. А перед этим как следует развлекутся с ней. Интересно, насколько громко она может кричать?

Адель бросило в жар, а после словно кипятком окатило. Она казалась себе такой смелой, жесткой, крепкой, а сломалась после одного лишь упоминания об Александре. Когда только эта девушка успела стать её Ахиллесовой пятой? Любовь делает человека уязвимым. Адель и забыла об этом. Забыла обо всем.

— Саша у тебя? — спросила Адель, слыша стук собственного сердца.

— Расслабься. Не у меня. Наверно, дома, готовится к Новому году. Но, может быть, однажды мы с ней и встретимся. Идем к тебе, поговорить надо, — велел Денис. — И без глупостей. Кстати, совсем забыл поздравить тебя с наступающим. Я так рад, что ты проведешь его не в камере. — В его словах слышалось издевательство.

Адель молча открыла дверь подъезда и впустила Дениса внутрь. Они поговорят, и она выяснит, что нужно этому уроду.

Они молча поднялись на лифте, Адель открыла дверь собственной квартиры, включила свет и сразу же поняла — что-то не так: вещи лежали не на своих местах. Однако почти сразу вспомнила: у нее дома был обыск, ничего необычного. Только после обыска должен был остаться жуткий беспорядок, но в её квартире было прибрано — не так, как привыкла она, но все же чисто. Значит, в её доме кто-то был. Наверняка это Саша — Влад, кажется, говорил, что давал ей ключи.

— А у тебя тут неплохо, — заявил Денис.

— Говори, какого черта ты приплел Сашу, — с порога потребовала Адель.

— Может, обсудим это не в прихожей? — заржал Денис и, не разуваясь, решил пройти в гостиную.

Адель поймала его за локоть.

— Сними обувь, — железным тоном велела она.

— Не хочу.

— В своем доме будешь ходить как вздумается. В моем ты обувь снимешь. Или проваливай туда, откуда пришел.

— Какая грозная, — хмыкнул Денис и нехотя разулся.

Он прошел в гостиную, совмещенную с кухней, и сразу же рухнул в кресло, положив ноги на журнальный столик.

— Налей-ка мне что-нибудь выпить, — заявил он.

— Пить в другом месте будешь, — ответила Адель, садясь на диван и не отрывая от двоюродного брата внимательных глаз — следила за каждым его движением, за каждым жестом.

— Не смотри на меня по-волчьи, — усмехнулся Денис. — И вообще, где твое гостеприимство?

— Не испытывай мое терпение, — посоветовала ему Адель. — Говори, что хотел. И почему приплел мою девушку.

— Да что ж вы все такие резкие, а? — хмыкнул Денис. — Никакого плавного перехода от болтовни к делам. Я некомфортно себя чувствую. Да ладно-ладно, хватит прожигать меня взглядом, сестренка. К делу, так к делу. Только сначала я задам пару вопросов. Это ты тогда настучала бабке?

— О чем ты? — мрачно спросила Адель.

Ей хотелось взять паршивца за шкирку и выкинуть вон из своего дома, но снова приходилось сдерживаться.

— Не прикидывайся, — посерьезнел Денис. — Ты сдала меня бабке. Рассказала, что я балуюсь кое-чем.

— Боюсь спросить, чем ты балуешься, раз несешь такой бред, — ответила Адель. — А если ты спрашиваешь, не я ли рассказала Валентине Анатольевне о том, что ты употребляешь наркоту, то могу ответить: нет, не я.

— Значит, не ты? — с легким разочарованием в голосе спросил Денис. — Жаль. А у меня была отличная версия: ты сдала меня бабке, она переписала наследство на тебя, ты в шоколаде. А я в дерьме.

— Ты из него и не выбирался, — заметила Адель. — Если тебя успокоит, о наследстве я понятия не имела. Никогда на него не претендовала. И не собираюсь. Мне ничего не нужно от вас.

