Ведьма | Адель Шайбакова

Где-то вдалеке прозвенел будильник, но мне так не хотелось покидать этот очаровательный романтический сон, что я проигнорировала его. В конце концов меня разбудила бабушка.

— Не хочу никуда, — натянула я одеяло до носа, не желая вставать.

— Александра, ты опаздываешь! — громко сказала бабушка и попыталась сдернуть одеяло.

— Не хочу, — заворочалась я, а потом до меня дошло. Я опаздываю на зачет! К нашему замдекана. Савельев, конечно, ко мне хорошо относится, но опаздывающих не любит. К тому же я староста группы.

— Сколько времени?! — подскочила я на месте. Времени было мало — буквально десять минут, чтобы успеть одеться. Я натянула первые попавшиеся джинсы и свитер, собрала волосы в хвост, сделала пару глотков кофе и под смех своего неугомонного младшего братца, побежала к Малышке. Даже телефон забыла.

В итоге я опоздала, но совсем немного. Наша группа в полном составе уже собралась в аудитории — Савельев принимал зачет не устно, а письменно. Я словно на метле влетела внутрь и по обыкновению опустилась на первую парту, чувствуя себя свежо и бодро — от парковки до аудитории я бежала. И теперь у меня раскраснелись щеки и растрепались волосы.

Возможно, мне показалось, но одногруппники при моем появлении вдруг резко замолчали и стали странно на меня смотреть. Так странно, что я почувствовала себя неуютно. По рукам почему-то побежали мурашки, а внутри сделалось пусто и холодно. Так бывает, когда должно случиться что-то плохое.

Я хотела спросить у ребят, в чем дело, однако в аудитории появился Савельев. Стремительной походкой он пролетел по ряду мимо парт и громко хлопнул по столу стопкой наших рефератов. Кажется, замдекана сегодня был не в духе.

— Доброе утро! Сейчас каждому индивидуально раздам вопросы, — рявкнул он. Его недобрый, прищуренный взгляд вдруг остановился на мне, и я почувствовала себя максимально неуютно. — И будьте уверены, уж я-то буду объективен в своих оценках. Ведьмина, вы согласны, что знания студентов должны оцениваться объективно?

— Разумеется, — пожала я плечами, не понимая, что происходит. В аудитории вдруг послышались смешки, и я напряглась сильнее.

— Отрадно слышать, что вы так считаете, — гадко ухмыльнулся Савельев.

— А я должна считать иначе? — улыбнулась я, все так же не понимая, что происходит. Он покачал головой, ничего не ответил и стал раздавать вопросы присутствующим, а ко мне подошел в самую последнюю очередь — будто бы назло игнорировал, хотя раньше относился весьма тепло. Несмотря на то, что я исправно ходила на все занятия Савельева и постоянно проявляла активность, вопросов мне досталась целая куча. Пока я отвечала на них, Савельев неожиданно легко принял зачет у одногруппников и отпустил всех, кроме меня. Впервые в жизни я отвечала последней. Я дала подробный ответ по каждому вопросы и ответила на все его дополнительные вопросы, не понимая, что происходит и очень нервничая, хотя старалась не показывать ему этого. В конце концов, Савельев задал вопрос не по своему предмету, и когда понял, что я не знаю, что сказать, победно улыбнулся.

— Как вы можете не знать этого, Ведьмина? — спросил он, закрывая мою зачетку. — Приходите на пересдачу. Когда она будет, посмотрите в расписании.

— Я не знаю этого, потому что мы этого не проходили, — сказала я. Кроме растерянности во мне появилась злость.

— Я лучше знаю, проходили или нет, — отрезал замдекана.

— Но...

— Без но! Что, Ведьмина, думаете, я вам так просто зачет поставлю? — гадко ухмыльнулся Савельев.

— В смысле?

— Не смотрите на меня такими невинными глазами, Ведьмина. Я не госпожа Шайбакова. И зачеты ставлю только тем, кто действительно это заслужил.

У меня закружилась голова — так и думала, Савельев узнал о нас. Но как? Может быть, где-то увидел нас вместе? Исключено, мы с Адель несколько дней никуда не ходили, а еще в субботу Савельев был дружелюбно ко мне настроен — мы встретились с ним в деканате. Значит, ему кто-то доложил. Но кто? Коллеги Адель, которые видели меня с ней? Или нас видел кто-то другой?

