Ведьма | Адель Шайбакова

Адель ждала меня, стоя у своей машины и разговаривая с кем-то по телефону на английском. Английский у нее был хорошим — свободным и без ярко выраженного акцента. Я подкралась к ней со спины и закрыла глаза руками.

— Угадай, кто это, — прошептала я ей на ухо, а она, слушая собеседника, обернулась и обняла меня одной рукой.

— Пару минут, — шепнула Адель, не отпуская меня. Она продолжила разговор, а я всячески ей мешала — пыталась то поцеловать, то укусить. Подула в ухо, лизнула в щеку, и сама же стерла влажный след с кожи, потому что Адель очень неодобрительно на меня посмотрела. А потом вывернулась из её объятий, наскоро слепила небольшой снежок и кинула ей в плечо, сама не ожидая, что попаду. Адель погрозила мне кулаком. Я завздыхала.

Она закончила разговор, поцеловала меня в щеку и открыла дверь машины, приглашая сесть внутрь.

— А что, мстить ты мне не будешь? — удивилась я. Мне казалось, что закончив разговор, Шайбакова меня закопает в снег или насыплет его зашиворот.

Адель лишь усмехнулась.

— Я конечно, понимаю, что ты привыкла к ровесникам и к их странным выходкам, но нет, не буду. К тому же ты недавно болела.

— Ты такая хорошая, — умилилась я и вместо того, чтобы сесть в машину, заставила её нагнуться ко мне и поцеловать — коротко и чувственно. Несколько секунд — и по венам разлился звездный свет.

Мы сели в машину и поехали в город — Адель нужно было попасть в торговый центр, чтобы забрать заказ в книжном магазине, а еще она хотела купить искусственную елку, и я вызвалась ей помочь.

Воскресный солнечный день, огромный торговый центр, сверкающий светодиодными огнями и большая толпа людей, спешащих за покупками подарков, — праздничная атмосфера и предвкушение каникул нарастали все сильнее. Листовки и скидки, шум и веселая музыка, километры гирлянд и искрящиеся нарядные елки, запах поп-корна, доносящийся из кинотеатра, и аромат свежего кофе — все смешалось в предновогодней суматохе. В этой стихии я чувствовала себя отлично и крепко держала Адель за руку. А вот она от происходящего в восторге, кажется, не была.

— Почему ты улыбаешься? — спросила она, когда мы поднимались на эскалаторе на второй этаж.

— Потому что мне нравится здесь, — призналась я. — Нравится, когда много людей и все улыбаются. Нравится ощущение праздника. Смотри, какой внизу классный новогодний поезд. Такое чувство, что из него вот-вот выйдет Дед Мороз с волшебным посохом в руке.

— Мне нравится, что ты умеешь радоваться обычным вещам, — вдруг сказала Адель.

— Прозвучало так, будто бы ты издеваешься над моей супер способностью.

— Нет, правда. У меня так не получается — радоваться простому. Я же говорила — у меня проблемы с эмоциями.

— Ах ты мое дерево, — ласково потрепала я её по щеке. Мне нравилось дотрагиваться до нее — в самых простых касаниях было что-то воистину волшебное. — Ничего, я же ведьма. Я тебя расколдую, Кай. Побуду твоей Гердой.

— Почему Кай?

— Потому что у того тоже вместо сердца была льдинка.

— Разве? — озадачилась Адель. — Ему же в глаз попал осколок зеркала, которое все искажало.

— Вот зануда, все испортишь! — возмутилась я, но не получила ответа — мы, наконец, поднялись, и она меня повела к книжному.

Зайти в книжный магазин — это значит пропасть надолго. Заблудиться среди стеллажей, раствориться в тысячах историй, забыть о времени. Оказаться в особенном мире, где книги — это и вдохновение, и таинство, и особенная строка в бюджете.

