Ведьма | Адель Шайбакова

В темном кабинете декана не было никого, кроме них двоих. Саша с ногами взобралась на большой овальный стол для совещаний, и с загадочной полуулыбкой теребила ворот свободной клетчатой рубашки, которая была на ней надета. Это была рубашка Адель, и на девушке она смотрелась соблазнительно. Сама Адель была в одних лишь джинсах и майке. Почему они обе так странно выглядят в кабинете декана, она понятия не имела. И если честно, ей было плевать на это. Было плевать на все, кроме Александры, которая смотрела на нее томными, с поволокой, глазами, и стала накручивать на палец длинный локон.

Адель больше не могла сопротивляться собственным желаниям. Она медленно подошла к девушке, обхватила руками ее тонкие предплечья, склонилась — так, что их лбы соприкасались — и тихо сказала:
— Я люблю тебя.

Вместо ответа Александра звонко рассмеялась, сомкнула пальцы на её шее и потянулась за поцелуем. Жарким. Чувственным. Наполненным страстью. Губы у нее были мягкими и нежными, и это сводило Адель с ума. А когда Саша, отстранившись, стала расстегивать пуговицы на рубашке, у Шайбаковой перехватило дыхание. Эта девушка была идеальной. Каждый изгиб ее тела, ее кожа, ее запах.

— Ты хочешь здесь? — пытаясь взять себя в руки, спросила Адель. Её разум был затуманен, однако то, что они находились в кабинете декана, все же смущало. За этим столом проходили совещания, на которых она часто присутствовала. Да и в кабинет в любой момент могли прийти. Что, если их увидят?

— Мяу, — ответила ей Александра.

— Что? — не поняла Адель.

— Мяу, — повторила она, и Адель распахнула глаза. Рядом с её подушкой сидела недовольная Прелесть, чьи глаза сверкали в полутьме как у демона. Хвост ходил из стороны в сторону.

Прекрасный сон закончился.

— Прелесть, какого черта, — поморщилась Адель.

— Мяу! — гордо провозгласила кошка, явно довольная тем, что помешала хозяйке видеть такой сон, и ушла.

Адель нашарила на прикроватной тумбочке телефон, посмотрела сколько время и нехотя села в кровати — будильник должен был вот-вот сработать. Она потерла лицо. Сердце все еще бешено колотилось, словно все происходило наяву, а не во сне, а кровь кипела. Александра Ведьмина стала её личным наваждением. И вместо того, чтобы найти себе кого-нибудь и, как советовал Влад, «нормально расслабиться», Адель ждала, когда их отношения станут другими. По-настоящему взрослыми. Торопить Александру ей не хотелось, но она действительно находилась на грани. Эти сны её окончательно доконают — Александра сниться ей почти каждую ночь. И если та узнает, что именно Адель снится, решит, что она ненормальная. Извращенка.

Адель встала и направилась в душ — прохладная вода помогла ей прийти в себя. А свежий кофе добавил бодрости. Правда, кружку с кофе едва не перевернула на себя Прелесть, которая решила поскакать по дому, но все обошлось. Адель отругала ее, со вздохом понимая, что Прелесть, как Александра. Что ругай, что не ругай — толку нет.

Покормив себя и кошку, Адель покинула квартиру, строя планы на сегодняшний день — сегодня он был относительно свободным. Дозвониться до Александры не получилось — она не отвечала, и Адель сделала для себя вывод, что девушка или забыла телефон дома, или игнорирует её, или просто не слышит звонков. Поэтому, едя в машине, записала ей голосовое сообщение.

«Александра, предлагаю встретиться сегодня у меня, если ты свободна. Сначала заедем и купим игрушек, потом ты поможешь нарядить елку, хотя, если честно, не понимаю, зачем это нужно делать. Закажем что-нибудь вкусное — то что ты любишь. А, да. Скучаю по тебе. Ответь, когда сможешь».

Несмотря на большие проблемы в компании — важные инвесторы в последний момент отказались от сделки, к которой обе стороны готовились несколько месяцев, настроение у Адель было отличным. Уже много лет она совсем не чувствовала новогодней атмосферы, этот праздник был для нее формальностью, этакой меткой, которая разграничивала старый год и год новый, и Адель совсем не понимала всего этого бесполезного ажиотажа. Зато сейчас ей овладело легкое, словно дымка, предчувствие скорого праздника — совсем, как в детстве, когда были живы родители. Они все вместе наряжали елку, которую традиционно приносил отец тридцатого числа вместе с подарком с работы, который сразу же прятал от дочери, а мама пекла какой-нибудь торт — каждый раз новый, а еще — шоколадные кексы, свои фирменные. Их не стало, и Нового года тоже не стало. Конечно, в семье дяди его справляли с размахом — стол, гости, подарки, фейерверки и караоке, но Адель не участвовала во всеобщем торжестве. Отгородилась от всех, сторонилась людей. А сейчас вновь почувствовала. Ожила. А все она, эта взбалмошная девчонка, которая не покидала её мысли.

Адель улыбнулась теплым воспоминаниям. Её настроение не портила даже пробка, в которую она попала. Включила музыку погромче и начала подпевать любимой песне. Пробка двигалась медленно, и в какой-то момент, перед перекрестком, они вообще встали. В машине справа находилась семья — молодой мужчина, его супруга и их ребенок. Мальчишка прилип к окну и, заметив Адель, стал радостно ему махать. Адель с полуулыбкой помахала ему в ответ.

До работы Адель доехала спустя минут сорок. Шагая по скрипучему снегу, вдыхая морозный воздух и видя, как сверкают огни в окнах родного университета, она вдруг подумала, что тоже хотела бы приносить своей дочери елку и подарок, и чтобы та пыталась отыскать его, но не могла найти, потому что Адель хорошенько бы спрятала его до первого января. И чтобы рядом была любимая женщина, которая делала бы торт или кексы, которая бы ждала её и которая бы дарила ей свою ласку.

Да и неважно, дочь это будет или сын. Важно, чтобы рядом была Александра.

Столь неожиданная мысль заставила Адель рассмеяться. Это любовь или сумасшествие? Раньше она никогда не задумывалась о семье. Это не стояло в списке её приоритетов.