— Тогда кто же меня подставил? Эта старуха так взъелась на меня из-за наркотиков, как будто я кого-то убил, — пожаловался Денис. — Лишила всего, да еще и отцу на мозги накапала. Он стал подкидывать куда меньше денег.

— Еще вопросы есть? — рявкнула Адель, которой надоело слушать болтовню брата.

— Есть, — Денис расплылся в широкой улыбке. — Ты веришь в любовь?

Адель одарила его тяжелым взглядом. Денис играет с ней в очередную игру?

— Зачем спрашиваешь?

— Просто интересно. Знаешь, что мне говорила бывшая? Влюбленным море по ресницы. Такая тупая была, но красивая — похожа на твою подружку. Видишь, мы все-таки брат и сестра, раз нам один типаж нравится, да?

— Я вызываю полицию. Тебя с радостью примут. — Адель потянулась к телефону.

— Стоп ит! Ты так и не поняла, почему я спрашиваю тебя про эту девку. Зато я понял, что любое упоминание о ней выводит тебя из себя. Ты ведь ее любишь, да? — Денис заглянул ей в глаза. — И наверняка не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось. Что-нибудь очень плохое. Очень-очень плохое.

— Ты угрожаешь мне?

— Даю право выбора. Смотри, сестренка, у нас интересная ситуация. Я был крайне осторожен, пока разрабатывал этот план, и был уверен, что не спалюсь. Но ты откуда-то достала этого психа Андрея, и он все испортил. Стал свидетелем по твоему делу, теперь ты больше не обвиняемая, а потерпевшая. Андрей дал показания против меня и старины Артема. Сделай так, чтобы он забрал свои показания назад. Исключи его из дела. Как угодно. Заставь, дай взятку, шантажируй. Меня это не касается. Просто сделай так, чтобы моего имени в твоем деле не звучало. — Голос Дениса больше не был насмешливым. Он звучал все более жестко и решительно.

— А если я не собираюсь этого делать? — спокойно поинтересовалась Адель и услышала какой-то странный глухой стук, но решила, что это кошка.

— Тогда в изоляторе временного содержания окажусь я, — пожал плечами её брат. — А потом меня будут судить, но не думаю, что дадут серьезный срок. У меня и у моего отца куча связей. Только есть одна неувязочка. Я не хочу в изолятор ко всем этим грязным уродам. И еще больше не хочу, чтобы об этом узнала бабка — а она обязательно узнает. И тогда наследства мне не видать. Последнее не просто огорчает меня, а выводит из себя. Поэтому я и предлагаю тебе убрать показания Андрея любым удобным для тебя способом.

— И какую выгоду я от этого получу?

Денис поднял вверх указательный палец.

— Именно! Выгода! Молодец, не зря ты преподша в универе, просекла фишку. Ты избавляешь меня от показаний этого урода, а я избавляю тебя от страха за свою красивую девушку. Говорю прямо: если я сяду, то очень расстроюсь. И сделаю все, чтобы твоя жизнь стала не такой уж и счастливой. Твоя девка — твое слабое место, верно? У меня много знакомых и друзей, которые за весьма скромную плату согласятся встретить ее однажды после университета. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то через месяц. А если не через месяц, то через год. И все это время ты будешь жить в страхе: а вдруг с крошкой что-нибудь случится? А с ней обязательно что-нибудь случится, поверь, Аделька. Конечно, я бы мог устроить балаган с ее похищением — ну знаешь, как в кино. Чтобы она позвонила тебе и по телефону умоляла тебя о спасении. Но ты же моя сестра как-никак. Я отношусь к тебе по-человечески. Не похищаю, а предупреждаю. Даю право выбора. Окей, ты можешь вызвать ментов прямо сюда, я даже убегать не стану. Они примут меня, отправят в клетку. Потом будет суд, я получу срок. Небольшой или вовсе условный — я же говорил тебе про связи отца? Да и адвокат у меня будет хороший. Тебя оправдают по всем пунктам. Может быть, даже никто не узнает, что перед Новым годом ты побывала в изоляторе. Только вот твоя девка не будет в безопасности. Я уж постараюсь, поверь. Или мы можем пойти по другому сценарию. Вы избавляете этот мир от показаний Андрея, я остаюсь в стороне от дела. И не трогаю никого — ни тебя, ни твою девку. Оцени мое благородство — даже не стану требовать у тебя взять на себя вину. Теперь это у меня не в приоритете. Выплывешь так выплывешь, обвинения с тебя снимут. Нет — значит, понесешь небольшое наказание. На тебе это никак не отразится. У тебя и Золотарева свой бизнес. И я слышал, очень неплохой. Ты обо всем забудешь и станешь счастливо жить дальше. Делать деньги и развлекаться с Сашулькой — так ее зовут, да? Решай прямо сейчас, время работает против меня, — закончил Денис.

