Ведьма | Адель Шайбакова

Я уже доставала ключи от машины, как меня вдруг схватили за плечо. Это была Шайбакова. Я вскрикнула от неожиданности и едва не ударила её локтем куда-то в район солнечного сплетения.

— Какого черта ты меня хватаешь?! – заорала я так громко, что на нас стали оборачиваться.

— Я звала тебя, а ты не реагировала, – ответила Адель.

— Что хочешь? – резко спросила я, задыхаясь от возмущения.

— Поговорить, – невозмутимо ответила она.

— Говорить с собаками будешь. С себе подобными. – Я отпихнула её и пошла к машине. Она пошла за мной и самым наглым образом уселась рядом на переднее сиденье.

— Выйди, – попросила я её звенящим от злости голосом.

— Хватит злиться, – попросила она неожиданно мирным тоном.

— Хватит злиться? Ты о чем, милая?

— Милым называй своего парня настоящего, – огрызнулась она.

— Ревнуешь? – Я волком уставилась на нее.

— Тебя? Нет. Я неплохо контролирую свой разум и не нуждаюсь в лечении.

— Вот как? А в чем ты нуждаешься? В унижении других? Выставила меня дурой перед всей группой! – взорвалась я и ударила кулаком по рулю.

Меня действительно трясло от злости и обиды.

— Я? А не ты ли пыталась выставить меня идиоткой, Саша? Ты вообще понимаешь, что сделала?

— Что сделала? Хотела спасти своих ребят от твоего тупого опроса! – выкрикнула я.

— Во-первых, тупые, по твоим словам, опросы стоят в плане занятий как одна из форм контроля. Я бы в любом случае устроила этот опрос, несмотря на то, как ты вела себя на лекции. И я буду устраивать их в дальнейшем. Во-вторых, таким поведением ты подрываешь мой авторитет. Меня не устраивает ситуация, в которой ты жертва моих гонений, спасающая группу, а я тиран, заставляющий студентов страдать. Ты ведь понимаешь, что после твоих слов и после выступления твоего парня Алиева у студентов сложится впечатление, будто опросы – наказание, а не обычная форма взаимодействия студентов и преподавателей. «Вы решили устроить опрос из-за моего поведения на лекции», – она повторила мои слова. – Знаешь, это было чересчур. «Накажите меня, а не других». Ты вообще понимала, что делала? С чего ты решила, что я буду делать все так, как ты захочешь? Хорошо, мы играем в подставных влюбленных. Но это не значит, что во время занятий мы перестаем быть преподавательницей и студенткой. Или ты решила, что я буду по-особенному к тебе относиться? Нет, Саша. Я отношусь к тебе так же, как и к любому другому студенту.

Наверное, Адель говорила бы еще долго, однако я прервала ее, при этом молча, не проронив ни звука. Я заплакала. Из моих глаз покатились слезы, а губы задрожали. Я тотчас прикусила одну из них и склонила голову вниз так, чтобы волосы закрыли лицо. Плакать красиво я умела. Когда-то даже специально тренировалась перед зеркалом. Слезы появлялись на моем лице легко и просто. Минус был только один: потом я не могла остановиться.

— Ты же не плачешь? – ошарашенно спросила Адель, и я нервно помотала головой из стороны в сторону, а после приглушенно всхлипнула, чтобы она точно поняла: я плачу. Горько. Из-за нее.

Она поняла. И вдруг обняла меня, да так крепко, что я не смогла освободиться. Да и не хотела этого делать. Её объятия были такими теплыми и родными, что я даже почти перестала злиться. Только плакала, и слезы попадали на её пальто.

— Я не хотела тебя обидеть, – тихо сказала Адель, гладя меня по спине. Кажется, она не совсем понимала, как себя вести, а я, уткнувшись лицом ей в грудь, злорадствовала.

Оказывается, слезы – мощное оружие даже против таких умных и расчетливых людей, как она. Неожиданно, правда? Теперь мучайся от стыда, моя милая. Довела бедную Сашеньку до слез. Сашенька плачет, Сашенька страдает, Сашенька не знает, что ей делать и как жить. А все ты виновата. Разумеется, вслух я этого не говорила, но плакать не прекращала. Мои плечи вздрагивали, слезы стекали по щекам на шею и попадали под шарф, а Адель, которая явно имела не слишком большой опыт общения с плачущими женщинами, неловко меня успокаивала.

— Саша, перестань. Ничего страшного не случилось, – негромко и растерянно сказала она.