Книжные полки всегда манили меня — я могла часами ходить вдоль них, касаясь пальцем корешков, листать хрустящие страницы, вдыхать с детства знакомый запах бумаги и типографической краски, рассматривать обложки, читать первые главы. С головой погружалась в уютную ламповую атмосферу и ощущение сопричастности к чему-то прекрасному.

В книгах была своя особая, бумажная магия. И для меня они были больше, чем просто текст. Каждая книга казалась живой — обладала своим характером и индивидуальностью. Каждая оставляла в душе след — значимый или почти незаметный.

Выбрать нужную книгу — целое искусство. И часто поиск становился для меня своего рода медитацией, которая помогала успокоиться или вдохновиться, и из магазина я выходила с чувством удовлетворенности. Хотя часто бывало так, что я просто запоминала, что мне понравилось, чтобы заказать в интернет-магазине. И в этом тоже был особенный кайф.

Кто-то говорил, что книги — бесполезная трата времени и денег, что лучше смотреть фильмы, чем читать, что это скучно и старомодно, но на это я всегда отвечала, что вышеперечисленные мнения достаточно популярны среди недостаточно умных. И продолжала читать.

Как оказалось, Адель любила книги не меньше, чем я. Обычно мои спутники всячески тянули меня к выходу из книжного, но с ней все было иначе — Адель пропала среди полок вместе со мной.

Это было настоящее свидание в книжном магазине, и это было до безумия романтично. Взявшись за руки, мы ходили вдоль высоких полок, то и дело останавливаясь чтобы взять книги. Обсуждали их, делились эмоциями от прочтения, показывали друг другу истории, которые нравились нам, и хотя Адель не слишком нравилась романтика, а мне — фантастика, это было безумно здорово. Я словно нашла родственную душу — душу, которая знала толк в книгах, и которая могла разделить мою любовь к ним. Потом мы долго сидели на диванчике в укромном уголке в самом конце зала, листали книги и изредка целовались украдкой — пока никто не видел. И только потом разбрелись — решили выбрать друг для друга книгу в подарок. Это была моя идея, и хотя Адель, утверждавшая, что она не романтик, скептично к этому отнеслась, но все-таки пошла искать мне подарок, не забыв на прощание взъерошить мне волосы. Я начала возмущаться, а она, весело бросив, что я похожа на ежика, ушла.

Встретились мы через полчаса у кассы. Адель только что рассчиталась, а я торжественно подплыла к ней с полной корзиной. Подарок для нее лежал в самом низу, и я уже предвкушала, как вручу его.

— Это все мне? — иронично взглянула на меня Адель и взяла верхнюю книжку. — Не думаю, что меня заинтересует книга про счастливую беременность и радость материнства. Или это намек?

Продавец — молодой парнишка за кассой — хмыкнул. Кажется, я покраснела.

— Это не тебе! — забрала я книгу. — Это для маминой подруги, которая ждет ребёнка!

— Остальное тоже для нее? — окинула выразительным взглядом мою корзину Адель. — Помнится, когда мы расставались, у тебя в руках ничего не было.

— А остальное для меня. Все, подожди меня у выхода. Ты не должна видеть, что я тебе купила.

Адель послушно ушла, я расплатилась и быстрым шагом направилась к ней. Она тотчас перехватила мой пакет — как папа, не позволяла таскать тяжелое.

Какое-то время мы еще немного погуляли по торговому центру и остановились в ламповой кофейне, сев у искусственного камина, украшенного еловыми ветками, венками и алыми лентами.

Мне было безумно интересно — что Адель купила для меня? Почему-то я была уверена, что мой подарок ей понравится. Не может не понравиться.

— Ну что, нашла для меня «Молот ведьм»? — спросила я с широкой улыбкой, чувствуя предвкушение.

— Хотела, но, увы. Его не оказалось, и я решила сделать тебе другой подарок. — Адель поставила на столик бумажный пакет — нарядный, с ледяным узором и снежинками. А я вытащила из сумки свой заранее спрятанный подарок.