«Я все равно тебя ненавижу. Я отомщу тебе», — услышала я в голове голос Васьки. Неужели она? Вот же стерва, а! Знала, кому рассказать!

— Причем здесь Адель Марселевна? — сквозь зубы спросила я.

— Вы дурочку-то из себя не стройте, — нахмурился Савельев. — Мне прекрасно известно, как вы сдавали зачет Шайбаковой. И что вас с этой госпожой связывает.

Кулаки на моих коленях сжались. Мне не нравилось, что и каким тоном он говорит об Адель.

— Я сдала зачет своими силами, — тихо ответила я, чувствуя, как изнутри меня опаляет гнев. — Готовилась.

Савельев издевательски захохотал.

— Знаю я, как вы готовились! Позор, Ведьмина, просто позор! Что ж, увидимся на пересдаче. И помните, что если вы не сдадите зачет на пересдаче, отправитесь на вторую пересдачу с комиссией. А если и тогда не сдадите, то вылетите из университета. Вы ведь это понимаете?

Он явно запугивал меня. Видимо, так сильна в нем была ненависть к Адель.

— Понимаю. — В моем голосе было столько льда, что Савельев поморщился. Возможно, он ждал, что я буду плакать или умолять его поставить мне зачет, а я просто молчала. Гнев пылал во мне, обжигал изнутри и заставлял мысли путаться.

Ну, Васька, держись. Я к тебе со всей душой, а ты так подставила меня. Да ладно, меня. Еще и Адель! Человека, которого ты якобы любила. Ничего, детка, я устрою тебе сладкую жизнь.

— Тогда идите и готовьтесь, — велел он.

Я встала, подхватила сумку и направилась к двери.

— Я был о вас лучшего мнения, Александра, — в спину мне бросил Савельев. — А вы... Вы унизились тем, что связались с этой... с этой напыщенной идиоткой.

Я резко обернулась.

— Вы можете говорить обо мне все, что хотите. Но не смейте оскорблять Адель... Марселевну

Атмосфера между нами накалилась до предела.

— Что вы сказали? — раскраснелся от злости Савельев.

— Не смейте оскорблять Адель Марселевну, — четко повторила я. — И распускать о ней слухи. И да, о вас я тоже была лучшего мнения. Не думала, что вы опуститесь до того, чтобы унизить студента только ради мести той, которая когда-то увела у вас девушку. Впрочем, я ее понимаю, — тихо добавила я, развернулась на каблуках и ушла.

Я вылетела вон и направилась к другой аудитории, где должен был проходить второй сегодняшний зачет. Одногруппники уже были там и смотрели на меня так, как смотрят на врага народа — с каким-то глухим презрением. Ко мне подлетела Женька, схватила меня за руку и потащила куда-то.

— Что случилось? — спросила я прямо. Подруга отвела в сторону янтарные глаза.

— Я тебе звонила все утро!

— Телефон забыла. Проспала. Говори уже, Жень. Что произошло?

— Боже, это катастрофа, Саш... Я сама в шоке.

— Да что случилось?! — не выдержала я, понимая, что произошло что-то ужасное. Мурашки теперь бежали не только по рукам, но и вдоль позвоночника.

Вместо ответа подруга достала телефон, дрожащими пальцами зашла в соцсеть и нашла одну из групп, посвященную нашему университету — «Подслушано». В таких группах студенты часто публиковали разные посты — от просьбы поделиться конспектами до поисков понравившейся девушки, с которой встретились в столовой. Обычно посты были анонимными.

Пост, посвященный мне и Адель, тоже был анонимным, а комментариев к нему было много. Я читала его, и чувствовала, как изнутри на меня накатывают волны страха — одна за другой. Щеки горели, а кровь, напротив, казалась холодной и стылой.

Это был абсурд, и чтобы понять его, мне пришлось перечитать пост дважды.

Его написали и выложили ночью. И он сразу же стал самой горячей темой для обсуждения.

«#длиннопост

Не хотела говорить об этом, но после вчерашнего не выдержала. Накатило, и я решила поделиться, потому что ужасно обидно! Вот до слез обидно, ребята!