Адель вошла в холл, чувствуя легкость и уверенность в том, что она справится со всеми проблемами, и почти сразу поймала на себе взгляды нескольких студенток. Даже, кажется, услышала что-то вроде: «Это же она», — однако особого внимания не обратила и направилась к себе в кабинет. Не успела она раздеться, как ей позвонили из деканата и опросили зайти. По какой причине декан Инга Аркадьевна хотела её видеть, Адель понятия не имела — решила, что снова возникли какие-то проблемы с документацией по гранту. И направилась в деканат с мыслями о том, как бы все успеть сделать и встретиться с Александрой. По пути она встретила коллег с кафедры прикладной математики. Они поздоровались с ней и переглянулись, но Адель не придала этому никакого значения. Слишком спешила.

Инга Аркадьевна — статная дама в возрасте, обладающая и научным авторитетом и всеми необходимыми для руководителя качествами, ждала её в своем кабинете, который примыкал к приемной. За тем самым столом, на котором во сне сидела Александра в её рубашке. И Адель внезапно почувствовала смущение. Как там Ведьмина всегда говорила? Ей неловко? Так вот, неловко теперь было и ей.

— Присаживайтесь, Адель Марселевна, — кивнула ей декан, внимательно оглядев с ног до головы. Адель села. — Вы, наверное, уже в курсе этой ситуации, да?

Ее голос звучал странно, а взгляд был прищурен. Адель почувствовала себя первокурсницей на экзамене строгой Инги Аркадьевны, которую боялись все студенты. Скажи Адель в восемнадцать лет, что Инга Аркадьевна будет обращаться к ней на «вы» и станет воспринимать как коллегу, она бы ни за что не поверила.

— Какой ситуации? — спокойно спросила Адель, пытаясь понять, что не так. Какие документы она могла сделать неправильно? Может быть, дело в отчете об учебной работе за первый семестр? Но там не может быть никаких ошибок.

— Как же так? Вы не в курсе? — склонила голову на бок Инга Аркадьевна.

— Не в курсе. Что случилось?

Инга Аркадьевна сняла с носа очки и вдруг обратилась к ней по имени, что делала крайне редко, в исключительных ситуациях:
— Адель, я не хочу влезать в твою личную жизнь — ни имею ни права, ни желания. И ты вольна поступать так, как знаешь. Если у тебя возникли романтические чувства к студентке, я не стану тебя осуждать — понимаю, что это совершенно обыденная ситуация, в нашей сфере это сплошь и рядом. Ты молодая перспективная ученый с прекрасным будущим, она наверняка красива и умна — ты на других не посмотришь, но это не должно быть достоянием общественности. Да еще и в таком ключе. Это негативно отразиться не только на твоем имидже, но и на имидже всего факультета. Недаром мне уже звонили из ректората.

— Я вас не понимаю, — нахмурилась Адель. Единственное, что она понимала, так это то, что узнали о ней и Саше. Но что произошло такого, что её вызывает декан?

— Сейчас поймешь, — усмехнулась Инга Аркадьевна и достала телефон. Уже спустя полминуты Адель читала пост в группе «Подслушано», посвященный их с Александрой отношениям. Её лицо оставалось беспристрастным, однако в душе бушевала гроза. Один идиот написал полную ерунду, другие идиоты ему поверили. И писали отвратительные вещи. Плевать, что про нее — писали про Сашу. Что связалась с преподшей ради оценок, что только притворяется хорошей, а сама та еще тварь, что с такими, как она не то, что общаться, даже здороваться не стоит — не заслуживает. Хотелось найти каждого такого комментатора и поговорить. Никто из них не имел права так о ней писать.

Кроме того, их еще и сфотографировали. Вчера, когда они сидели в кафе.

Адель не сразу заметила, что пальцы на левой руке сжались в кулак — так, что побелели костяшки и отчетливо проступили вены. А вот Инга Аркадьевна заметила.

— Теперь понятно? — со вздохом спросила она. — Ты вольна встречаться со студенткой, никто не может тебе этого запретить, но когда в интернете появляется подобное, ни я, ни вышестоящее руководство не можем пройти мимо. Игорь Викторович лично заинтересовался случившемся. Ты же знаешь, что у него к нашему факультету особое отношение. Мой предшественник, как-никак.

— Допустим, мы действительно встречаемся. И как вы сами сказали, это моя личная жизнь. Но, вы полагаете, что я поставила бы зачет своей девушке просто так? — сухо спросила Адель. Гнев в её душе стремительно рос. Какого, спрашивается, черта? Она всегда старалась быть объективной к знаниям каждого студента, даже самого раздражающего, и теперь её обвиняют в полнейшей ерунде. И приплели Александру.

Больше всего Адель думала о ней, а не о своем имидже. Как она отреагирует? Может быть, уже видела, и именно поэтому не брала трубку?

— Я тебя как облупленную знаю. Ты б и своей матери родной зачет не поставила просто так! А вот другие... — Инга Аркадьевна вдруг заметила, как потускнел взгляд Адель и словно бы спохватилась. Ее голос стал мягче:
— Другие-то тебя не знают. Действительно будут считать, что ты кому-то ставишь зачеты просто так, а кого-то валишь из мести. Я вызвала тебя, чтобы предупредить. Этим безобразием может заинтересоваться комиссия по этике. Ничего, конечно, сделать тебе не смогут, но нервы потреплют, да и коллеги косо смотреть начнут. Поползут слухи, появятся домыслы — ты ведь знаешь, как это бывает. Некоторым только дай повод.

Адель знала. Именно поэтому и не хотела пока что афишировать свои отношения с Александрой. Люди слишком любят совать свой нос в чужие дела.

— Я-то, конечно, буду на твоей стороне, и не только я, — продолжала Инга Аркадьевна. — Но найдутся те, кто начнут тебя обвинять во всех смертных грехах. Будь осторожна, Адель.

— Поняла. Я могу идти? Через пять минут начнется зачет у третьего курса, — сказала она с каменным видом, привычно держа все свои эмоции внутри.

— Иди, — махнула рукой декан и окликнула её, когда она открывала дверь:
— Девушка на фото красивая. Хорошо смотритесь.

Адель лишь криво улыбнулась и переступила через порог.

Зачет прошел отвратительно, и дело было не в том, что студенты плохо подготовились — напротив, группа была сильной, а в том, что Адель с трудом справлялась со своим ужасным настроением.

Во-первых, она все никак не могла связаться с Александрой. Во-вторых, ей звонил замдекана, чтобы выяснить ситуацию с дурацким постом, и задавал множество идиотских вопросов. А в-третьих, доставал Влад. Несколько раз Адель отклоняла звонки — терпеть не могла, когда её прерывали на занятиях и, тем более, на зачетах и экзаменах. Однако Золотарев не успокаивался. И Адель пришлось взять трубку.