Я долго думала, что можно ей подарить, а потом поняла, что раз она — мой Кай, то я подарю ей «Снежную королеву». Я нашла эту сказку в каком-то совершенно потрясающем подарочном оформлении и сразу поняла — вот она. Книга, которая подходит Адель. Я оказалась совершенно очарована изданием. Стояла у стеллажа и листала, разглядывая красочные иллюстрации, не в силах отвести от них глаза. Красивые детские книги были моей слабостью — раньше я делала вид, что покупаю их для младшего брата, а теперь просто коллекционировала. И в какой-то момент даже подумала — а может быть, оставить эту «Снежную королеву» себе? Купить Адель что-то другое, потому что это был единственный экземпляр. Однако все же решила, что это будет неправильно. Это её книга. И пошла на кассу.

Я протянула Адель книгу, не понимая, почему она пытается скрыть улыбку тыльной стороной ладони, а сама в нетерпении полезла в пакет и вытащила свой подарок.

Мне казалось, я буду смеяться — решила, что наверняка она выберет для меня что-то смешное или ужасно серьезное, например, научный толмуд о квантовой физике. А вместо этого на глазах появились непрошенные слезы. Я и сама не поняла, откуда они взялись.

— Как так? — тихо спросила я. По моим рукам пробежали мурашки. — Как же так, Адель?

В ответ она просто пожала плечами.

Она купила мне точно такую же книгу. Видимо, пришла к тому стеллажу раньше, чем я. И решила, что она мне подходит — точно так же, как это решила я.

Из тысяч книг она выбрала одну-единственную нужную мне.

Может быть и с людьми так? Из огромного множества мы должны выбрать кого-то одного, правильного, единственного. Только как же это понять? Логически просчитать или почувствовать сердцем? Как быть уверенным в том, что этот человек — твой, тот самый, от которого душа звенит как хрустальный колокольчик, а на сердце распускаются цветы?

— Почему? — только и спросила я и незаметно смахнула слезу.

— Все просто — ты ведь моя Герда. А это было самое красивое издание. Эй, Александра, ты чего? — нахмурилась Адель.

— Просто осколок зеркала в глаз попал, — отозвалась я и улыбнулась, не желая, чтобы она видела меня слабой. — Привяжи меня к себе, а то вдруг меня решит украсть Снежная Королева.

Все просто. Тот самый человек будет знать, что тебе действительно нужно.

— Когда это мы успели поменяться местами? — рассмеялась Адель, пригляделась ко мне, и в её глазах вдруг мелькнуло беспокойство. — Саша, серьезно, что с тобой? Ты расстроилась? Обиделась?

— Нет, просто правда тушь попала в глаз, — ответила я, справившись с собой. Адель понимала, что со мной что-то не так, но задавать вопросы больше не стала.

Мы еще немного посидели в кофейне — я пила пряный какао с маршмеллоу, а Адель — мокко с перцем, который я тотчас у нее попробовала и случайно испачкалась в пенке. Пока я с недоумением хлопала ресницами, Адель сфотографировала меня, а после убрала пенку с моего лица. И это было так мило, что я потерлась об её плечо. Правда, потом пришлось требовать удалить это фото — Адель согласилась только после того, как я пообещала исполнить одно её желание в течение месяца.

— А какое? — спросила я с интересом.

— Я пока еще думаю, — ответила она и подозвала официантку, чтобы попросить счет.

Наша прогулка по новогоднему торговому центру продолжилась. Мы зашли в несколько магазинов, посмотрели детское представление, а потом пошли за елкой в огромный магазин строительных материалов, мебели и товаров для дома. Людей здесь в выходной день было немерено! Все куда-то спешили, что-то покупали, наезжали кому-то колесами тележек на ноги — в общем, царила все так же праздничная суматоха.

— Идем в бой за елкой, мой паладин! — радостно заявила я, выбрав тележку.