— Ты меня ненавидишь. – Я всхлипнула, как мне показалось очень искренне.

— Что за бред? – Адель отстранилась от меня и, взяв мое лицо в ладони, заглянула в глаза. – С чего ты взяла?

— Ты специально издевалась надо мной, – трагичным тоном прошептала я.

Она коротко выдохнула. А я накрыла её ладони своими.

— Зачем ты так со мной поступаешь?... – спросила я, понимая, что главное – не перегнуть.

— Саша, я же сказала... Ты не должна была так говорить, – нахмурилась Адель. – Не нужно выставлять меня тираном перед студентами. Я действительно серьезно отношусь к своей работе. Но я точно не испытываю к тебе ненависти. Если ты не заметила, я поставила тебе тот балл, который ты заслужила своими ответами. Хватит плакать, хорошо?

Кажется, она хотела поцеловать меня, но не стала – наверное, вспомнила, что мы на территории университета, – и просто погладила по голове, как маленькую. А потом достала влажные салфетки и стала вытирать мне слезы. Это было так мило, что я почти простила её. Но когда она чуть не стерла мне полброви, которые я каждое утро подкрашивала специально для нее, платок пришлось отобрать. Ну люди не всегда должны знать, как выглядят их женщины без косметики. Нужно беречь хрупкие их нервы. Хотя Адель-то меня уже всякую видела. Даже в белье.

Прижимая к себе, Адель пыталась меня успокоить. А я все плакала и плакала, уткнувшись лицом ей в грудь, хотя, надо признаться, это мне уже порядком надоело, но я просто не могла остановиться. Возможно, я была бы идеальной драматической актрисой. Мои горькие слезы разжалобили даже суровую скалу. Адель больше не была похожа на строгую преподавательницу, которая решила наказать нерадивую студентку. Сейчас она казалась заботливой и ласковой.

Успокоиться я смогла лишь минут через двадцать, и Адель облегченно выдохнула. Кажется, мои слезы её порядком достали. Меня, впрочем, тоже, но искусство требует жертв, правда?

— Ты больше... больше не станешь так делать? – спросила я, отстранившись от Адель.

— Как? – удивленно спросила она, не убирая ладони с моего плеча.

— Как сегодня... – Я отвела глаза.

Интересно, на кого я сейчас похожа с растекшейся тушью? Вряд ли на милую пандочку.

— Не накручивай себя, Саша. Я буду обращаться с тобой точно так же, как и с другими студентами, – твердо пообещала Адель.

Я осталась недовольна её ответом. Вообще-то мне хотелось того самого «особого отношения», о котором она говорила, но в позитивном ключе. Вот глупая, не поняла! Я мстительно всхлипнула, и Адель, видимо испугавшись того, что я снова начну рыдать, погладила меня по все еще влажной от слез щеке.

— Все хорошо, Саша, – сказала она, хотя, кажется, не была в этом уверена. – Если по моему предмету у тебя стоит мало баллов, я пойду тебе на уступку...

Разумеется, я хотела! И преданно уставилась в её глаза. Вдруг она мне «автомат» пообещает за все мои страдания?

— ...и дам дополнительные задачи на дом, – продолжила Адель, и я мысленно фыркнула.

Какая принципиальная, не может просто так поставить мне эти баллы?

— Спасибо, – уголками губ улыбнулась я и полезла в кожаный рюкзачок за зеркалом.

Все оказалось не так плохо. Туши на лице почти не осталось. Вытащив упаковку салфеток для макияжа, я приводила себя в порядок, а Адель молча наблюдала за мной. Так обычно наблюдают ученые за подопытными животными.

— Не думала, что ты такая эмоциональная, – вдруг задумчиво сказала она. – С виду ты довольно поверхностная. Но так даже интереснее.

Последняя фраза прозвучала интригующе.

— Что тебе интересно? – напряглась я, и кисточка от туши замерла у кончиков ресниц.

— Да так, – улыбнулась она как-то совсем по-ребячески. – Ты точно в порядке, Александра?

— Конечно, – ответила я и продолжила красить ресницы. – Переживаешь?

— Немного, – призналась Адель.

— Ой, переживай, я тебе отомщу, – отмахнулась я.

— Боюсь спросить как? – коротко рассмеялась Адель.

— А я боюсь даже подумать об этом, – улыбнулась я и вдруг услышала то, от чего кисточка упала мне прямо на колени.

— Прости, если задела тебя. Не хотела, – сказала Адель. Без сарказма. Без иронии. Без насмешки. – Я действительно считаю, что ты была не права, но меньше всего мне хотелось тебя обидеть.