Идет зачетная неделя, и вы все не понаслышке знаете, какая она нервная и тяжелая. Я с ума схожу от недосыпа, сдаю долги, пишу конспекты, делаю рефераты, контрольные, курсовую, учу билеты и параллельно работаю, но это не относится к делу. Я не отличница, но никогда не училась плохо — мне нужна стипендия. Я делаю все, чтобы заработать побольше баллов и получить хорошие оценки. Но у меня опускаются руки, когда я сталкиваюсь с несправедливостью.

В нашей группе есть девушка. Назовем V. Лидер, красивая, умная. Многие ею восхищаются. Но у нас с ней никогда не было контакта. Недавно даже поругались, она обвинила меня в клевете и сплетнях, настроила против меня пол группы. В ответ я могла бы выдать всем ее тайну, но не стала, пожалела. Узнала случайно — услышала, как V хвастается в туалете своей подруге, что встречается с преподавательницей А. И что она делает все, что V скажет.

Тогда я решила, что это не мое дело. А теперь хочу рассказать. У них серьезные отношения, но они скрывают их ото всех. Из-за разногласий V настроила А против меня, и она предвзято относилась ко мне на занятиях, выставляла дурой перед другими студентами.

Недавно А принимала у нас зачет. Почти вся группа отправилась на пересдачу. Я тоже пошла на пересдачу, хотя ответила на все вопросы. Отправилась просто потому, что не нравлюсь девушке своей преподавательницы. Несмотря на то, что учила материал к зачету несколько дней и ходила на все пары. А ясно дала понять, что зачет ей я не сдам. Да и вообще издевалась над студентами, как будто бы мы какой-то мусор.

Мне так обидно, что у нас все решается или через деньги, или через постель:( А люди, которые называют себя учеными, ведут себя вот так по-детски.

Пожалуйста, анонимно. Не хочу проблем. А они будут, если эти люди узнают, что это написала я. Да и я не хочу называть их имен».

Дочитав текст во второй раз, я выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Меня трясло — но уже не от страха, а от гнева. И перед глазами все плыло — я видела лицо Жени как в тумане, а ее обеспокоенный голос слышала словно сквозь вату.

Тот, кто написал этот отвратительный и лживый пост, не хотел называть наших с Адель имен, однако наши имена назвали другие. Люди с фейков, к которым присоединились несколько наших одногруппниц — тех самых, с которыми общалась Окладникова. Я с трудом читала комментарии, чувствуя, как учащенно бьется где-то в горле собственный пульс.

Все будто бы было спланировано.

«О, Шайбакова и Сашенька Ведьмина и здесь засветились!»

«Хоть кто-то написал правду о них. И как только не стыдно...»

«Эта Адель Марселевна та еще сука. Меня тоже завалила!»

«Преподша со студенткой? Просто ужасно!»

«Старина Шайбакова! Знаю её, преподает на моем факультете. Два раза к ней на пересдачу ходил. Вроде серьезная баба, зачем спуталась со студенточкой?»

«Серьезно, Ведьмина встречается с Шайбаковой?! Я в шоке. Просто в шоке. Наверное, поэтому она и ее подружка получили зачеты, а все остальные — нет!»

«Ужасно несправедливо! Не думала, что Ведьмина такая мразь»

«А эта Ведьмина ничего себе. Старперша шарит в девочках:) Я бы с ней тоже замутил. Но, конечно, осуждаю произошедшее!»

Подобных комментариев было множество. Кто-то вступал в дискуссии, кто-то иронизировал, кто-то открыто поливал нас грязью. Людям было даже не лень найти наши с Адель фото — их взяли с моей странички и с официального сайта нашего университета. Нашлись, правда, и здравомыслящие люди, которые заметили, что, во-первых, нет ничего предосудительного в том, что преподавательница встречается со студенткой, а, во-вторых, нет никаких доказательств вышесказанному. Однако их было меньшинство. А все их аргументы были сразу же погребены под шквалом негодования фейков и нескольких одногруппниц, которые писали, что все так и было, что они — свидетели, и что мы с Адель вели себя ужасно неподобающе. В какой-то момент откуда-то вдруг всплыли фото из вчерашнего кафе, на которых Адель обнимала меня, и мы сидели за одним столиком. Правда, они были не очень качественными — нас снимали издалека, через стекло, однако по ним было понятно, что это мы. Кто-то увидел нас, сделал снимки и написал пост. И, кажется, я даже знала, кто это сделал. И самым гадким было то, что в комментарии пришли и другие сокурсники, те, с которыми у меня были нормальные отношения. Они были злы из-за того, что Адель отправила их на пересдачу, а вот я и Женька зачет получили сразу. Они все были словно охвачены какой-то общей истерией, забыв о том, что не готовились к зачету, потому что ждали халявы, которую обещал Филипп Георгиевич.