— Давай недолго, ладно? — со вздохом попросила меня Адель, глядя на всю эту толпу. Она терпеть не могла такие магазины. А вот у меня тотчас затрепетало сердечко — я увидела полки с новогодними товарами, расставленными по цветам. Адель явно почувствовала неладное, но увести меня отсюда уже не могла.

— Саша, серьезно, давай просто купим ель и уйдем, — почти взмолилась она.

— Конечно-конечно, — пообещала я ей с фальшивой улыбкой и уверенно направилась вперед.

Наше недолго затянулось часа на полтора. Сначала я не могла вырваться из плена новогодних игрушек, мишуры, венков и гирлянд, потом долго и придирчиво выбирала Адель елку, решив, что она в них точно ничего не понимает, затем потерялась в отделе с посудой с обворожительными тарелочками с изображением снегирей, и напоследок заглянула в отдел с декором для дома. Адель едва меня оттуда вытащила.

— Саша, зачем тебе это надо? — с удивлением спросила она, глядя на декоративные песочные часы в одной моей руке и на декоративный домик-подсвечник в другой.

— Они красивые! Представляешь, внутри этого домика будет гореть свеча, и будет казаться, что в его окошках свет, — радостно сообщила я Адель.

— О господи, — только и сказала она, взяв меня за руку и не давая вырваться и убежать еще в один интересный отдел.

Из торгового центра мы вышли затемно. Не знаю, как Адель, но я была довольная и уставшая.

— Теперь у тебя будет елка, — улыбнулась я. — Раз ты купила ее вместе со мной, то и наряжать будешь тоже со мной.

— Зачем? Я просто ее поставлю и нацеплю гирлянду.

— А игрушки?

— У меня их нет.

— Как нет? — ужаснулась я. — Надо было сказать! Я бы тебе их купила.

— Нет уж, — усмехнулась она. — Тогда бы мы застряли в этом проклятом магазине еще часа на три. А я больше не выдержу.

— Ничего, я сама тебе привезу игрушки, — тотчас решила я. — И на каток мы с тобой на новогодних каникулах съездим, да?

Адель, кажется, не горела желанием снова вставать на коньки, но ничего не сказала — просто повела к машине.

Еще пару часов мы просто катались, а потом, остановившись неподалеку от моего коттеджного поселка, целовались в машине, болтали обо всем на свете и снова не могли оторваться друг от друга. Я и представить не могла, что этот человек еще недавно был мне совсем чужим. И меня охватывало неприятное чувство, когда я думала, что все могло быть иначе, что мы могли не заметить друг друга, что могли жить и дальше поодиночке.

Но все же нашли. Как нужную книгу в огромном книжном магазине.

— Мне нужно домой, — грустно сказала я, посмотрев на наручные часы.

— Уже? — нахмурилась Адель.

— Уже. Я не успела сделать домашку на завтра и на вторник. Да и к среде много всего нужно готовить... Все так сложно, кошка. Я ничего не успеваю... — Намекнув Адель на то, что она задала слишком много, я трогательно прижалась лбом к её плечу. Я думала, что Адель скажет: «Дорогая, к моему предмету можешь не готовиться, я тебя не спрошу», но вместо этого она заявила, что мое желание учиться ей нравится.

— Ты умница, что так серьезно подходишь к учебе, — сказала Адель, гладя меня по волосам. — Хорошая студентка.

— Правда? — недовольно посмотрела я на нее. Вместо того, чтобы помочь и освободить меня от домашки, она еще и издевается! А мне эти математические методы в экономике совсем не нужны! Вот серьезно. Лишняя морока.

— Конечно. Я считаю, что если ты пришел в университет, то должен учиться. Иначе какой в этом смысл? — пожала она плечами.

— А какой смысл в том, чтобы проходить кучу непонятных предметов, вместо того, чтобы сосредоточиться на профильных?

— Студент должен быть всесторонне развит. Учебную программу составляют не по принципу «чего бы такого позапихать, чтобы бедные студенты выли от ужаса».