Её голос был таким пронзительно искренним, что мне захотелось обнять Адель снова, но уже не для того, чтобы показательно поплакать, а совсем для другого. И я с трудом взяла себя в руки.

— Что, Адель Марселевна, испугались моей мести?

— Что-то вроде того, – ответила она. – Не хочу, чтобы мне мстила такая сумасшедшая девица.

— Опять вы за свое? – Я всплеснула руками. – Снова обижаете бедную Сашеньку?

— А что, пожалуешься своему парню? – Тон голоса Адель моментально поменялся.

Отлично. Вернулась старая добрая раздражающая Шайбакова. И это хорошо. Постоянно думать о её губах – не самая приятная привычка.

— Какому еще парню? Вы забыли, что у меня подставной, которому на меня плевать? – заметила я.

— Алиеву, – выдала Шайбакова.

Неужели ревнует? Как приятно.

— Ой, я тебя умоляю. Какой он мне парень? – Я закатила глаза. – Влюблен в меня с первого курса, достал уже, честное слово.

— Да? А мне кажется, ты немного лукавишь. На фото все по-другому.

— На каком еще фото? – стала красить я губы бальзамом с ароматом ирисок.

— Которое ты мне прислала перед парой, – сердито ответила Адель.

Ага, так, значит, все-таки она вышла из себя из-за того селфи, на котором Олег целует меня в щечку. Во мне загорелся теплый огонек радости. И правда ревнует!

— Это просто дружеский снимок, который я прислала тебе случайно. Олег не мой парень и, надеюсь, никогда им не станет. А свои галлюцинации оставь при себе. Кстати, зачем ты за мной пошла? Стало так стыдно, да?

— Хотела с тобой поговорить. Наедине, чтобы нас не видели посторонние. Может быть, съездим сейчас в кафе на соседней улице? – неожиданно предложила Адель. – У меня окно, есть пара часов.

— Без проблем. – Я не стала отказываться. Мне было любопытно, чего она захотела. Адель была тем самым человеком, к которому тянуло вопреки логике, и я ничего не могла с собой поделать.

Мы договорились, куда поедем, и Адель вышла из моей машины, чтобы пересесть в свою. Однако почти тут же вернулась обратно и отвернулась от окна, за которым проходило несколько мужчин средних лет. Судя по всему, преподаватели.

— Что такое? – приподняла я бровь.

— Коллеги, – сквозь зубы процедила Адель, старательно пряча лицо.

— Не хочешь, чтобы они увидели тебя со студенткой? – хмыкнула я.

— Не хочу сплетен, – отрезала она.

— Вы же преподаватели, интеллигентные люди, какие сплетни?

— О, ты просто не знаешь всего закулисья работы в университете, – неожиданно усмехнулась Адель. – Там плетутся такие интриги, что порою становится не по себе.

— Естественно, тебе становится не по себе, – кивнула я. – Просто тебе нужна я. У меня с интригами полный порядок.

— Не сомневаюсь, – усмехнулась Адель.

Только убедившись в том, что коллеги уехали, она решилась выйти из моей машины. И перед этим вдруг протянула руку к моему лицу и потерла большим пальцем подбородок. Просто движение, а меня словно накрыло волной нежности и звездного света. Я дотронулась до запястья Адель, но не для того, чтобы убрать руку, а для того, чтобы просто почувствовать кончиками пальцев её тепло.

— След от туши, – пояснила она, видимо решив, что мне не нравится это прикосновение, и опустила руку. – Не красься так много. Ты и так красивая.

С этими словами Адель вышла из машины, а я словно очнулась от гипноза и открыла окно, несмотря на мороз, чтобы задать ей вопрос, который мучил меня все то время, пока мы находились в салоне.

— Адель! – позвала я её по имени. Мой голос был чуть хриплым. – У меня есть вопрос.

Она оглянулась:
— Какой?

— Почему ты стала утешать меня? – прямо спросила я, глядя на нее и думая, что она слишком хороша собой.

— Возможно, я действительно кажусь тебе сукой, но женские слезы не вызывают у меня радости. Особенно если эти слезы из-за меня, – серьезно ответила Адель, засовывая руки в карманы пальто.

— Тогда почему ты не успокаивала Василину? Она ведь тоже плакала перед тобой, да еще как.

Её глаза смеялись.

— Ты – это другое дело.

Сказав это, она ушла, оставив меня в недоумении. Что значат её слова? Провожая её взглядом, я улыбалась.