От его слов у Адель голова пошла кругом. Она понимала, что двоюродный брат неадекватен, но не ожидал, что настолько... Его слова звучали дико, почти бредово. По сути, он хотел, чтобы Адель выбирала между любовью и репутацией, которой так дорожила. Не будет показаний Андрея, шанс, что её оправдают, станет минимальным. Даже условная судимость лишит её научной карьеры. Лишит всего, к чему она стремилась. Лишит уважения окружающих. А если она вызовет полицию и сдаст Дениса, Саша будет в опасности.

Адель отлично понимала, что Денис может блефовать. Что все его угрозы могут оказаться пустышкой, что он просто юлит, пытаясь выйти сухим из воды. Но оставался шанс, что Денис выполнит обещанное, ведь он уже ввязался в эту историю с наркотиками. Нашел людей, нашел дурь в нужном количестве, все просчитал. А значит, Денис запросто пойдет на ещё одно преступление.

Адель глянула на брата — тот улыбнулся ей и, словно прочитав мысли, сказал:
— Слушай, ты в курсе, что есть такие виды наркотиков, употребление которых вызывает привыкание за один раз? Поставил укол и подсадил. Смешно, да?

Перед глазами Адель вновь потемнело от ярости — этот урод не просто так болтал всякую чушь. Он намекал. Намекал на то, что может произойти с Сашей.

— Твой выбор — это будущее твоей подружки, — подмигнул ей Денис. — А хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? Ты думаешь, что я блефую. Но нет, сестренка. Я совершенно серьезен. Если ты все так же не веришь мне, спроси у Артема, как у него дела. Знаешь, этот выродок проделал всю грязную работу вместо Андрея. И стал меня шантажировать. — Губы Дениса скривились. — Я заплатил ему за работу. А он потребовал еще столько же. Я сделал вид, что согласился, договорился о встрече и отправил к нему своих друзей. Чтобы они развлеклись и с Артемом, и с его подружкой. Думаешь, Артем сбежал из-за ментов? Нет, он сбежал от меня. Так что не думай, что я блефую. Это не в моем стиле. С тобой я вежлив только потому, что мы родственники. Ну, что ты решила?

— Я решила, что ты не в себе.

— И все? Ты настолько принципиальна? — сощурился Денис. — Или не веришь в любовь?

Несколько секунд Адель смотрела в его глаза — широко посаженные, водянисто-голубого цвета, со светлыми ресницами. Она пыталась разглядеть в них страх, или злость, или любые другие эмоции, однако ничего не видела — глаза Дениса были словно из пластика. Глаза куклы, без чувств и эмоций. На лице улыбка, а в глазах пустота. Люди с такими глазами способны на многое.

Почему-то Адель вдруг стало спокойно, словно все встало на свои места, несмотря на хаос, в который превратилась её жизнь. Она должна защищать Сашу до самого конца. Наверно, это и есть последняя вершина, которую нужно взять. Иногда ради любви нужно отказаться от много. От того, что раньше казалось важным. От того, что виделось смыслом жизни. Если не идти до конца, то зачем вообще начинать путь? Ради чего? Ради того, чтобы остановиться? Повернуть назад? Заблудиться?