В комментариях отмечались и те, кто еще вчера говорил, что надеется на везение. Девушка, которой я вчера лично объясняла задачу. Отметился и Саша Белов, которого Адель выгнала за списывание. По их мнению, во всем была виновата Шайбакова, которая видела смысл всей своей жизни в том, чтобы поиздеваться над несчастными студентами.

Я читала и не верила своим глазам, что они это пишут. В какой-то момент даже решила, что, может быть, это шутка. Однако по взгляду Женьки, в котором плескались и паника, и сочувствие, поняла, что это не так.

— Ты в порядке, Саш? — спросила она жалобно и сжала мою ладонь.

— В порядке, — улыбнулась я ей пересохшими губами. Тот, кто устроил этот цирк, хотел меня сломать. Но я ломаться не собираюсь. Ведьмы сильные. И всегда идут до конца. Все или ничего — третий закон ведьмы.

— Кто это мог сделать? — прошептала Женька.

Из-за эмоций я с трудом соображала, но снова вспомнила слова Василины про месть. Неужели она опустилась до этого? Жаль.

— Окладникова, да? Больше некому. Больше никто не знал о том, что вы с Адель встречаетесь. Она проследила за вами и сняла на телефон. Вот стерва! — выругалась обычно мирная Женька. — Увижу, волосы выдерну! Сашуля, ты точно в порядке?

— Точно. — Мой голос звучал отстраненно и холодно.

Мне было плевать, что в очередной раз говорят про меня, честно. Я переживала из-за Адель. Это может быть ударом по её репутации. К тому же она так не хотела, чтобы о наших отношениях узнали другие. Не хотела сплетен и негатива. А теперь... Из наших отношений раздули непонятно что! Выставили Адель какой-то моральным уродкой.

Я вдруг повернулась и быстрым шагом направилась обратно в одногруппникам, с которыми еще вчера у нас были великолепные отношения, и которые сегодня считали меня мразью только из-за поста в группе университета.

Они увидели меня издалека и замолчали — все как один. В их взглядах было осуждение, как будто бы я действительно совершила что-то плохое. Удивительно, на что способны сплетни. Еще вчера они считали меня отличной девчонкой, улыбались, просили о помощи, но всего один пост и несколько трусливо сделанных фото изменили их мнение обо мне. Кто-то шептался, кто-то гаденько улыбался, кто-то недовольно хмурился, но я старалась не обращать на это внимания. Лишь сильнее расправила плечи. Я была уверена в своей правоте и честности, и мне нечего было стыдиться.

Я остановилась перед ребятами. Кто-то из девчонок сказал: «Пришла! Как ей не стыдно», и кто-то из парней подхватил: «Она всегда такая наглая». Саша Белов, который списывал у Адель на зачете, обидно расхохотался. А Маша Деменьтева, которая тоже отметилась в комментариях, хорошенько пройдясь по мне, презрительно фыркнула. Я смерила ее таким выразительным взглядом, что она нехотя опустила глаза и пробурчала что-то мерзкое, но я не вслушивалась в ее слова.

— Не буду ходить вокруг да около. Ребят, вы ведь все видели этот пост, — сказала я тихо, но твердо. И нашла в себе силы не опускать взгляд, а пройтись им по каждому лицу. — Я хочу знать, кто из вас его написал. Кто та самая жертва, которую я якобы настраиваю против Адель Марселевны.

— Какая разница, Ведьмина? — раздраженно спросил Саша. — Главное, что мы знаем правду.