— Вы могли бы поставить мне «автомат», — продолжала я гнуть свою линию. — И я не парилась бы из-за всей той домашней работы, которую вы задали. Если честно, конец семестра, а вы зверствуете, Адель Марселевна.

— Я действую четко по плану, Ведьмина, — чуть нахмурилась Адель.

— А я думала, что я твоя девушка, — вздохнула я и потерлась своим носом об её.

— Ты моя девушка. Но в стенах университета ты еще и моя студентка. И я буду относиться к тебе ровно так же, как и к остальным. Договорились?

— Может быть, ты не хочешь ставить мне «автомат», потому что я плохо целуюсь? — прошептала я, обжигая дыханием её кожу на шее.

— Причем здесь это? — хмыкнула она, но больше ничего сказать не успела — я закрыла ей рот поцелуем. Наверняка она не поняла, как я оказалась на её коленях, целуя так горячо, что она потеряла самообладание. Я точно знала, чего она хочет, и буквально ходила по лезвию, играя с ней, а она не могла контролировать себя и свое желание — я выиграла этот раунд. Когда Адель, казалось, вовсе забыла обо всем на свете, я так же ловко слезла с её колен. Открыв дверь, я ловко выскользнула на улицу, оставив откинувшуюся на спинку сидения Адель тяжело дышать. Глаза у нее пылали. Она явно жалела, что отпустила меня так легко.

— Ты, конечно, моя девушка, — сказала я ей, сморщив носик. — Но пока я не получу свой зачет, ничего не будет.

И, показав ей язык, я убежала. Счастливая до невозможности.

С домашним заданием я сидела до самой ночи, а потом долго не могла уснуть, сначала листая «Снежную Королеву», а потом представляя, что было бы, если бы Адель лежала со мной рядом, под одним одеялом, и обнимала бы, прижимая к себе.

Интересно, можно ли сойти с ума от счастья?

Мой Кай.

* * *

Адель тоже долго не могла уснуть — её личная Ведьмочка в который раз устроила ей испытание. Сначала у нее дома, потом в аудитории, затем в машине — кажется, Саша и сама не понимала, что способна сотворить с молодой, полной сил и энергии влюбленной женщиной.

Адель была от нее без ума. Постоянно думала о ней. Представляла. Хотела. И сама себя ругала за то, что стала слишком зависимой от этой девчонки. Но ничего поделать с собой не могла. Саша действительно вызывала у нее много эмоций. Делала живой. Вдохновляла.

Адель полагала, что Александра любит её, хоть они никогда не говорили об этом прямо. И точно знала, что влюбилась в нее сама. Влюбилась неоспоримо и по-настоящему. Как подросток — впечатлительный и нелепый. Она чувствовала восхищение, глядя на Сашу. Чувствовала нежность. Чувствовала ревность. Радость, злость, восторг, удивление. Желание защищать — оберегать от всего на свете. Чувствовала и уязвимость — опасалась, что любовь сделала её беззащитной перед этой девчонкой, обнажит недостатки, расскажет о страхах и старых ранах. Наверное, где-то в душе Адель боялась, что Саша оставит её так же легко, как и приняла; что Шайбакова для нее — игрушка, и Адель лишь кажется, что Ведьмина испытывает к ней глубокие чувства; что ей захочется вернуться к бывшему или уйти к более молодому человеку, с которым будет интереснее и веселее.

Однако все эти чувства скорее радовали Адель, чем огорчали. Столько лет она хотела научиться чувствовать в полную силу, и теперь это у нее получалось. И все благодаря ей. Саше Ведьминой. Девушке с самыми прекрасными губами. Впрочем, прекрасными у нее были не только губы — она казалась ей совершенной. Адель нравились даже ее недостатки.