— До тебя как до президента не дозвониться! — воскликнул Влад, услышав голос Адель.

— У меня зачет. Говори кратко и по существу, — велела та.

— Окей. Я пробил инфу по своим каналам. Инвесторы отказались от сделки из-за твоей бабки, — отрывисто сказал Влад. — Не знаю, что она им напела, но они не собираются с нами сотрудничать. Более того, кое-кто еще хочет отказаться, глядя на них.

— Поняла. Перезвоню после зачета, — ответила Адель спокойно, хотя на душе словно бомба взорвалась, а на языке вертелись лишь злые ругательства. Дорогая родственница решила отомстить за унижение на празднике. Она хочет её добить? Показать, кто из них главнее? Или все так же ненавидит её за то, что ее дочь ушла из семьи и родила Адель?

Нужно было принять зачет, но Адель не покидали мысли обо всем этом, и она с трудом держала себя в руках. Особенно тяжело пришлось в конце, когда к ней за стол сел студент, который считался одним из самых слабых в группе. Однако наглости мальчишке было не занимать. В обоих вопросах билета он плавал — знал лишь малую часть материала, да и то абы как. Адель решила задать ему наводящий вопрос, а потом еще один, и еще — мальчишка не вытягивал. А потом вдруг и вовсе выдал:
— Вы меня тоже завалить решили, как ту девчонку?

— Какую девчонку, Гафаров? — спросила Адель.

— Которая пост написала, — выдал тот. Студенты, находящиеся в аудитории, захихикали. Адель посуровела. Такие выходки она прощать не собиралась.

— Думайте, что говорите, Гафаров.

— А что, разве это не так? — не унимался тот.

— А выдумаете, что так?

— Я не думаю, я просто пост видел. И фоточки. — На лице Гафарова появилась мерзкая улыбка.

— Я вижу, что вы не думаете. А полезно.

— Вот, вы меня и оскорблять стали! — обрадовался студент. — Это все из-за личного отношения, да?

Адель хотелось взять Гафарова за шкирку и хорошенько встряхнуть, а затем выкинуть из аудитории, однако вместо этого она резко поднялась со своего места, заставив парня вздрогнуть от неожиданности. И вышла за дверь. Спустя пару минут вместе с ней в аудиторию зашли трое студентов, которые уже сдали зачет. Их лица были растеряны — они явно не понимали, что происходит.

— Прошу извинить за то, что отнимаю у вас ваше личное время, — сказала им Адель, — но мне нужна ваша помощь в принятии зачета у Гафарова.

Парни удивленно на нее уставились. Гафаров поерзал на месте.

— А что именно нужно сделать, Адель Марселевна? — спросил один из студентов.

— Примите зачет у Гафарова вместе со мной, — спокойно сообщила им Адель. — Он сомневается в моей способности критически мыслить и оценить его знания. Предоставляю вам особенные условия. Расскажите ответы на оба вопроса заново. Коллеги оценят.

— А если я не хочу? — с вызовом спросил Гафаров.

— В таком случае отправитесь на пересдачу. И не из-за моего личного отношения, в котором вы усомнились — я предоставила вам настоящую независимую комиссию на время сдачи зачета. А из-за недостаточного знания материала.

Гафаров стрельнул по Адель злым взглядом и стал рассказывать заново. Больше Адель ему вопросов не задавала — сидела молча, и время, которое студент потратил на оба вопроса, составило минуты две или три.

— Как думаете, коллеги, — спросила сложившая на груди руки Адель, — Руслан рассказал достаточно для того, чтобы я смогла поставить ему зачет?

Парни переглянулись. Все трое были отличниками.

— Если честно, не особо, — сказал один из них.

— Почти ничего не рассказал, — подхватил второй.

— И ошибку допустил, — вздохнул третий.

— Наверное, виновато не мое личное отношение, а, Гафаров? — насмешливо спросила Адель. — А то, что вы не подготовились к зачету?

Тот ничего не ответил — молча взял зачетку и ушел, а Адель, отпустив парней, продолжила зачет, мыслями то и дело возвращаясь ко всему, что произошло. Окончательно её добил разговор с зафкафедрой, который тоже хотел выяснить подробности произошедшего — новости разлетались по университету с первой космической скоростью. А потом, похлопав Адель по плечу, сказал словно бы невзначай:
— Еще кое-что. Нужно помочь Игорю Васильевичу — его часть документов по гранту не выдерживает никакой критики. Ты бы помогла, Адель Марселевна, а?

Адель едва не скрипнула зубами. Этот Игорь Васильевич давно её раздражал своей некомпетентностью в плане ведения документации.

— Я тебе премию хорошую выписал, — продолжал зафкафедрой. — И опять-таки, научная конференция... В октябре в Барселону нужно будет кому-то с нашей кафедры поехать. Я о тебе думал.

— Сделаю! — рявкнула Адель.

— До завтрашнего утра! Игорь Васильевич пришлет тебе все на почту!

На этом Адель ушла к себе в кабинет и попыталась успокоиться. Для этого пришлось несколько раз ударить по стене. И боль в кулаке помогла немного прийти в себя.

Она распахнула окно, впуская в кабинет морозный воздух — холод тоже успокаивал её. И попыталась продумать план действий. Импровизировать Адель терпеть не могла — ей нужно было знать, что делать, и в какой последовательности.

Адель достала телефон — решила еще раз, более внимательно прочитать пост и комментарии к нему, однако, к её удивлению, поста больше не было. Его удалили.

В руке завибрировал телефон — звонила бабушка. Меньше всего Адель хотелось отвечать ей, но пришлось. Разговор с Валентиной Анатольевной был коротким, но эмоциональным. Безапелляционным голосом бабушка говорила о том, что не хотела идти на крайние меры, но вынуждена была поступить так с инвесторами, которые оказались ее хорошими знакомыми, в воспитательных целях.

— Мне что, пять лет? — раздраженно спросила Адель.

— Судя по тому, что ты встречаешься с этой девкой, тебе пятнадцать, — рявкнула Валентина Анатольевна. — Я приготовила для тебя такую шикарную партию! Продумала все до мелочей! Брак с дочерью Соловьева не просто поможет твоему благосостоянию, но и научной карьере! Дочь ректора — отличная партия! А ты? Что сделала ты, неблагодарная девчонка? Привела эту наглую девицу, которая испортила мне вечер? Она выставила и меня, и Эльвиру полными дурами. Маленькая мерзкая тварь.

— Хватит, — хриплым от злости голосом сказала Адель. — Чтобы я больше никогда не слышала таких слов в отношении своей невесты.