— И мы ужасно в тебе разочаровались! — заявила Наташа. Та, которой так нравилась Шайбакова. — Как ты могла?! Нет, серьезно, ты считаешь нас всех за идиотов?

— Встречаешься с преподшей, которая валит всю твою группу, а тебе и твоей подружке ставит зачет! — горячо поддержала ее Света. — Отвратительно!

— Возникает вопрос — зачем вообще что-то учить, если в итоге зачет кому-то поставят за красивые глазки? — подхватила одна из наших отличниц.

— Да она Ведьминой зачет не просто за глазки ставит, — хмыкнул Игорь. — Понятно, чем Саша ей отплачивает.

— А ведь была такой недотрогой!

— Какая же мерзость, а!

Возмущение одногруппников нарастало как снежный ком. Их было человек двадцать, и все они что-то говорили, даже кричали, пытались меня уколоть и пристыдить, говорили неприятные вещи, смеялись, а те, с кем я общалась, просто молчали. Не наезжали на меня, но и не защищали.

Я стояла перед ними и просто ждала, когда они замолчат — мне было, что сказать, но перекрикивать их не хотелось. Мою душу больше не жгла ярость — внутри стоял такой лютый холод, притупивший эмоции, что мне казалось, будто я похожа на робота. Зато ясно заработала голова — в моей голове один за другим проносились планы того, как мне теперь поступить. Мимо проходили другие студенты. Они смотрели на нас с удивлением и любопытством. Я слышала, как какая-то второкурсница с пренебрежением сказала: «Это же та девица из поста. Ну та, которой оценки ставят из-за связи с преподшей». «Жалко, что у нас такие, как она учатся», — ответила ей подружка, и они, окинув меня осуждающим взглядом, ушли.

Тот, кто написал про меня пост, знал, какой эффект он возымеет. Ловко проделано, признаю. И подло.

— Перестаньте, ребята! Что вы вообще несете? — попыталась успокоить одногруппников Женька, но у нее ничего не вышло. Все словно с ума сошли — стадный инстинкт пришел в действие. И я понимала, что они действительно видят во мне врага. Ту, из-за которой не получили зачет. Ту, которая предала их доверие. Ту, из-за которой планета обязательно распадется на части.

— А ведь она еще и староста!

— Может быть, передашь своей Адельке, чтобы поставила нам всем зачет?

— Саша, от тебя я этого не ожидала. А ведь еще в комментариях защищала, пока фото не скинули. Обидно ужасно, я ведь тебе верила!

— Хватит! — раздался вдруг знакомый голос позади меня. — Замолчите! Да заткнитесь вы!

Я обернулась и увидела Василину Окладникову, которая стояла позади меня, сложив руки на груди. «Она пришла насладиться местью?» — было моей первой мыслью. Но я тотчас поняла, что это не так. По ее взгляду. Он был наполнен негодованием. Искренним.

— Какого черта, ребята? Какого черта, а? — спросила Василина, обводя лица одногруппников злым взглядом. — Вы вообще понимаете, что делаете?

— А ты что, собралась защищать Ведьмину? — выкрикнул кто-то.

— Я собралась защищать правду, — отрезала Окладникова. — Придите в себя.

— Какую правду?! Мы все видели пост, все видели фото! Понимаем теперь, что из себя представляет Ведьмина! — раздались новые крики.

Василина криво улыбнулась, а мне вдруг захотелось рассмеяться — все так забавно переплелось. И та, которая меня ненавидела, защищает меня. Только смеяться не получалось. И улыбаться — тоже. Будто бы у меня отняли эту способность. Я просто молчала и слушала, прикидывая, как поступить.

— Вы прекрасно знаете, что мы с Ведьминой терпеть друг друга не можем, — продолжала Окладникова. — И мне во сне не могло присниться, что я буду на ее стороне. Но даже я понимаю, что Ведьмина не из тех людей, которые так низко поступят. И мне стыдно за вас. Вы должны были защищать ее, а не накидываться всей стаей.

— Вот именно! — впервые в жизни горячо поддержала ее Женька. — Вы просто неблагодарные! Сашка столько сделала для нашей группы, а вы... Вы... Поступаете, как свиньи!

— А что, Ведьмина сама и слова сказать не может? — спросила Маша с глухой ненавистью в голосе. — Страшно стало, что все раскрыли ее истинную сущность?