Утро, как всегда, началось с ее фотографии. Саша, словно бы издеваясь, каждое утро присылала ей свое фото — как нарочно одно соблазнительнее другого. После того, как она прислала прямо во время пары фото своих чувственных полуоткрытых губ, Адель едва не сошла с ума. Вроде бы ничего такого, просто алые женские губы, а ей кровь вдарила в голову. Она и сама этого не ожидала и даже рассердилась — то ли на нее, то ли на саму себя, то ли на то, что в аудитории были другие студенты, и из-за них они с Александрой не могли уединиться, когда Шайбаковой так хотелось этого.

Сегодня Саша была оригинальной — прислала ей фото своих сладко-спящих псов.

«Доброе утречко, — написала она следом. — Хотела выслать тебе что-нибудь милое, но плохо выгляжу, ведь почти до утра я готовилась к твоему предмету».

Адель тотчас сфотографировала дерущую когтеточку Прелесть.

«Какой-то у нее вид зверский, — ответила Саша. — Такое чувство, что она разминает лапы перед боем с хозяйкой».

«Она просто ждет тебя в гости».

«Спасибо, я, пожалуй, откажусь».

Адель собралась на работу, перебрасываясь с Сашей сообщениями. К концу года Адель несколько выдохлась и хотела на каникулах махнуть куда-нибудь на море, хотя бы на пару дней. Студенты, бесконечные документы и заседания кафедры, проблемы в компании, которые как обычно требовали быстрого решения, встречи с полицией, псих, который звонил ей и в конце концов напал — это все безумно ей надоело. Год действительно выдался нелегким. Хорошо, что в её жизни появилась Александра — без нее было бы гораздо хуже.

С мыслями о ней Адель приехала в университет, провела лекцию, на которой её как обычно разозлил Матвеев, проверила курсовые и лабораторные, затем провела практическое занятие и, наконец, попала на совещание на кафедре. Оно было длинным и малоинформативным, и Адель заскучала, а Саша, как назло снова прислала ей фото, и она, положив руку с телефоном на колено, открыла ее сообщение, хотя редко пользовалась телефоном на подобных мероприятиях.

Эта чертовка словно издевалась над ней. Прислала свое селфи из университетского туалета. Впечатляющее селфи. На Саше была бордовая кофточка с вырезом, и она, стоя перед зеркалом, оттянула его так, что получилось декольте. При этом улыбка у нее была хитрая, а взгляд — манящий.

Адель оценила фотографию. Она не была чрезмерно откровенной, но пробуждала фантазию. И все мысли кудрявой девушки теперь были о том, чтобы при встрече снять с Александры эту дурацкую кофточку. Она даже представила это, и кровь тотчас бросилась ей в голову, а пульс застучал где-то в горле. Нужно было держать себя в руках, а не думать о ней и не представлять того, что бы она сделала с ней. Прямо на этом столе, окажись они здесь вдвоем. Эта кофточка точно лежала бы на полу, а она прижимала бы Сашу к столу, заставляя ее цепляться за его края и кусать от наслаждения губы.

Адель умела контролировать себя, но эта навязчивая фантазия овладела ее разумом в считанные секунды. В какой-то момент она вдруг услышала ее отчетливое дыхание и почувствовала едва уловимый запах ее духов.

Сделалось жарко. На шее бешено запульсировала вена. Воздух, казалось, наполнился стеклянной пылью — вдыхать его вдруг стало тяжело. На какое-то время Адель затаила дыхание, пытаясь прийти себя. Мечтать об Александре на работе, да еще и на совещании, было верхом глупости, и она должна была найти способ успокоиться. Обычно ей помогали мысли на отвлеченные темы, и сейчас она попыталась сосредоточиться на погоде, ветре и холоде.

«Ну как тебе? Я миленькая? Скучаешь по мне?» — написала Саша.

«Я занята», — ответила Адель, все так же пряча телефон под столом.

Ведьмина продолжила испытывать Адель на прочность — прислала ей соблазнительное фото своих обнаженных ключиц, хрупких и выступающих. Наверное, оно было сделано дома — позади Саши сияли огни гирлянды.