Валентина Анатольевна окончательно вышла из себя, стала что-то кричать, но Адель просто положила трубку и игнорировала ее следующие звонки. При этом едва не пропустила звонок от неизвестного номера — ответила в самый последний момент.

— Привет, это Саша, — услышала она голос девушки. — Звоню от подруги. Забыла свой телефон дома.

— Здравствуй, Александра.

Адель была настолько зла, что в первую секунду испугалась — вдруг сорвется на нее? Однако её сердце затопила откуда-то взявшаяся нежность, и ярость на какое-то время отпустила её.

— Ты ведь... Ты ведь знаешь, да? — выпалила девушка. Голос выдавал ее волнение.

— Знаю, — чуть помедлив, ответила Адель — прекрасно понимала, что Саша имеет в виду. И безумно хотела увидеть ее прямо сейчас. Увидеть и обнять, удостовериться, что с ней все хорошо, и прижать к себе. Не отпускать.

— Нам надо встретиться, — вздохнула Саша.

— Надо.

— А где?

Адель назвала первое попавшееся кафе в центре города. Решила, что рядом с университетом им встречаться не стоит — это может вызвать новую волну слухов. А вредить Александре она совершенно не хотела.

— Я буду там через полчаса, — горячо пообещала ей девушка и вдруг спросила:
— Адель, ты как? Все в порядке?

— В порядке. Сейчас выеду.

Они обе чувствовали одно и то же. Чувство вины, беспокойство, неловкость, пронизанную осколками злости, и какую-то невероятную болезненную нежность, окутавшую тонкой зефирной вуалью их души. Они обе не знали, что говорить, но обе хотели встречи. Взглядов, прикосновений и поцелуев. Не тех, которые были предвестниками страсти, не тех, от которых губы казались опаленными звездной пылью. А тех, которые давали чувство защищенности и единства. Поцелуи без фальши. Поцелуи с привкусом надежды. Поцелуи, в которых так легко было раствориться и стать единым целым.

Адель приехала в назначенное место первой, Александра появилась пару минут спустя и держалась она как обычно — уверенно, даже смело. Увидев Адель, она улыбнулась, но отвела взгляд в сторону, будто была в чем-то виновата. Адель хотела встать, чтобы поприветствовать ее и обнять, как обычно, но не стала делать этого — вдруг подумала, что их снова кто-то увидит. Ей не хотелось увидеть в интернете еще одну порцию снимков с Сашей, на которых она заключает ее в объятия и целует. Кто знает — может быть, за ними снова кто-то следит. Кто-то, кому Адель с удовольствием свернула бы шею. В ней было столько глухой злости, что она готова была сорваться по любому пустяку.

Александра села напротив и сцепила пальцы в замок. Несмотря на напускную уверенность, она волновалась.

— Привет, — сказала она и едва слышно вздохнула.

— Привет, — ответила Адель, пытаясь поймать ее взгляд, но этого не получалось.

— Ты точно в порядке?

— Точно. А ты?

— И я...

На этом они замолчали.

Адель почувствовала аромат ее духов с восточно-цветочными нотками — бархатное, но тяжеловатое для молодой девушки звучание. Забывшись, Адель рассматривала Александру — ее тонкое лицо с правильными чертами, обрамленное темно-русыми густыми волосами, пухлые губы, тронутые светлой помадой, загнутые кверху ресницы. Ведьмина была слишком красивой, и в ее красоте в равных пропорциях сочетались нежность и дерзость, утонченность и вызов, акварельные полутона и яркие краски. И как только раньше Адель думала, что она не в её вкусе?

Её взгляд невольно скользнул по шее девушки вниз, к вырезу на блузке — Саша то ли случайно, то ли специально не застегнула три пуговицы вместо двух. В голове моментально появились абсолютно ненужные мысли, и Адель ударила себя кулаком по колену — так, чтобы девушка этого не видела.

— Мне не нравится твое молчание, — наконец, сказала Саша. — Это особый вид психологического насилия, не находишь?

— Задумалась. Давай закажем что-нибудь, — ответила Адель, прогоняя куда подальше навязчивые фантазии. Ей показалось, что молодой человек за столиком у окна странно смотрит на них.

Саша согласно кивнула, взяла меню и стала его листать. Она выбрала смузи, Адель — какой-то травяной чай. Они были так близко друг от друга, но Шайбакова не могла ее обнять, чтобы не сделать хуже. И не могла начать разговор. Боялась, что навалившееся раздражение выльется на Александру. Деликатность никогда не была коньком Адель.

— Я сойду с ума, если ты и дальше будешь молчать, — предупредила её Саша, когда им принесли заказ. — Я так не могу, Адель. Ненавижу, когда молчат.

— Я пытаюсь понять, кто это сделал. И как узнал о нас, — хмуро сказала Адель.

— Мы особенно и не скрывались, — пожала плечами Саша, помешивая трубочкой свой смузи, ледяной, судя по запотевшему стакану. — И кое-кто из твоих студентов давно считал, что я — твоя девушка. Просто нас обеих хотели подставить, вот и все. Сначала узнали о нас, затем проследили и сняли на телефон, а потом накатали лживый пост. В который поверили не только студенты, — сердито добавила она.

— Это я прекрасно понимаю. Меня смущает другое. Одна деталь. Девица, если это, конечно, девица, написала, что подслушала разговор в туалете, — сухо сказала Адель. — Твой разговор с подругой. Но ты не настолько глупа, чтобы обсуждать такие вещи в женском туалете?

Рука девушки замерла, и она подняла взгляд на Адель.

— Я должна понять, кто и как узнал о нас. От этого будут зависеть мои дальнейшие действия.

— Я могла бы соврать, но не буду, — медленно сказала Саша. — Не привыкла лгать близким людям. Да, мы с Женей говорили об этом в туалете вчера после твоего зачета. Но мы думали, что там никого нет.

Адель тяжело вздохнула. Ну какого черта, а? Ну Саша же не могла быть настолько легкомысленной?

— Зачем ты вообще кому-то рассказала о нас? — спросила она с тихой яростью.

— Женя — моя лучшая подруга, — ответила Саша. — Почему я должна что-то от нее скрывать? Она с самого начала в курсе! И я думала, ты прекрасно это понимаешь.

— Я не понимаю, зачем быть такой дурой, — резко сказала Адель, понимая, что перестает контролировать себя. Она ненавидела это состояние, когда плохо владела собственными эмоциями, но ничего не могла поделать.