Одногруппники снова зашумели.

— Идем, — дернула меня за рукав Женька. — Дождемся зачета в другом месте.

— Они не стоят того, — кивнула Окладникова. — Ведьмина, не трать на них свое время. Не переубедишь.

Я едва заметно покачала головой, еще шире расправила плечи и на шаг приблизилась к ребятам.

— Я молчу не потому, что боюсь. И не потому, что мне нечего сказать. Я просто жду, когда вы все выговоритесь и замолчите. — Мой голос звучал спокойно.

— Ну, мы молчим, — фыркнула Олеся, с которой мы хорошо общались с самого первого курса. — Говори. Объяснись. Если сможешь, конечно.

— Знаете, ребята, если честно, я разочарована, — просто сказала я.

— Ой, бедная, разочаровалась! — хохотнула Маша. — Может нам тебя пожалеть?

— Пожалей себя. А меня нужно просто выслушать и не перебивать, — оборвала я ее. — Заранее спасибо. Я всегда с теплотой относилась к каждому в нашей группе. И, наверное, среди вас не найдется того, кому бы я не помогала. Оль, помнишь, сколько раз я ходила в профком, чтобы помочь тебе с заявлением на матпомощь? Наташ, я закрывала все твои пропуски в октябре и ноябре, когда ты училась на права. Саш, когда мы делали групповой проект, а вы с Антоном заболели, и я все делала сама, но «автомат» мы получили втроем. Я всегда всем помогала — и как староста, и чисто по-человечески. Договаривалась с преподавателями, делилась конспектами и ответами на вопросы, объясняла материал, занималась всеми организационными моментами, поздравляла с праздниками. Нет, я не горжусь этим. Просто напоминаю. Я всегда считала, что мы — семья. И делала для вас, что могла. Нет ничего, чего бы я должна стыдиться. Я училась только своими силами, и вы прекрасно это видели, но теперь предпочли обо всем этом забыть. Я понимаю, что вам так удобнее — взвалить на меня вину за то, что вы не подготовились к зачету и пошли на пересдачу. Но я до сих пор не могу в это поверить.

— Твоя Шайбакова отправила всех нас на пересдачу! — выкрикнул кто-то из парней с обидой в голосе.

— Она не моя, — отрезала я.

— Да ладно тебе, Ведьмина! Фотки все видели! Ты с ней встречаешься, поэтому у нее к тебе особое отношение.

— Или это фотошоп, — язвительно добавила одна из девчонок.

— Нет, это не фотошоп, — спокойно ответила я. — Нас с Адель кое-что связывает. Но это только наше личное дело. Я не буду пытаться вам объяснять, что она человек принципов, что не станет ставить зачет просто так даже своей девушке, что я не настраивала её против кого-то из вас. Вы все равно мне не поверите, а распинаться перед вами я не собираюсь. Мне просто чисто по-человечески обидно, что вы забыли о том, сколько я для вас делала, и вместо того, чтобы просто попросить меня объясниться, вы сразу же обвинили меня во всех своих бедах. Не удивлюсь, если сейчас в беседе нашей группы тишина, и что вы пишите в новой беседе, где меня нет, обсуждая, какая я ужасная. Но, может быть, там же вы вспомните, как я помогала вам.

Кто-то из ребят опустил глаза, кто-то снова зашептался — теперь как-то неуверенно. Но были и те, кто смотрел на меня с прежним вызовом.

— Может быть, у тебя есть доказательства, Саша? — спросила девочка из нашей компании, и остальные подхватили эту мысль.

— Ребят, я повторюсь — оправдываться не стану. Искать доказательства, убеждать вас в чем-то — тоже. Это ваше дело, верить мне или нет.

Я хотела продолжить, однако услышала вдруг знакомую мелодию — у кого-то на телефоне заиграла песня Ланы Дель Рей. Маша Деменьтева торопливо сунула руку в карман джинсов и вытащила телефон, чтобы отклонить звонок.

Последний пазл сложился.

Вчера она была в туалете и слышала наш разговор с Женей. Поняла, что между мной и Адель что-то есть — именно поэтому вела себя столь вызывающе. Дементьева проследила за мной и ей повезло — она сняла на камеру нас с Адель. И накатала анонимный пост, в котором же сама обливала меня грязью вместе со своими подружками. Это была не месть Василины, это была ее месть.