Фото было настолько невинным, что казалось порочным. И все старания Адель отвлечься от мыслей об Александре пошли прахом.

«А вот я по тебе скучаю, кошка», — написала ей Саша. Адель хотела ответить ей, но телефон упал с её колена прямо под ноги коллеге — пожилому профессору, у которого Адель когда-то писала диплом, и в те времена даже представить не могла, что они станут коллегами. Профессор поднял телефон Адель, и случайно увидел фото Саши. Его брови поползли вверх, а на лице появилась понимающая ухмылка.

— Хороша, — возвращая телефон, прошептал профессор с заговорщицким видом Адель на ухо. И та почувствовала себя неловко, словно провинившаяся девчонка. А после того, как закончилось совещание, поехала на встречу с Сашей — они заранее договорились увидеться в кафе.

Там играла рождественская музыка и пахло хвоей, мандаринами и кофе. Они сидели у окна, из которого открывался вид на подсвеченный нежным голубым светом парк, и смотрели друг на друга — так, как смотрят только влюбленные. Со светлой нежностью и обожанием.

Им было плевать, что Адель старше ее, что Саша — её студентка, что они такие разные. Они действительно скучали, хотя Адель старалась скрыть это чувство за маской привычной холодности, которую Саша научилась ловко с нее снимать.

У Адель был всего час, но все это время она не отпускала Сашу от себя — держала за руку, словно невзначай поправляла длинные волосы, касалась плеча. Целовала в теплые податливые губы, кончиками пальцев касалась ее шеи, выучив, где находятся чувствительные участки. Не сводила с нее глаз.

Каждым своим жестом, каждым касанием Адель давала понять миру, что эта девушка не просто с ней. Эта девушка — её.

— Я очень тебе нравлюсь? — мурлыкала Саша, положив голову на её плечо и прижимаясь к ней всем телом — хрупкая и горячая.

Она только улыбалась в ответ уголками губ.

— Ну скажи, — не отставала Саша и в шутку ударила её кулачком по предплечью. — Скажи, скажи, скажи.

«Я люблю тебя», — вдруг пронесся ответ в голове Адель, но вслух она ничего не сказала. Лишь загадочно улыбнулась.

— Говори мне! — возмутилась Саша.

— А я тебе? — вопросом на вопрос ответила Адель.

«Если скажет, что любит, я отвечу, что тоже люблю ее», — отстраненно подумала она, полными огня глазами рассматриваю девушку. Теперь уже официальную.

Какой же красивой она была.

— А как ты думаешь? — всплеснула руками Саша, не подозревая о её мыслях. — Адель Марселевна, вы меня пугаете. Думаете, я просто так присылаю вам все эти фото? Разумеется, вы мне нравитесь! — И от переизбытка эмоций она снова укусила её за запястье, а Адель лишь тихо рассмеялась в ответ. И подумала вдруг, что слова любви стоит говорить в более уединенной обстановке, а не в кафе со множеством народа. Адель никогда и никому не говорила, что любит, да и вообще старалась не бросаться словами. Ей нужно было подготовиться.

Признание в любви для нее было чем-то гораздо большим, чем просто слова. Призналась в любви женщине — взяла за нее ответственность. Пообещала быть рядом. Приняла ее.

— Ты такая серьезная сегодня, — вдруг тихо сказала Саша и погладила её по щеке. — Что-то случилось, малыш?

— Малыш? — изогнула бровь Адель. Ей стало смешно. В отношениях она не допускала глупых нежностей.

— Что ты за человек, Шайбакова? Даже ласковым словом не назвать, — покачала головой Саша.

— Называй меня как хочешь, — неожиданно разрешила ей Адель.

— Ага, я буду называть тебя «кошка» или «малыш», а ты каждый раз будешь многозначительно хмыкать и смотреть на меня, как на дурочку. Спасибо, — надулась Саша, но почти тут же снова стала допытывать Адель, что с ней случилось.