— Следи за словами, — сердито сказала Саша. Ее зеленые глаза недобро блеснули.

— Следить за словами должна была ты. Вчера. В таком случае сегодня все было бы иначе, — жестко ответила Адель. — И мне не пришлось бы это терпеть.

— Что именно? — спросила она с вызовом.

— Ты действительно хочешь знать?

— Хочу. Говори. Ну же, говори. Хочу узнать, чего ты из-за меня натерпелась.

— Неприятный разговор с деканом — возможно, мне придется иметь дело с комиссией по этике. Интерес ректора. Насмешливые взгляды коллег, которые, конечно же, все знают. Пренебрежение студентов, для которых я стала посмешищем. Слухи, слухи, слухи — а я их ненавижу! Возможно, для тебя этого мало, но весь мой профессиональный имидж был перечеркнут этим идиотским постом! Из-за тебя.

— Да, я виновата! — сорвалась Саша. — Я идиотка, разболтала всему университету, что встречаюсь с преподшей! Именно из-за меня у тебя теперь целая куча проблем, бедненькая! И коллеги на тебя не так смотрят, и студенты за спиной шепчутся, и злая-презлая комиссия по этике решила собраться, чтобы не просто отругать тебя за плохое поведение, но и уволить. И сам ректор пинками под зад погонит тебя прочь из университета! Ах, несчастная Адель! Как же мне тебя жаль! В какую сторону мне начать рыдать?

— Значит, тебе смешно? — неожиданно спокойным голосом спросила Адель.

— Мне грустно! Грустно осознавать, что девушка, которую... Которая... Что я так ошибалась в девушке, которая мне нравилась! — выдала Александра.

— Нравилась? А сейчас уже не нравлюсь? — усмехнулась Адель.

— А сейчас ты меня бесишь! Да, я виновата, и мне неловко из-за этого. Я действительно чувствую себя дурой, из-за которой ты пострадала вместе со своей драгоценной репутацией. Ведь это я начала эту кашу — познакомилась с тобой, бегала вокруг, заставила встречаться. Рассказала все Женьке! Да, это я. А я ненавижу быть виноватой.

— Верно, куда удобнее винить во всем других, — криво улыбнулась Адель. — Проверенное средство, да?

— Идиотка, — прошипела Саша.

Их обеих понесло не в ту сторону — где-то в глубине души Адель понимала это, но не могла остановиться. Впрочем, Александра — тоже. Они говорили друг другу не самые приятные вещи, и атмосфера между ними накалилась так, словно воздух вот-вот должен был взорваться.

В конце концов они обе выдохлись — одновременно. Адель откинулась на спинку стула, а Саша залпом выпила половину смузи и потерла лицо. Размазала тушь, прошипела какое-то ругательство, достала влажные салфетки и какое-то время молча поправляла макияж, пока Адель смотрела на нее долгим внимательным взглядом. Лицо её по обыкновению было каменным, но внутри все горело от злости. Адель мысленно пыталась себя успокоить. Решения нужно принимать головой, а не сердцем.

— Да, ты права, — отстраненно произнесла девушка, убирая зеркальце и салфетку. — Можешь гордиться тем, что оказалась права — ты ведь любишь оказываться правой. Это я во всем виновата. Если бы не я, ничего бы не случилось. Поэтому... — Саша замолчала.

— Что — поэтому? — устало спросила Адель. Она почти решилась встать, подойти к ней и обнять, наплевав на подозрительного парня у окна, однако Саша не дала ей этого сделать.

— Поэтому давай расстанемся, — сказала она.

Если бы ее слова были пулями, они бы пронзили Адель насквозь. Прошли бы навылет сквозь сердце.

— Расстанемся? — повторила Адель, не узнавая собственный голос.

— Да. Ведь с самого начала было ясно, что у нас ничего не получится. Я не хочу вредить тебе еще сильнее. — В Сашиных словах ей послышалась неожиданная твердость, словно она уже приняла это решение до того, как приехать на встречу. И Адель, которая почти смогла успокоить себя, вновь едва не задохнулась от нахлынувших гнева и обиды. Даже не заметила, как сжала оба кулака. Запястья словно стянули цветные девичьи ленты — как змеи они ползли вверх по рукам, стискивая их и перелавливая вены. От этого закружилась голова и перед глазами замерцали расплывчатые алые огоньки.

В какой-то момент она услышала стук собственного сердца, который отдавался в висках набатом.

Расстанемся? Хорошо, они расстанутся. Раз она так этого хочет. У Адель пока еще есть гордость. И она не собирается бегать за Сашей как собачка, вымаливая любовь и ласку. Хочет — значит, они больше не будут вместе. Сама так решила. И Адель... она уважает это решение.

— Хорошо, — сказала Адель все тем же чужим голосом, на удивление спокойным. — Раз ты этого хочешь, мы расстанемся.

На мгновение ей показалось, что в Сашиных зеленых глазах мелькнула растерянность. Но тотчас их затопила какая-то иррациональная злость.

— А ты? — спросила Александра, подавшись вперед. — Ты этого хочешь?

Какое-то время Адель просто смотрела на нее — долгим задумчивым взглядом, из-за которого девушка стала кусать губы.

«Ты же знаешь, что нет, — мысленно говорила Адель. — Ты же знаешь, как мне тяжело пускать в свою жизнь людей. Ты же знаешь — если я решила быть с тобой, значит, это было осознанное решение, к которому я долго шла. Это не просто интерес или влечение. Это больше не игра. Это осознанное желание быть с тобой, потому что по-другому я не могу».

— Ты опять делаешь это, — прошептала Саша, не зная, о чем та думает. — Опять давишь молчанием. Опять! Лучше бы ты кричала.

— Какой в этом смысл? — пожала плечами Адель. — Мы не подростки, чтобы устраивать драму. Вернее, я.

— Хочешь сказать, что я незрелая? — сузила глаза Саша, наблюдая, как Адель спокойно допивает свой чай. — Да, конечно, я обычная студентка. Куда мне тягаться с вами, госпожа доцент. Вы ведь взрослая самостоятельная женщина, а я дурочка, которая пыталась вскружить вам голову! И как только посмела? А потом еще и столько неприятностей принесла!

Адель усмехнулась. Обычно она не лезла за словом в карман, но в этом разговоре её слова явно были лишними. Александра сама все решила и теперь захотела закатить напоследок истерику. Не так Адель представляла их встречу. Совсем не так.

— Тебе смешно, да? — прошипела Саша. — Значит, ты действительно хочешь, чтобы мы расстались. А я тебе поверила, — зачем-то добавила она с горькой улыбкой.