Неплохо, Маша, неплохо. Но ты связалась не с тем человеком.

Одногруппники снова затихли, а я продолжила:
— Если я не устраиваю вас как староста, то уйду. Выбирайте кого-то другого. А еще я хочу сказать одну вещь. На самом деле я уже знаю, кто это сделал. Кто написал лживый пост и кто следил за мной вчера после занятий. Сейчас я не стану называть этого человека. — Мой взгляд остановился на самодовольном лице Маши, и улыбка медленно сползла с ее лица. — Я хочу только того, чтобы этот человек написал еще один пост, уже под своим настоящим именем, в котором извинился бы перед Адель Марселевной за клевету. Если этот человек не напишет пост в течение трех дней, я напишу ответный пост. Расскажу о нем то, что знаю про него. А знаю я многое.

Я холодно улыбнулась Маше, видя, как в ее глазах появляется паника. Ты ответишь за то, что обидела мою Адель, маленькая лживая тварь.

— Эй, что происходит? — раздался громкий голос Олега, который выбежал из-за угла вместе с Ильей. Они оба тяжело дышали как после быстрой пробежки, а щеки их раскраснелись. — Вы Сашулю обидеть решили, а?

— Алиев, ты же сам видел фотки! — огрызнулся кто-то из парней. — Столько лет за ней бегаешь, а она с преподшей встречается!

— Пасть закрой, понял? — подскочил к нему Олег и схватил за ворот. — Еще слово в ее сторону, я тебе морду раскрошу.

— Отпусти его, идиот, — схватил его за руку Илья, который в их паре явно был головой. И Олег послушал его.

— Кто Сашулю обидит, разбираться будет со мной, — предупредил их Алиев. Парни его откровенно побаивались, поэтому спорить никто не стал.

— Мы встретились с одним парнем, который занимается группой «Подслушано», попросили удалить пост, — шепнул мне в это время довольный Илья. — Специально после зачета в пятый корпус побежали.

Я тяжело вздохнула. Ну почему они такие тупые? Хорошие, конечно, но тупые. Кажется, проколотые шины их совсем ничему не научили.

— И как успехи? — спросила я.

— Удалось уговорить, — широко улыбнулся Илья.

— Ты своим красноречием постарался?

— Скорее, Алиев своими кулаками.

Олег услышал это и заулыбался.

— Спасибо, мальчики, — покачала я головой. — Теперь все окончательно поверят в то, что я мразь, которая пытается за собой подчистить. Ну ничего, справимся.

Женька нервно захихикала, а Илья приобнял ее. Кажется, он не понимал, что они сделали не так — ведь действительно хотели помочь. И я была безумно благодарна за это.

— Ты и правда с этой вороной встречаешься? — сердито спросил у меня Олег.

— С Адель Марселевной, — поправила я его. Мне не нравилось, когда её называли как-то иначе. — Ты выбрал Аделину, и у меня не оставалось выбора...

— Давай поговорим наедине, — сказала мне Окладникова. Ее лицо оставалось бесстрастным.

— Хорошо, — кивнула я и пошла следом за ней, чувствуя на спине многочисленные взгляды.

Мы завернули за угол и остановились у окна, через которое пробивался зимний солнечный свет.

— Дементьева? — прямо спросила Василина. Вид у нее был независимый.

Я кивнула.

— И что ты собралась про нее рассказывать? — продолжала она.

— Не знаю. Найду что-нибудь. Наверняка что-то есть — у таких двуличных мразей всегда есть пара-другая грязных тайн. А пока пусть поживет в страхе, — была я уверена в своей стратегии. Слишком уж испуганными стали ее глаза.

— У меня кое-что есть на нее, — огорошила меня Окладникова.

— Что же?

— Она ворует.

— Ворует? — приподняла я бровь.

— Да. В магазинах одежды.

— Забавно. И откуда ты узнала? Машенька сама тебе призналась в своих грешках? — усмехнулась я.