Даже если Денис блефовал, Адель не хотелось жить со страхом. А вдруг что-то произойдет? Вдруг случится беда? Вдруг однажды ей позвонят и скажут, что Саша в опасности? Сможет ли Адель пережить это? Сможет ли вообще жить, зная, что из-за нее пострадала любимая девушка? Нет.

Адель всегда считала себя умной. Знала, что нужно говорить и как поступать. На все имела свое мнение. И не всегда считалась с чужим. Раньше она бы точно сказала, что в подобной ситуации нельзя идти на поводу у шантажиста — ни за что и ни при каких обстоятельствах. Она обозвала бы дураком любого, кто поступил бы иначе. Она была бы уверена, что с ней подобное никогда бы не произошло. Но то было раньше, до того, как в её жизни появилась Александра. До того, как Адель поняла свои чувства к ней. До того, как решила защищать ее до конца.

Возможно, это решение будет самым глупым в жизни Адель. Возможно, она даст Денису уйти, уехать за границу, чтобы не отвечать за содеянное. Возможно, потом её тысячу раз назовут дурой. Но...

...она сделает это.

Согласится.

Адель вдруг вспомнилось, как еще совсем недавно она злилась на Сашу, обвинив её в том, что в университете узнали об их отношениях. А виновата была та девушка, Мария Дементьева, написавшая очерняющий пост. Адель ужасно бесилась, потому что дорожила своими карьерой, репутацией, уважением коллег. И тут этот пост и всеобщее порицание, которое, правда, быстро закончилось после второго поста Дементьевой. Тогда случившееся казалось почти катастрофой. А сейчас лишь вызвало улыбку.

Перед глазами появился образ смеющейся Саши, которая сидела на кровати Шайбаковой, завернувшись в одеяло, и Адель это воспоминание окончательно добило. Едва ли не впервые в жизни она действовала вопреки здравому смыслу, но чувствовала, что поступает правильно.

Солнечного света стало больше, чем черного едкого дыма. Братца она найдет чем прижать. Раскопает про него все что можно. А пока отступит. Ради безопасности Александры.

— Хорошо, — сказала Адель, подавив очередную волну ярости в груди. — Без проблем. Я позвоню Золотареву, и мы сделаем так, что показания Кириллова исчезнут.

Денис захохотал и даже захлопал в ладони от восторга.

— Даже не думал, что так легко тебя дожму! Ты реально любишь ее?

— Люблю, — просто ответила Адель. Не ему. Самой себе.

— Влюбленные все не в себе, — хохотнул Денис. — Новый психический диагноз: влюбленный! Ты сделала мне крутой новогодний подарок, сестричка. Дай пятюню! Не хочешь? Ну как хочешь. Звони Золотареву. И быстрее. Не люблю ждать.

Адель хотела сказать, что у нее телефон разряжен, однако не успела этого сделать. Раздался странный звук, и из-под стола, скрытого от их глаз барной стойкой, появилась Александра Ведьмина собственной персоной. В одной ее руке был торт, вторая лежала на поясе. Сделала она это так эффектно, что оба замерли. Адель просто потеряла дар речи.

— Привет, ребятки, — с деланым смущением улыбнулась Саша. — Мне так неловко, но я случайно телепортировалась сюда из дома. По ошибке, разумеется.

— В смысле? — не понял Денис, который никак не мог прийти в себя, её появление вызвало настоящий фурор.

— В прямом, милый. Я же ведьма, — плотоядно улыбнулась Саша. — Хочешь, нашлю на тебя проклятие вечного евнуха? Нет? Я так и подумала.

— Откуда ты здесь взялась?! — закричал Денис, и его голос сорвался.

— Из небесных сфер. Ты что так орешь? Самолюбие защемило или что-то другое?