«А я тебя полюбила», — подумала Адель.

— Александра, это все, что ты хотела сказать?

— Все! — резко поднялась она на ноги. В ее глазах сверкнули злые слезы. — Ненавижу тебя.

— Увы, не могу ответить взаимностью, — отозвалась Адель, оставаясь все такой же спокойной внешне. Ей хотелось кричать — до боли в легких. До сорванного голоса. А она молчала.

— Скотина, — выдала Саша. — Так и знала, что ты — сука! Надменная, упёртая и наглая! Бесишь!

— Если ты провоцируешь меня на взаимные оскорбления, ничего не получится, — сухо ответила Адель.

Саша схватила сумочку и, громко стуча каблуками, пошла в холл. Ее смузи так и остался стоять на столе недопитым. Адель зачем-то коснулась кончиками пальцев стакана — так и знала, напиток просто ледяной. И зачем Саша только пила его? Недавно же болела. Надо было не разрешать ей заказывать его.

«Надо было не разрешать ей уходить», — сказал внутренний голос. Но гордость победила. Саша сама захотела расстаться. Кем бы была Адель, если бы начала просить ее одуматься? Тряпкой?

Адель хотела подозвать официантку, чтобы та принесла счет, однако в этот момент в зал вновь ворвалась Саша — уже в пуховике, правда, расстегнутом. Она вихрем пронеслась по залу, заставляя гостей оглядываться на себя, оказалась рядом с Адель, склонилась, взяла её за подбородок одной рукой и крепко поцеловала. Без нежности и былой чувственности. Смазано, дерзко, грубовато. И неожиданно чувственно, моментально обезоружив Адель. Её гнев и обида растворились в этом неожиданном поцелуе с фруктовым привкусом, оставив место лишь желанию быть с этой девушкой.

Она и сама не заметила, как одна её рука оказалась в ее распущенных волосах, а другая — на ее спине. И как ленты, стягивающие руки, стали ослаблять хватку.

Эмоции зашкаливали, адреналин будоражил кровь, словно в полете с парашютом. В это мгновение для Адель существовала лишь она. Её личная ведьма. Сумасшедшая, распаляющая, восхитительная. Только её и ничья больше. Тонкая, весенняя, звонкая, будто сотканная из солнца.

Адель хотела усадить Сашу к себе на колени, но та не позволила ей этого сделать. Вырвалась из её объятий и звонко рассмеялась.

— Пусть все закончится тем, с чего началось, — сказала Саша, тряхнув волосами и снисходительно потрепала опешившую Адель по плечу. — Жаль, я не успела с тобой развлечься, ты все-таки ничего.

Это было похоже на цунами — то, какая ярость накрыла Адель в это мгновение. Алая, огненная, неистовая. Такая, что она даже перестала дышать. Ярость колола её, резала, обжигала, кусала за сердце, пускала в кровь яд, а Адель просто молчала. Смотрела на Сашу и молчала.

— Это все? — спросила она.

— Не все. Не беспокойся. Я знаю, кто сделал пост, — обычным голосом сказала Саша, затягивая волосы в высокий хвост. — И я заставлю этого человека признаться во вранье. Поверь, она сделает это. Обязательно сделает. И извинится перед тобой. Я ухожу.

— Куда?

— Домой. Прощай.

На этом она снова ушла, и Адель поняла, что теперь навсегда.

Какое-то время она сидела и смотрела на крепко сжатые кулаки, лежащие на коленях — всегда сжимала их, стараясь сдержать эмоции, с самого детства. В день, когда хоронили родителей, Адель так крепко сцепила кулаки, что дяде пришлось разжимать их силой, и пальцы потом болели.

Ярость не отступала, но ее приглушила откуда-то взявшаяся растерянность.

Гордость или любовь?

Остаться или пойти следом?

Адель или Саша?

«Ты взрослая, умная и ответственная, — думала Адель, глядя в одну точку, но при этом видя Сашино лицо и чувствуя вкус ее дерзкого фруктового поцелуя. — А она еще молодая, неопытная и глупая. Сама не понимает, что делает».

«Она затронула твою гордость. Решила, что ей можно все», — зашептал внутренний голос.

«Александра была на эмоциях, вывела на них и тебя, приятельница, — сама себе ответила Адель. — А ты ведь знаешь, что на горячую голову ничего решать нельзя. Нужно успокоиться, поговорить снова».

«Она тебя бросила, идиотка. Она ехала сюда за тем, чтобы тебя бросить. Ты ей не нужна. Кто ты? Скучный старперша. Ей нужны ровесники. Смазливые пацаны или девчонки, которые будут ходить с ней на тусовки, делать селфи и водить на свиданки. Пост — просто причина. Девочка наигралась в отношения с преподшей, ей надоело».

Эта мысль задела Адель за живое. Ей словно осколком провели по свежей ране. Той, которую нанесла ярость. Но она снова попыталась взять себя в руки.

«Какого черта? Что за мысли? Она от меня без ума». — усмехнулась Адель, вспоминая ее тяжелое дыхание и закушенные губы, когда они были вместе. Затуманенный взгляд и частый пульс. Ее нежный шепот и ласковые руки. Может быть, это Адель от нее без ума? Когда она успела стать зависимой от этой высокомерной девчонки?

«Идиотка», — угрюмо прошептал внутренний голос, но Адель больше не слушала его. Пыталась думать иначе:
«Ты все еще можешь все изменить. Иначе потом будешь жалеть».

Адель попросила счет, встала и направилась в туалет. Вымыла лицо ледяной водой и какое-то время разглядывала свое отражение в зеркале над раковиной, упираясь в нее руками.

Лучше жалеть о том, что сделал, а не о том, чего сделать так и не смог.

Адель вернулась в зал и заказала фирменное блюдо.

Она дала им обеим час, чтобы остыть — и себе, и Александре. Они обе были под властью эмоций, и должны были прийти в себя, прежде, чем снова встретиться и поговорить. Поговорить спокойно, как взрослые люди. Решить, что делать дальше. И помириться.

Ей не хотелось отпускать Ведьмину. К тому же по такому глупому поводу. Абсолютно глупому.

За час она почти успокоилась. И, поняв, что готова вести адекватный диалог, попыталась было позвонить Александре. Однако вспомнила, что эта глупышка забыла свой телефон. Впрочем, сдаваться Адель не собиралась. Она вышла из кафе, села за руль и стала думать, куда именно направилась Александра. Та сказала, что поедет домой. Осталось понять — в загородный дом или в квартиру?