— Нет. Ты же знаешь, что у меня есть свой блог в инстаграме, — сказала Василина и запнулась. Видимо, поняла, что сказала глупость. Ведь я столько времени переписывалась с ней от имени Насти. — Так вот, однажды я выставила в сторис фото с чьего-то дня рождения. Обычное фото с девчонками, сделанное на селфи-палку. Ничего такого. Но одна из моих подписчиц написала мне, откуда я знаю девушку в синем платье. Как ты понимаешь, это была Маша Дементьева. Оказалось, что подписчица работает в магазине одежды, и Маша украла у них дорогое вечернее платье. Они сначала не поняли, а потом посмотрели по камерам и увидели, как она прячет его в специальный пакет с фольгой — с помощью такого можно обманывать охранные системы. Но искать ее не стали. А спустя несколько дней подписчица неожиданно наткнулась на Машу в том самом платье у меня в сторис. Я ей сначала не поверила, решила, что это какой-то пранк. А она прислала видео из магазина, в котором видно, как Дементьева крадет платье. Я не стала выдавать ее, сказала, что это подруга моей подруги, которую я не знаю. Но видео сохранила. На всякий случай. Я пришлю его тебе.

Я слушала Василину с удивлением, не веря в то, что такие совпадения бывают, но, когда собственными глазами увидела Дементьеву на видео из магазина, хрипло рассмеялась.

— Надо же. Она действительно ворует вещи.

— И судя по тому, что у нее есть специальный пакет, делает это далеко не первый раз.

— Видимо, да. Спасибо, Окладникова. Это было неожиданно, — искренне сказала я.

— Это не ради тебя, не думай, — поморщилась она. — Это ради Адель. Ты ведь наверняка думала, что это сделала я. Признайся.

— Думала, — нехотя сказала я. — Потом поняла, что хоть ты и та еще стерва, но поступать так не будешь. Не со мной, с ней. А потом Машу выдала мелодия на звонке. Я слышала такую же вчера в туалете, когда с Женькой обсуждала Адель. Она оказалась не слишком умна. Впрочем, чего еще от нее ожидать? Она так тщательно взращивала манию величия, что забыла вырастить айкью.

— Ты права, — кивнула Василина, и розовые кончики волос рассыпались по ее плечам. — Я все так же не могу тебя терпеть, но Адель вредить не собираюсь. Она всегда была со мной честной, и я не буду делать ей больно. Знаю, что она не захочет афишировать свои отношения со студенткой. И знаю, что она терпеть не может слухи.

Я едва слышно вздохнула. Мне было страшно представить, как разозлиться и расстроиться Адель, когда обо всем узнает. А она узнает — это всего лишь дело времени. Я чувствовала себя безумно виноватой, и её реакция пугала меня гораздо больше, чем реакция одногруппников. В конце концов, это по моей вине все произошло. Не по её.

Мы распрощались, и Василина ушла, а я в задумчивости села на подоконник — мне хотелось побыть одной наедине со своими мыслями хотя бы те пять минут, которые остались до начала зачета. Однако сделать мне этого не дали — ко мне подошли все девчонки из нашей с Женькой компании. Лица у всех были виноватыми.

— Саш! — громко позвала меня по имени Оксана. — Извини нас. Мы дуры.

— Сами не знаем, что на нас нашло. Сначала не верили, а потом увидели эти фото...

— И решили, что ты нас обманываешь.

— И пошло-поехало.

— Все будто бы с ума посходили! Были на нервах из-за зачетной недели, а тут такое! У всех просто бомбить начало!

— Сейчас понимаем, что это был какой-то психоз!

— Извини, Саш. Мы действительно были неправы.

Девчонки обступили меня и говорили наперебой, а я не могла не улыбаться. Не то, чтобы я сразу взяла и всех простила, но на сердце стало легче от того, что те, с кем я общалась, все-таки пришли в себя и поверили мне, а не Дементьевой.

В конце концов девчонки обняли меня, у кого-то даже слезы на глазах появились — они действительно раскаивались.

Зачет я сдала первой. Блестяще. Ответила, заслужила похвалу преподавателя, забрала зачетку и с расправленными плечами вышла за дверь, чувствуя на себе чужие взгляды. Они могут думать обо мне все, что хотят. Но сейчас мне важно лишь то, что думают мои друзья и Адель.

Я должна была с ней поговорить.