Саша уверенной летящей походкой направилась к ним, все так же держа в согнутой руке шоколадный торт.

— Жрать хочешь, да? — ласково спросила Саша. — На, тварь, жри. Не обляпайся. Не подавись.

— Саша! — Адель попыталась её остановить, поняв, что та задумала, но не успела.

Девушка размазала торт по лицу опешившего Дениса. Торт, видимо, был кремовый — размазался хорошо, попал на одежду и частично упал на диван. Денис вскочил на ноги, первые секунды не понимая, что происходит. Лицо его было в креме и шоколаде.

— Ах, мне снова так неловко! Тортик сорвался, — полным ярости голосом сказала Саша. — Прошу простить.

— Стерва! — заорал он и стал надвигаться на нее. — Ну-ка иди сюда! Я твою башку тупую сейчас об стену размажу!

Адель тотчас перегородила ему путь — допускать Дениса до Саши она не собиралась.

— Стоять, — предупредила она.

— Пошла ты! — отмахнулся брат и попытался её оттолкнуть, но не вышло. Он обозлился еще сильнее. — Обмануть меня со своей девкой вздумали?! Да я вас обеих на фарш пущу! Убью!

— Это я сейчас тебя убью. — Жестом фокусника достала Саша пистолет — тот самый, газовый, стилизованный под настоящий. — Стой на месте и не двигайся. Иначе в твоей голове появится на одно отверстие больше, чем нужно.

Денис не знал, что оружие ненастоящее. И замер. Адель перехватила пистолет у Саши и жестом велела брату сесть на кресло, из которого он только что вскочил. Нужно было понять, что делать дальше, но её словно заклинило. Адель смотрела на Сашу, и чувствовала, что её переполняет солнечный свет. Саша была слишком красивой. Адель пришлось тряхнуть головой, чтобы выкинуть ненужные мысли из головы.

— Сиди смирно, — велела она Денису, который вдруг растерял всю свою храбрость и не сводил глаз с дула пистолета.

— Что будем делать? — спросила она Сашу.

— Давай избавимся от него. Навсегда, — предложила та.

— Вы меня замочить, что ли, решили?! — забеспокоился Денис. — Эй, у вас будут проблемы.

— Ты что, не понял? — Саша посмотрела на него с вызовом. — Я и есть проблемы. Твои.

— Крыса, — выдохнул Денис, но Адель тотчас велела ему замолчать: пистолет — пусть и ненастоящий — был весомым аргументом.

— Адель, вызывай полицию. И не переживай, — нежно улыбнулась ей Саша. — Я все записала на камеру. Каждое его слово. Этот кусок навоза мне ничего не сделает.

Шайбакова нахмурилась — еще боялась за нее, хоть и понимала, что теперь удача была на их стороне.

— Вызывай, говорю! Даже если ты избавишься от показаний Андрея, от моих тебе избавиться не удастся. Адель, мы не будем бояться его всю жизнь. Что за бред? — Саша дернула плечиком. — Пусть отдохнет в камере. А потом поедет лес валить куда-нибудь в Сибирь, или что там заключенные делают? Посмотрим, поможет ли ему отец, если за меня вступится мой папочка. Он только кажется добреньким, но врагов ой как не любит. Особенно тех, кто обижает его детей.

Денис дернулся и прошипел что-то. А Адель с усмешкой подумала, что добреньким Сашин папочка никогда ей не казался, но в ответ лишь кивнула. Она попросила Сашу сходить на кухню и принести веревку, которой завязал Денису руки и ноги — так, на всякий случай. А то вдруг поймет, что оружие ненастоящее. А сама набрала капитана Светлова с телефона Саши — благо, запомнила его.

Светлов дежурил. Он удивился, но пообещал приехать в самом скором времени. Адель смотрела на Сашу, и та казалась ей самой восхитительной девушкой из всех, кого она только встречала.