Саша была на эмоциях — и обижена, и зла. Наверняка она не захочет в таком состоянии показываться родным. Саша сама недавно говорила, что не любит расстраивать их. С большой долей вероятности она спрячется в квартире, где бывает только ее сестра. К тому же до нее добраться гораздо быстрее. Что там обычно делают женщины, когда расстроены? Рыдают в постели, обняв подушку? Или жуют шоколад, включив душераздирающую мелодраму?

Адель вспомнилась мать. Когда та ругалась с отцом, то начинала пылесосить, сортировать содержимое шкафов или мыть посуду. За этими нехитрыми занятиями она успокаивалась.

Может быть, Александра тоже намывает посуду в этот момент, пытаясь успокоиться?

Адель неожиданно улыбнулась. Глупо, даже нелепо, но внутри появилась непрошенная нежность, и она вспомнила вдруг, как в каком-то кафе Саша сидела рядом с ней, положив голову ей на плечо, и гладила тонкими пальцами её ладонь. Играла новогодняя музыка, за окном сияла золотом главная елка города, и пахло имбирными пряниками. Ничего особенного — просто девушка рядом, но тогда в Адель окончательно поселилась эта странная нежность.

Адель завела машину и, включив музыку, выехала на дорогу. Она вела мысленный диалог с Александрой, прикидывая, какие варианты его развития могут быть, и заранее придумывая, что говорить. Ей нужен был четкий план. Если есть план, не будет лишних эмоций.

До ее дома Адель добралась довольно быстро — проскочила все пробки и заторы. Припарковавшись неподалеку, она прошла вдоль забора по свежему скрипучему снегу, высчитывая, где находятся окна квартиры Ведьминых. Они оказались темными. Да и Сашиной машины нигде не было. Это значило одно из двух — либо она еще не приехала домой, либо все же направилась в загородный поселок.

Какое-то время она ждала ее появления, но Александра так и не приехала. Зато приехал кое-кто другой. Адель услышала за спиной шум двигателя, но сразу поняла, что это не Саша — ее смешная красная машинка звучала совсем иначе. Она обернулась и увидела, как рядом с её машиной неаккуратно припарковался дорогой спорткар темно-кофейного цвета, и оттуда вышел Костя. Тот самый, бывший её девушки.

Не замечая Адель, Костя вытащил из салона букет цветов и направился к дому. Адель, стоящую в тени у забора, он так и не замечал — разговаривал с кем-то по беспроводным наушникам.

— Да, я приехал, спасибо за поддержку, сестренка, — говорил Костя. — Все сделаю так, как ты сказала. Надеюсь, она все же простит меня. Да, ты права. Зачем ей нужна эта уродка? Ей за тридцать и она просто преподша в местном универе. Ничего особенного. Саше не нужны такие. Она привыкла к другой жизни. Нет, серьезно. Что эта мразь может ей дать? Она не вывезет ее запросы. Но ты бы видела, какая она высокомерная! Смотрит на нее, как на свою собственность. Так бы и врезал.

— У вас есть уникальная возможность сделать это, — вкрадчиво сказала Адель, выходя из тени. Костя опешил и едва и не выронил из рук розы. Увидеть здесь свою соперницу он явно не ожидал. Впрочем, и для Адель его появление стало большим сюрпризом.

Они встали друг напротив друга, расправив плечи. На лице Адель было напускное каменное спокойствие, а на лице Кости — неприятная улыбка, за которой скрывалась злость.

— Уникальная возможность? Звучит как слоган из плохой рекламы в соцсетях, — усмехнулся Костя, отключая телефон. — Пожалуй, откажусь.

— А зря, — покачала головой Адель, у которой внутри снова поднялась буря — на этот раз снежная, а не огненная. Взыграли её собственнические инстинкты. Опять этот придурок вьется около Александры. — Я же предупреждала вас, чтобы вы не появлялись рядом с моей девушкой? Предупреждала.

Вскинув голову, Костя расхохотался.

— Твоей? — нахально спросил он, смерив Адель веселым взглядом. — А ты не слишком много на себя берешь, чувиха? Когда она стала твоей?

— Попрошу вас разговаривать вежливо, — ледяным тоном бросила Адель. Она терпеть не могла беспардонных и бестактных людей.

— Это мой максимальный уровень вежливости, сорри, — хмыкнул Костя и внимательным взглядом окинул окна Сашиного дома. Видимо, не раз бывал у нее. Приходил в ее спальню. Лежал на ее кровати. Был ее первой любовью. Первым партнером.

Адель невольно представила, как этот Костя жадно целует Сашу и опускает на расправленную постель, прижимая своим телом. Это ведение растаяло через пару секунд, однако Адель словно под дых ударили. Она всегда говорила, что не умеет ревновать, но, похоже, это было не так. Костя не просто раздражал Адель. Ей хотелось от души врезать ему, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку.

— Еще раз — что вы тут забыли? — спросила Адель сквозь зубы.

— А я обязан отвечать? Что-то я не вижу на тебе бейджика «прокурор», чувиха, — хмыкнул Костя. — Тот же вопрос я могу задать тебе — какого черта ты тут забыла?

Адель на мгновение прикрыла глаза, чтобы не взорваться. Она была на грани.

— Александра дала понять, что не хочет видеть вас. Но, как я понимаю, вы не прекращаете доставать ее. Поскольку она моя девушка, я вынуждена отстаивать ее интересы. Поэтому еще раз по-хорошему прошу прекратить преследовать ее, — сухо сказала Адель.

— Слушай, у тебя столько пафоса, — рассмеялся Костя. — Как говорит Саша, не знаю, куда орать.

— Орите куда угодно, но только не рядом со мной. Иначе мне придется вызвать бригаду.

— Шутница, — покачал головой Костя. — Саша любит смешных. Я всегда умел ее рассмешить.

— Поверьте, не только ее. Спрашиваю в последний раз — что вы здесь забыли?

Костя шагнул к Адель и свободной рукой похлопал по плечу.

— Руку, — коротко предупредила Адель. Видимо в её взгляде и голосе было нечто такое, что заставило Костю опустить руку вниз.

— Давай я раскидаю тебе ситуацию, чувиха. Раз мы встретились, буду так любезен. А то, походу, ты просто не догоняешь. Ты реально считаешь, что у вас с Сашей что-то получится? Нет, серьезно? Ты ведь слышала мой разговор? Могу повторить — ты просто обычная преподша в универе. Окей, не спорю, может быть, ты умная и перспективная, сделаешь невероятное открытие и получишь Нобелевскую премию лет через сорок и получишь миллион долларов. Но давай будем честными. У тебя нет ничего, что нужно таким, как моя Саша.