— Все хорошо. Просто устала. Давай поедем куда-нибудь на каникулах? — вдруг предложила Адель. — Хочешь на море?

— Я уже с Костей наездилась, — вдруг фыркнула Саша и прикусила губу. — Извини, я не специально. Просто... воспоминания плохие.

— Поняла. Кстати, он пытается с тобой общаться? — спросила Адель. Ревность перекрыла нежность, но она не подала и виду. Оставалась все такой же спокойной.

Адель жила по принципу — если кто-то положил на её девушку руку, то у него лишняя рука.

— Ну...

— Говори, как есть.

— Костя больше не искал встреч, но писал и звонил, — призналась Саша. — Он довольно навязчивый. Я не общаюсь с ним, ты не подумай. Я вообще всякий мусор стараюсь игнорировать.

— Если будет докучать, скажи мне. Я с ним пообщаюсь, — нахмурилась Адель.

— Лучше пообщайся со мной. Я лучше, чем Костя, честно, — улыбнулась Саша, гладя на Адель из-под длинных загнутых ресниц. — Мне нравится, как ты ревнуешь. Ревнуй меня чаще. Это повышает мою самооценку.

— Куда еще выше? — по-доброму усмехнулась Адель, а Саша весело расхохоталась, украдкой допила её чай и, разрешив обнять, стала строить планы. Устроить еще свиданий. Купить елочные игрушки для Адель и вместе с ней нарядить елку. Вместе отпраздновать Новый год. Отдохнуть — тоже вместе. Адель жаль было оставлять Сашу, но спустя час она вынуждена была уехать — её ждал Влад, очередное совещание, специально из-за нее перенесенное на вечер, и куча работы.

По пути в офис Адель поймала себя на мысли, что становится зависимой от Александры. Она ехала в машине, слушала тяжелый рок и осознавала, каким важным человеком стала для нее Саша Ведьмина.

Дни летели как пули — в декабре время становилось незаметным из-за огромного количества дел, а чувства к Саше постепенно росли. Рядом с ней Адель все сложнее было себя сдерживать, но она решила не торопить события. В конце концов, у них все еще впереди. А подождать какое-то время она вполне может.

Свои отношения они все так же скрывали от посторонних — Адель не хотелось всех этих сплетен и пересудов, которые обязательно начнутся, когда узнают, что она встречается со студенткой. И не просто со студенткой, а со своей. Думая о возможном будущем с Сашей, Адель понимала, что держать их отношения в тайне всегда не получится, да это и не нужно. Пусть закончится семестр, и она перестанет преподавать у экономистов, тогда можно будет перестать скрываться. А пока они должны соблюдать осторожность.

Несколько раз с ней пыталась пообщаться Василина, и Адель, честно говоря, устала объяснять ей, что между ними все кончено. Абсолютно все. И в очередной раз попросила ее найти себе партнера — достойного, конечно же, на что Василина просто разозлилась и убежала.

Что касается напавшего на нее парня, то полиция так и не смогла найти его. Впрочем, Адель и не сомневалась в этом. Такие мелкие преступления часто остаются не раскрытыми. По телефону ей тоже больше не звонили, и Адель уверилась в том, что это был кто-то из обиженных ей студентов. Зато Адель побывала в полиции вместе с Александрой — по делу Дымова, того избитого у клуба парня. Разумеется, у Адель было алиби — и это подтверждала не только Александра, но и записи с разных камер, и в конце концов, их оставили в покое.

Несмотря на то, что все было хорошо, Адель почему-то не покидало странное ощущение, будто она что-то упускает. А что, она не могла понять. То ли действительно устала, то ли из-за отношений с Сашей утратила способность ясно мыслить. Не зря говорят, что любовь затмевает глаза.

Адель оставалось желать только одного — не сорваться с той вершины, которую они взяли вместе. Но не знала, что они обе не взяли с собой страховку.