«Моя Саша» — от этих слов у Адель перед глазами замелькали алые мушки.

— Сколько вы знакомы? — спросил вдруг Костя. И Адель поняла, что в глазах парня загорелся огонь.

— Сейчас достану календарик и посчитаю, — ядовито ответила Адель. — Вам предоставить отчет по каждому дню?

— Нет, правда. Ну сколько? Месяц, два? А я знаю ее давно. Очень давно. От и до. От кончиков волос до кончиков ногтей. Знаю, чем она живет и дышит. Знаю, что ей нужно. Считай меня полным уродом — если честно, мне пофиг. Но я говорю, как есть. Саша — из обеспеченной семьи. Она привыкла к определённому уровню жизни, который ты не сможешь поддержать. Знаешь, почему я ушел? Сделал ее свободной? Потому что у меня не было выбора. Если бы я остался с ней, у меня бы не было бабок, чтобы поддерживать этот уровень. Саша бы не бросила меня, нет, она не такая, — с непонятным жаром продолжал Костя. — Но она бы мучилась. Я не хотел мучить любимую девочку. Дал ей свободу.

— Какими красивыми словами мы оправдываем собственный эгоизм, — приподняла бровь Адель. — Вам бы романы писать. О великой любви.

— А ты дерзкая. Только тупая. Я же сказал. Саша — девочка не твоего уровня. Для нее ты никто. Она поиграет с тобой в роман между преподшей и студенткой, и бросит. А знаешь, почему? Потому что она не может забыть меня. А я — ее. Не встревай между нами.

— Говорю в последний раз, господин Лев Толстой, хватит преследовать Александру. Иначе у вас будут проблемы, — сказала Адель равнодушным тоном.

— Нет, проблемы будут у тебя, чувиха, — сверкнули глаза Кости. Он вдруг откинул цветы в сторону и попытался ударить Адель в лицо.

Хоть Костя и выглядел внушительно — явно много часов провел в тренажерке, драться он не умел. У него не было ни уличного опыта, ни опыта, оточенного в зале с тренером. Только самоуверенность. Она-то его и подвела.

У него ничего не вышло — Адель молниеносно блокировала удар. И дальше действовала на автомате. Несколько коротких движений, и она прижала Костю к забору, а после, удерживая, врезала по челюсти. Била при этом в пол силы, сдерживая себя — знала, что удар поставлен хорошо. И как бы ей не хотелось разбить лицо Кости в кровь, Адель понимала, что не должна этого делать. Будут проблемы. Да и нехорошо это, бить более слабого.

Адель часто называли сукой — из-за принципиальности. Но подлой она никогда не была.

Все так же легко удерживая Костю, она замахнулась во второй раз, сжимая кулак. Костя на мгновение закрыл глаза, и Адель тотчас вспомнила слова тренера: «Закрыл глаза при атаке — признал поражение». И ударила. Но не по лицу соперника, а по забору. До боли — резкой и отрезвляющей. По руке потекла кровь — неудачно зацепил кулаком что-то на заборе.

— Я же тебе сказала, — прошептала Адель на ухо Косте почти нежно. — Я же сказала не появляться рядом с моей девушкой, маленький эгоистичный ублюдок. Ты хочешь, чтобы я переломала тебе все кости? Если да, то продолжай мозолить мне глаза. Конечно, я — высокомерная уродка и ничего особенного, — припомнила она слова Кости, сказанные по телефону. — Но смогу позаботиться о тебе. Поэтому не появляйся рядом с Сашей. Понял?

Костя молчал. Скула опухала, на его светлые волосы падали редкие снежинки, и он казался каким-то совсем бесполезным.

— Понял? — хорошенько встряхнула его Адель.

— Пошла ты, — буркнул Костя. Но натолкнулся на холодный колючий взгляд Адель и просто кивнул.

— Тогда уезжай. Садись в машинку, подаренную мамой, и уезжай. — С этими словами Адель отпустила Костю, подняла со снега букет цветов и прижала к груди парня. — Держи веник.

Костя отбросил розы в сторону, прошипел что-то грязное, но послушно сел в машину. Завел ее, выглянул в окно и крикнул:
— Обещаю, мразь, у тебя будут проблемы!

С этими словами Костя уехал, а Адель, вздохнув, выбросила цветы в урну. И только потом направилась к своей машине. При свете она обнаружила, что царапина на кулаке недлинная, но глубокая, и какое-то время потратила на то, чтобы остановить кровь. Все её мысли при этом были заняты Сашей и словами Кости.

Следующим её пунктом был загородный поселок, в котором находился дом семейства Ведьминых. В нем Адель никогда не бывала — подозревала, что отец Александры не слишком сильно обрадуется ее приходу в качестве девушки дочери. Однако видела фотографии, которые показывала ей Саша, и представляла примерно, где может находиться коттедж.

Включив музыку, которая всегда казалась Александре излишне агрессивной, Адель погнала по полупустой трассе, на которой началась метель. По пути она позвонила Владу и спросила, есть ли у него знакомые в этом поселке, которые могли бы помочь ей попасть на закрытую территорию. Въезд был открыт только для жителей и для их гостей по специальным пропускам. Как рассказывала Саша, для этого нужно было оформить одноразовый пропуск прямо с телефона.

— Почему ты просишь об этом именно меня? — с некоторой долей иронии в голосе спросил Влад.

— У тебя же миллион знакомых. Наверняка есть знакомые и в этом чёртовом поселке, — раздраженно отозвалась Адель, которая терпеть не могла объясняться.

— Не чертовом, а элитном, — поправил её друг и, чуть подумав, выдал:
— Там Ведьмин живет. Хочешь, я с ним свяжусь?

— Не лучшая идея, идиот.

Влад бестактно захохотал.

— Ах, да, ты же тусуешься с его дочуркой. Погоди, Адель, ты что, к ней едешь, что ли? А она пропустить тебя внутрь не может? Поссорились?

— Не твое дело, — почти прорычала Адель.

— Ладно-ладно, не кипятись. Мчись к своей принцессе. Есть у меня одна знакомая в этом поселке, позвоню ей... Она поможет. Только если Руслана узнает, я тебя закопаю, — предупредил Влад Адель. С виду его девушка была похожа на ангела, но ревнивая оказалась до чертиков.

— Спасибо. Выручил, — отозвалась Адель, поправляя гарнитуру.